Грач

Аппарировав на лужайку симпатичного кирпичного дома, Гарри вздохнул и переключился с «рабочего режима» на «повседневный». Всего мгновение, и вот он уже тот самый Гарри Поттер –Золотой мальчик, обаятельный и самый молодой Глава Аврората. Пресса в восторге, Кингсли ввосторге, Гарри же просто удовлетворен – он весьма успешно научился притворяться.   Рон появился через секунду и воззвал к Мерлину, неудачно подвернув ногу о булыжник. - Как думаешь, что там такое важное у Вуда? – задумчиво уточнил он, бросая взгляд на Гарри, в глазах которого промелькнул всполох интереса.  Гарри шевельнул уголками губ. - Без понятия, Рон. Мы ведь были вместе, когда Вуд попросил приехать. Хватит меня изводить.   Рон двинулся к входной двери, недоверчиво фыркнув и бормоча себе что-то под нос. Гарри криво усмехнулся: Рон Уизли всегда с меньшим напряжением скидывал свои маски, у него их и вовсе не было. Он легко перетекал из одного состояния в другое, и его личность скорее гармонично развивалась с годами, а не изменялась под давлением первых лет своего юношества.   Поттер бросил взгляд на крышу дома, утопающую в заходящем солнце, и двинулся следом. Несколько дней назад к ним с Роном в Министерстве подсел Оливер Вуд – как тренер Пушек Педдл, он часто захаживал в Отдел магических игр и спорта, так что встретить его на обеде было обычным делом.    Дальше начались странности. Немного смущаясь, Оливер, попросил их зайти в нерабочее время. Рядовая история – несколько раз в год кто-нибудь из старых приятелей обращался к Поттеру по личным делам, которые они стеснялись обсудить в Аврорате, и почти всегда это оказывалось невинное одолжение.   Но с тех пор, как Гарри занял пост Главного Аврора, самого молодого в магическом мире, всего двадцать девять лет, поток бывших однокурсников замедлился. Поттер в целом был доволен, он не любил разочаровывать друзей, а разочарование оказывалось частым спутником таких встреч, ведь он давно уже не был безотказным рубахой-парнем.    Рон обернулся на Гарри, легко считывая его мысли по едва заметной морщинке между бровями и напряженному изгибу рта. Он отлично знал, как остро реагировал Гарри на чужие взгляды первые послевоенные годы, как пытался разломать по кусочкам навязанное прошлым желание угодить людям. Выстраивал шаг за шагом новые ориентиры и свои личные границы дозволенного. Школа закончилась, Волдеморт умер, Пожиратели зализывали раны. Друзей и соратников похоронили. Первая эйфория закончилась, уступив место злости, чувству вины и напряжению. Хаос, творившийся вокруг, распространялся, словно вирус, и по венам Золотого трио. Кажется, Гарри не рассчитывал выжить на самом деле. А выжив, только спустя долгое время принял в себе гнев на взрослых волшебников, так чудесно выстроивших Вторую магическую вокруг ничего не понимающих подростков. На удивление, мрачная меланхолия завладела и Гермионой, а для самого Рона все казалось просто страшной историей, лишившей его брата. Они справились вместе – как и всегда. Сначала выползла Гермиона –  Рон готов был поставить все свои сбережения, – что на одной только силе воли и упрямстве. Поджимая бледные губы, Гермиона однажды вечером объявила, что все, больше она не намерена заниматься восстановлением памяти своих родителей. Словно решившись отключить аппарат жизнеообеспечения, больше своего решения она никогда не меняла, и к этой теме: бесконечным медицинским сводкам, книгам по целительству разума, – не возвращалась. Всю энергию перенаправила на восстановление собственных ресурсов. Такой измученной и худой она не была никогда, даже в лесах Дин, а после – на помощь лучшим друзьям. Следом за Грейнджер оправился Рон. Закончил с вечеринками в честь победы и с натужным, вызывающим весельем. Позволил себе скорбеть сильно, огрызаться резко, и дышать полно. Дольше всего восстанавливался сам Гарри Поттер, Герой Войны, победитель Волдеморта. Он был то слишком зол и агрессивен, то задумчив и апатичен. Резкий, пока не научившийся возвращать себе навешанные маски, его длительная депрессия, больше похожая на яростную борьбу, много раз приводила на больничную койку из-за слишком рискованного поведения на заданиях. Да и порядочно задержала назначение на место главы правопорядка. Кингсли и остальные опасались, смогут ли контролировать юношу, дважды пережившего смерть, разочаровавшегося в наставниках прошлого, такого сильного и такого опасного. Именно Гермиона тогда жестко обозначила варианты будущего, с которыми мог столкнуться Поттер на своем пути к саморазрушению. Падение – пресса по-прежнему была готова вцепиться в любую глотку, стоило утихнуть судебным разбирательствам над выжившими Пожирателями. Или – к настоящей власти, которая могла дать то, чего у Гарри никогда не было.  Свободы.   И Гарри нащупал себя нового, а может и старого, и научился почти что слизеринской изворотливости в вопросах политических. Для «сильных мира и наконец-то успокоился. По крайней мере для «сильных мира сего».   Рон управился с очень капризным дверным молотком (судя по всему, тот не одобрял рыжих и нахальных, а посему пытался изо всех сил откусить Уизли пальцы).    - Рон, Гарри! – Вуд расторопно открыл дверь, но выглядел несколько напряженным. Словно внутри него пританцовывало два десятка Оливеров Вудов, которых не пускали на квиддичное поле.  - Олли, - авроры послушно прошли в гостиную. Гарри с интересом рассматривал завешанные  плакатами разных квиддичных команд бежевые стены, награды за победы: пока Вуд не получил ту жуткую травму в своей игре три года назад, он был весьма успешным вратарем Пушек.  Рон присвистнул, прилипнув почти что носом к витрине к метлам. Вуд довольно улыбнулся – словно он сам создал последний Нимбус, и теперь наслаждался откликом настоящих ценителей. Гарри плюхнулся на диван, и расслаблился в уютных подушках. Он пребывал в благодушном настроении: все-таки у него выходной, не так уж и часто он себе их позволял. Для встречи со старым другом авроры оставили свои мундиры, хотя магическая портупея по-прежнему грела Поттера под ярко-алым свитером Молли Уизли.  Ему было любопытно, что привело их сегодня в этот солнечный и приятный дом. На работе было много дел, включая одно, крайне паскудное, но нельзя же вечно обитать среди крови и боли. Гарри давно научился ослаблять узел своей внутренней ищейки. Хотя.. да, Герой Магической Британии прислушался к себе, и понял, что внутри него подрагивало какое-то странное возбуждение, та интуиция, с которой он прошел войну, аврорат, дослужился до высокого поста, и которая неоднократно спасала его самого и его ребят от смерти.  Гарри знал, что в кулуарах их девятого этажа среди молодых авроров восхищенным шепотом обсуждалось, что интуиция Гарри Поттера сродни прорицанию. Рон особенно громко хохотал, когда эта история всплыла. Бесстыдно выливал божественный кофе, приготовленный лучшим секретарем в мире, а потом тыкал этой чашкой под нос другу. Все они, бывшие в самой гуще событий Второй Магической, прекрасно знали, что нет никаких предсказаний иди пророческого дара. Просто они выжили, а выжив, научились чувствовать опасность, читать воров и убийц, научились лучше, чем юные авроры, никогда не спасавшиеся от Пожирателей, темной магии или егерей. И вот та самая интуиция, внутренняя чуйка, зубастая ищейка, сейчас крутилась где-то под ребрами, подавая голос. Сегодня будет что-то интересное, вот что говорила она. Рон, которому Вуд только что отказал в желании облизать Нимбус (подумаешь, святотатство), насмешливо спросил:  - Итак, Олли, хочу угадать, почему мы здесь. Ставки, да? Ты по уши увяз в незаконных ставках на квиддич. Предупреждаю, - он вскинул свои смуглые руки в веснушках, - я в деле. В Аврортате реально плохо платят. Гарри снова фыркнул, увлеченно рассматривая, как его бывший капитан чуть не подавился слюной от возмущения. - Что ты несешь, Рон, какие ставки! Если бы я узнал о таком, то, поверь, позвал бы вас не к себе домой, а отскребать трупы. Уизли задорно рассмеялся и уточнил. - Ну так что? Мы заинтригованы. Какое дело к нам?   И вот снова – еле заметное сомнение на лице Вуда. - Слушайте, эм, я не стал говорить сразу. Но, вообще, дело не у меня. Я… я в целом скорее проводник, что ли? Поттер заинтересованно посмотрел на Оливера, спросил с обманчивой мягкостью: - А у кого дело, Олли? - У меня, Поттер, - раздался неожиданный голос с лестницы второго этажа. Гарри нахмурился, подобравшись, и прищурил глаза, глядя на высокую фигуру молодого мужчины.  Тот насмешливо вздернул куститые брови, изломав рот в почти что неприятной улыбке, и неторопливо спустился вниз. Лицо Уизли вытянулось – Рон не ожидал увидеть этого человека ровно так же, как и Гарри. - Флинт? – спросил он. – Серьезно? – и перевел взгляд на Оливера. Тот только взмахнул рукой, раздраженно пожал плечами, и отошел к креслу около камина, скрестив руки на груди. - Мерлиновы подштанники, это реально куда страннее, чем я себе представлял, - буркнул Вуд. - Просто у всех грифов фантазия никуда не годится, - последовал незамедлительный ответ Маркуса Флинта, наконец-то оказавшегося целиком в поле зрения.  Он… Он почти не изменился. Только черты лица стали грубее, а плечи шире. Кажется, даже высокие сапоги из драконьей кожи все те же, что и в Хогвартсе. Ну или этот психопат купил себе сапог на всю оставшуюся жизнь, кто его разберет. Рон плюхнулся рядом с Гарри, с присущим ему любопытством изучая старого неприятеля.  Поттер был уверен, что Рон нервно стучит ногой не потому что подозревает слизеринца в ужасном заговоре. Скорее борется с желанием попросить автограф, все-таки после войны, где Флинты каким-то чудом сохранили нейтралитет и даже сделали пару добрых дел (для того же Вуда и Анджелины), Флинт подался в профессиональный квиддич и сделал весьма успешную карьеру. Спорную, но успешную. Кажется, он и сейчас играл, хоть и не в первом составе. Профессиональный спорт немного выдохнул после того, как Флинт, названный самым агрессивным охотником последнего века, перестал с завидным постоянством отправлять игроков-соперников на пенсию в Мунго. Поттер прямо-таки видел, как Рона разрывало на части: с одной стороны – автограф Флинта! С другой – автограф Флинта.  - Не ожидал встретить тебя в Англии, Флинт, - Поттер привычным жестом поправил очки  и прищурился. – Разве сейчас не разгар тренировок? - Меня отстранили, - лениво протянул Флинт, только чудом не снеся по пути изящную вазу Вуда, последний только мрачно цыкнул.  - Ты из-за этого? – выдвинул предположение Поттер, хотя и не верил в собственные слова. - Вовсе нет. Поттер удовлетворенно кивнул и принял более удобную позу, выжидающе глядя на слизеринца. Первое удивление стекло с него, осталась только легкая заинтересованность. - Тогда что? – удивленно протянул Рон, явно решив, что со своими терзаниями по поводу автографа он разберется позже.  Сейчас он выглядел расслабленным, но голубые глаза смотрели внимательно и спокойно. Аврор Уизли казался немного добряком, чутка недостаточно серьезным. Гарри нравилось, что эти качества ослабляли бдительность – как друзей, так и врагов. Рон слишком ленился изображать из себя кого-то чересчур взрослого. И оставался при этом верным соратником, правой рукой Гарри, его надежным тылом. - Да, Флинт, - неожиданно проявил себя Оливер, взмахом палочки призывая бутылку с огневиски и сливочное пиво – на выбор. – Ты заставил меня устроить эту встречу, и я соплохвост тебя задери, буду сидеть тут и слушать, нахера? – напряжение в его голосе граничило с искренним неудовльствием. Это объясняло странное поведение Оливера. Кажется, он был в ярости, что попал в такую нелепую ситуацию с бывшим соперником. Флинт насмешливо поднял руки. - Расслабься, Вудди, это личное дело. Хочешь тут торчать – пожалуйста, – и перевел взгляд на аврор, прицокнув языком.  Они изменились. И словно нет. Маркус плохо помнил Уизли – ну, рыжий, ну в веснушках, похож на близнецов, такая же жердь. Сейчас рыжая часть Золотого трио – жилистый, широкоплечий, тридцатилетний мужчина с морщинками вокруг глаз.    Гарри Поттер, взгляд Флинта скользнул по нему, не скрывая интереса. Колдографии молодого Главы Аврората часто мелькали в прессе, да и на мероприятиях разного пошиба Флинту удавалось пару раз его застать. Но он не пытался оценивать Поттера, вот еще. И сейчас смотрел на него, пожалуй, впервые за десяток лет.  Те же круглые очки, смуглая кожа. Волосы словно он только что слез с метлы, гоняясь за торнадо, как полный кретин.  Флинт знал этот типаж. Почти каждый ловец, которого он встречал, был похож фигурой на Поттера, легкий и смертоносный в своей изворотливой стремительности. Безусловно, не всегда именно физическая сила играла главную роль. Однажды Флинт чуть не отдал концы, когда ловец Ос решил разобраться маггловским способом с тем, кто чуть не насмерть вынес с поля члена его команды.  Прибавь к этому совершенно невыясненный магический потенциал – и, пожалуй, - Гарри Поттер окажется самым опасным человеком в комнате. В глазах Поттера мелькнула лукавая улыбка, и Флинт с неудовольствием понял, что его размышления не стали тайной для Гарри-чертова-Поттера. Впрочем, оно и к лучшему. В его-то деле как раз требовалась проницательность. - Маркус? – позвал его Уизли. Флинт тряхнул головой и недовольно поджал губы. Видит Мерлин, как же он не хотел вести сейчас этот диалог. - Что ж, как я уже сказал, это личное дело. Не то что бы деликатное, - он растягивал гласные, многие чистокровные имели такую привычку, мозгошмыг его разбери почему. – Но все же весьма необычное, так что я не захотел обращаться в вашу контору, - скривив губы, Флинт скользнул взглядом по магам. – Напрямую. - Я убью тебя, - мрачно заявил Вуд. – Переходи уже к делу! Маркус лениво усмехнулся, сквозь ресницы поглядывая на взбудораженного гриффиндорца. И с видом уличного факира достал из мантии несколько писем, кинув их на столик перед аврорами.  Уизли начал бормотать заклинания, размахивая над пергаментами. Поттер не двинулся с места, только посмотрел с любопытством и снова поправил очки. Интересно, он играл в покер? Легко ли было бы определить блеф по этим привычным движениям? Маркусу почему-то так не показалось. - Мне надо знать, проблема ли это. – брезгливо кивнув на столик, Флинт откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу. Места сразу стало меньше, ноги Маркуса могли достать до соседней страны. - Письма? – удивился Поттер, отмерев наконец-то, и подцепил одно из. Уизли тоже схватил письмо, и даже Вуд, не выдержав, уселся рядом с друзьями, уставился в кривые строчки через плечо Гарри. - Да, - недовольно подтвердил Маркус. – Они напугали мою помощницу по работе с прессой и фанатами. И, если честно, это реально полное дерьмище. Но я хочу знать – дерьмище уровня «заприте его в Мунго, больного извращенца» или дерьмище уровня «добрые авроры, спасите мою шкуру»?   Гарри приподнял брови, скользнув взглядом по неровным строчкам. И почти мгновенно напрягся, почувствовал, что Рон тоже мгновенно ушел в рабочий режим. Интуиция проникла в висок, выдавая потрясающие трели взбесившегося барабана. Вуд придушенно закашлялся, пока читал первое письмо. Поттер уже взялся за второе.   Всего их было четыре. Без начала и без конца, весьма подробное в омерзительной точности, описание того, что неизвестный желал сделать со своим адресатом. Весьма красочно, очень прямо, совершенно неприлично. Однако авроров напрягло не красноречие анонима, вовсе нет. А то, что письма казались чертовски знакомыми. Почерк казался знакомым. Заглавная «В», которую они уже видели как раз неделю назад, на том самом втором трупе в том самом паскудном деле, что не давало Поттеру полностью расслабиться в свой, дьявол его разбери, законный выходной. Вуд таких подробностей, конечно, не знал, однако все равно впечатлился. Не каждый день читаешь рваный поток фантазии об изнасиловании со смертельным исходом – простите, страстное признание в любви, как утверждал сам автор. - Флинт, что за дерьмо? Мерлин, даже твои поклонники такие же уроды, как ты? – Оливер явно нервничал, его голос стал прерывистым, а взгляд очень нервным. Он почти подскочил, чтобы подойти к Маркусу. Тот резким движением руки – на удивление властным – остановил поползновения старого соперника. - Ну что, насколько это дерьмо дерьмовое? – мрачно уточнил он, уже видя ответ на лицах авроров. Уизли что-то тихо сказал Поттеру, и тот, отложив письмо, посмотрел на слизеринца немного иначе, чем прежде. Маркус поежился. Он словно оказался в мрачной допросной аврората сразу после войны, где никто тебе не верит, рекой льется веритасерум, и слышно дыхание смертельного приговора. Чертов взгляд. Кажется Поттер не за красивые глаза занимал свой пост. - Маркус, - с обманчивой мягкостью начал Гарри, - когда тебе стали приходить эти письма? - Не мне, - Маркус надеялся, что встреча пройдет быстро и просто, но с каждой секундой мрачнел, убеждаясь в обратно - А кому? – Уизли сейчас походил на чертового пса. Вздрогнули крылья носа, поджались невидимые уши и хвост, как перед броском. - Твоей помощнице? – растерянно спросил Вуд. - Нет, - Маркус тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным. На мгновение сжал пальцами переносицу, и назвал имя.  – Их адресат – Малфой. Драко Малфой. Что же, вытянувшиеся лица гриффиндорцев, пожалуй, того стоили.   И Флинт щедро плеснул себе огневиски.