Пора взросления

Омеги часто притеснялись обществом, а в школе это ощущалось особенно остро. Дети жестоки в своих словах, поступках и наш герой был тем, кто столкнулся с этим в полной мере. Глупые шутки, повышенный интерес и все лишь потому, что Му Цин был омегой. Для молодых альф, такие как он, лишь «легкая добыча». Му Цин пробудился, как омега, в четырнадцать лет. Тогда у него случилась первая течка, что была настоящим адом для подростка. Феромоны бушевали слишком сильно, даже подавители не помогали. Поход к врачу раздражал еще больше. На приеме ему объяснили, что теперь стоит ожидать от собственного тела, но это скорее сильнее злило, чем успокаивало. Пусть родители все эти дни оставались рядом, в голове была лишь одна мысль: «Какого черта я родился омегой?» Му Цину претила сама мысль о собственной принадлежности. Он не слушал ни рекомендации врача, ни советы родителей, а лишь сильнее злился. А следом повысилось внимание среди одноклассников. Прикосновения, пошлые шутки, подкаты, чужие феромоны — все это бесило и раздражало. — Эй, сладкий, я могу показать тебе, что такое удовольствие! — Ты ведь омега, чего ломаешься? Нелепые слова одноклассников, слишком яркие феромоны, которыми его стремились покрыть. С каждым днем Му Цин все больше закрывался в себе. Он терпел, два года молчал, закрывался в своей комнате, делал записи в дневнике:

19.03.2023

Дорогой дневник, сегодня Сун Шэн вновь полез ко мне в душевых после спортивной секции. Я ненавижу свое тело, его феромоны слишком сильные! Меня выворачивает от одного только его запаха! Чертов ублюдок! Если бы не учитель Ли! Я должен стать сильнее! Я не могу продолжать позволять им издеваться над собой! Я ненавижу этих альф! Ведут себя как короли, словно им все должны. Даже душ не помогает смыть с себя этот запах! Хочется содрать кожу или просто исчезнуть…

На этом запись обрывается, Му Цин посмотрел на себя в зеркало, ему уже стукнуло шестнадцать лет. В отражении он видел того хрупкого и загнанного омегу, которого ненавидел. Длинные темные волосы почти до пояса, собранные в хвост, бледная кожа, янтарные глаза, в которых одна лишь боль, тонкие руки, ненавистная школьная форма, которую хотелось просто выкинуть или лучше сжечь. Сняв пиджак, Му Цин подошел к зеркалу, откинув дневник подальше. Это была не первая запись, но и не последняя. Открыв ящик комода, что располагался рядом с зеркалом в комнате, Му Цин достал машинку для стрижки волос, а после лезвие, которое стало для него ближе родителей. Холодный металл коснулся пальцев, слегка царапая кожу, но этого было мало. От запястья до сгиба локтя бледную кожу покрывали, как свежие, так и старые рубцы от его привычки. Какие-то были совсем маленькие, какие-то более глубокие, но Му Цин оставлял их слишком часто, что кожа, за это время, стала неровной. — Омега, да какого черта! — прошипел Му Цин, оставляя новый кровавый след с помощью лезвия, а после стянул с себя рубашку, отправляясь в ванную. Пальцы дрожали, но он уже все решил. Смыв свежую кровь с лезвия Му Цин взял в руки машинку для волос. На самом деле у него давно были мысли, чтобы состричь свои длинные волосы. Он ненавидел, когда его дергали за хвост или тем самым притягивали к себе другие. «Проклятые альфы! — пронеслось в голове Му Цина. — Да что они понимают? И родители вечно твердят, что просто дело в том, что мы еще дети! Хоть они и другие, они не понимают через что мне приходится проходить! Я не буду им говорить!» Му Цин давно не делился происходящим в школе, пусть его отцы и пытались поговорить. Они любили своего сына и хотели помочь, но он сам «выстроил стену», как колючий еж или дикий зверь. — Больше никто не посмеет этого сделать! — словно вторя своим воспоминаниям, Му Цин включил машинку и принялся сбривать волосы. Пальцы продолжали дрожать, а в глазах была пустота. Словно это было для него настолько безразлично или естественно, что выражение лица не менялось весь процесс. По щеке покатилась слеза, которую Му Цин тут же смахнул, но по-неосторожности провел машинкой чуть сильнее, оставив небольшую царапину на виске. — Черт, — выругался Му Цин. — Нечего плакать! Так будет лучше! — убирая машинку от головы он посмотрел на небольшой порез и грустно усмехнулся. Спустя полчаса, которые казались Му Цину неимоверно долгими, на него в зеркало смотрел уже другой человек. Короткий ежик на голове, нахмуренные брови, но все та же бледная кожа и немного покрасневшие от влаги глаза. Что-то не устраивало Му Цина даже после такого резкого шага. — Ты справишься! А эти проклятые альфы не посмеют больше меня задирать! — словно уговаривая себя, произнес Му Цин. Он наконец выключил машинку и провел бледными пальцами по короткостриженной голове. На губах застыла усмешка. Приняв душ, Му Цин достал из шкафа черные спортивные штаны, футболку и худи с капюшоном с логотипом одной из рок-групп, которую любил слушать. Омега решил полностью изменить свой образ, превратившись из «прилежного ученика», хотя, за последний год он и без того перестал им быть, в того, с кем лучше не связываться. Собрав все волосы с пола, Му Цин убрал машинку и лезвие обратно в комод, а следом потянулся за телефоном, который лежал на тумбочке. — Надеюсь, что Пэй Мин не забыл о нашем уговоре, — тихо произнес Му Цин, набирая сообщение другу. Один из немногих, с кем он общался из одноклассников. от Му Цина: Привет! Сегодня все в силе? Долго ждать не пришлось, через минуту раздался сигнал уведомления. от Пэй Мина: Если ты не передумал, то жду тебя у себя дома! — Отлично! — усмехнулся Му Цин, натягивая на голову капюшон, чтобы родители не увидели его таким и, запихнув телефон в карман, отправился на выход из дома. Он почти смог уйти без очередных нравоучений, однако, возле двери перед ним появился Фэн Синь, один из его отцов, что был, как и сын омегой. — И куда ты собрался? — сложив руки на груди, Фэн Синь перегородил выход, явно дожидаясь объяснений. — А тебе какое дело? — фыркнул Му Цин, натягивая капюшон сильнее, но старательно избегал зрительного контакта. — Я твой отец Му Цин! — нахмурился молодой мужчина и попытался стянуть капюшон с сына. — Не трогай! И вообще отъебись! — откидывая руку Фэн Синя, Му Цин все больше закипал. Он обогнул его и вышел прочь. — Му Цин! Да черт бы тебя побрал! — взвыл Фэн Синь, наблюдая за тем, как сын уже стремительно удалялся от дома. — Му Цин, стой! Однако, вместо ответа Му Цин даже не развернулся и подняв руку выше, показал средний палец. — Да почему ты меня как врага воспринимаешь? — взвыл Фэн Синь, запуская руку в волосы и удрученно вздыхая. В это время к нему подошел его супруг, Се Лянь, замечая, что опять разговор у них не заладился. — А-Синь, он еще подросток, — приобняв супруга за талию, выдохнул мужчина на ухо Фэн Синю. — Но он словно отдаляется от нас. И это меня тревожит. Фэн Синь прижался к мужу и тяжело вздохнул. Они не первый раз ругались, но сейчас, словно их сын пытался что-то скрыть еще больше. — Я ведь переживаю за него, — устало выдохнул Фэн Синь. — Как и я. Ему всего шестнадцать, а он уже так себя ведет, — согласился Се Лянь. — А эти драки в школе. Он что, в боксеры подался? — А что, раз он омега, то не может боксом заниматься? — удивился Фэн Синь. — Ты же знаешь, как дети бывают жестоки. — Ты прав, но ведь мы его родители, а он ведет себя так, словно мы чужие для него, — протянул Се Лянь, встречаясь с ясными глазами супруга. — Он каждый раз закрывается в комнате и даже не пускает к себе. Как думаешь, он не натворит глупостей? Фэн Синь нахмурился, слушая мужа, но понимал, что его переживания были вполне оправданы. Му Цин слишком часто последнее время уходил из дома, пропадал неизвестно где, да и на звонки не отвечал. — Надеюсь, я заметил, что он оделся совершенно иначе, чем обычно. А еще, натянул капюшон так, словно что-то прячет, — добавил Фэн Синь после затянувшегося молчания. — Может он подстригся? — предположил Се Лянь. — Но даже если и так, то какой смысл это скрывать? Я попробую с ним поговорить, когда он вернется, — добавил Се Лянь и коснулся своими губами губ супруга, оставляя на них нежный, едва уловимый поцелуй. — Не будь с ним слишком строг, — выдохнул сквозь поцелуй Фэн Синь. Се Лянь лишь кивнул, после чего они направились на кухню, ведь было уже время обеда и сегодня никому не нужно было на работу.

***

Квартира Пэй Мина

Первая татуировка

Пэй Мин жил в нескольких кварталах от Му Цина, поэтому добраться до него было несложной задачей. Они оба были омегами и проблем с феромонами не было. Однако, у Пэй Мина, в свои шестнадцать, уже было много партнеров, пусть чем-то серьезным это и не заканчивалось. Му Цин всячески избегал любого более близкого контакта с альфами и удивлялся тому, как друг так спокойно сближался с теми, кто у него самого вызывал лишь гнев. Пэй Мин жил в небольшой квартире совершенно один. Отец-альфа ушел в работу после смерти супруга и лишь финансово обеспечивал сына. Из-за этого омега вел разгульный образ жизни, на дому научился бить татуировки и освоил пирсинг. Оказавшись возле нужной двери, Му Цин поправил капюшон и нажал на звонок, дожидаясь друга. Пэй Мин не заставил себя долго ждать и через пару минут открыл дверь. Молодой омега был одет в белую майку и спортивные шорты: на обеих руках от плеча до локтя были набиты татуировки, шея усыпана алыми отметинами, ясные зеленые глаза смотрели на приятеля, а в зубах зажата прикуренная сигарета. Белые волосы с выбритыми висками стояли торчком, словно он только недавно проснулся. — А вот и ты, — усмехнулся Пэй Мин, затягивая Му Цина в квартиру. — А я смотрю ты времени зря не теряешь? — хмыкнул Му Цин, выхватив у друга сигарету, делая затяжку. — И кто на этот раз? Пэй Мин вспомнил, что его шея явно давала понять о близости и лишь усмехнулся, забирая сигарету обратно. — Эй, с каких пор ты куришь? — удивился Пэй Мин. — И что это на тебе? Му Цин закрыл за собой дверь, снимая капюшон, обнажая короткие волосы, отчего Пэй Мин почти выронил сигарету из рук. — С сегодняшнего дня, — перехватывая сигарету, ответил Му Цин, видя удивление на лице друга. — И я решил поменять свой стиль! Пэй Мин не удержался и провел рукой по коротким черным волосам давнего друга, доставая новую сигарету. — Черт с тобой, кури сколько влезет, — отмахнулся Пэй Мин. — Так что ты хочешь набить? Пэй Мин был не из тех, кто осуждал других, а изменения пусть и вызвали удивление, но он не собирался поучать Му Цина. — Ты же бьешь тату на шее? — спокойно спросил Му Цин, сняв обувь и дошел до комнаты, что Пэй Мин оборудовал, как кабинет-студию. — Пэй Мин? Пэй Мин замер, удивленно уставившись на друга, но подошел к нему, затушив сигарету. — Эй, Му Цин, тебе не кажется, что для первой татуировки это перебор? — попытался убедить его Пэй Мин. Изучая зоны татуировок он знал, что шея была довольно болезненным местом. — Может ты чего попроще выберешь? — А что? Не сможешь? — потушив сигарету, Му Цин стянул толстовку, оставаясь в футболке и сложил руки на груди, обнажая свежие и старые рубцы на них. Пэй Мин посмотрел на руки друга, сжав кулаки. Он знал, что Му Цин был другим, что поведение альф его раздражало, но ненавидел то, как тот травмировал себя, понимая, что не может с этим ничего поделать. — Му Цин… — Пэй Мин, либо это сделаешь ты, либо я найду другого мастера, плевать, — закатил глаза Му Цин, продолжая смотреть на друга. — Если не можешь, так и скажи! — Нет, я могу, не надо идти к кому-то другому. Как знать кого ты найдешь, — покачал головой Пэй Мин. — Но предупреждаю, будет больно. Выдержишь? Му Цин похлопал друга по плечу и усмехнулся. Он знал на что идет, поэтому был готов вытерпеть. — Уж лучше боль от татуировки, чем какой-то альфа рядом, — хмыкнул Му Цин. — Я одного понять не могу, Му Цин, у тебя же любящие родители. Так почему ты так ненавидишь альф? — покачал головой Пэй Мин. — Или все дело в Сун Шэне и его шайке? Му Цин сжал кулаки, нахмурившись. Это имя вызывало у него мурашки, а воспоминания о прикосновениях заставляли чувствовать себя грязным и использованным. — Не произноси это имя, — сквозь зубы произнес Му Цин. — Прости, дружище, — кивнул Пэй Мин и потрепал его по волосам. — Ладно, шея так шея, но потом не говори, что я не предупреждал! Му Цин кивнул, сняв футболку, и лег на специальную кушетку обмотанную пленкой, которую друг подготовил заранее. — Давай уже начнем, — нетерпеливо произнес Му Цин, показав перед этим эскиз. Пэй Мин перестал пытаться его переубедить и надел перчатки, рассмотрев как следует эскиз. Работа была довольно детальной, но для молодого парня это уже не вызывало трудностей. Первое время Му Цин молчал, однако, спустя три часа непрерывной работы начал шипеть от боли. Пусть Пэй Мин и нанес обезболивающий гель, даже это не спасало. — Долго еще? — сдерживая себя, спросил Му Цин. — Осталось несколько важных штрихов, Му Цин, я предупреждал, — покачал головой Пэй Мин. — Я знаю, — возмутился Му Цин, но продолжил лежать ровно, чтобы не мешать другу. Пусть он и выбрал чувствительную зону для татуировки, назад пути не было. Лишь спустя час Пэй Мин наконец-то оторвался от шеи друга, обрабатывая свежую татуировку, а после закрыл специальной пленкой. — Как ухаживать думаю говорить не надо? Помнишь же? — спросил Пэй Мин, встречаясь взглядом с другом. Му Цин лишь хмыкнул, садясь на кушетке и посмотрел в зеркало, что находилось в комнате. — Помню, я же не идиот, — возмутился Му Цин. — А знаешь, неплохо выглядит. Спасибо… Пэй Мин улыбнулся, смотря на друга и сняв перчатки протянул ему футболку. Покинув комнату они уселись в гостиной на диван, где одновременно закурили. — А ты выносливее, чем я ожидал, — протянул Пэй Мин, выдыхая тонкую струйку дыма. — Не думаешь, что твои родители устроят тебе нагоняй за это? — Плевать! Я еще на бокс записался, — хмыкнул Му Цин. — Полгода уже хожу… — Му Цин, не будь к ним так строг, все же они твои родители… — И что? Как будто они понимают, каково мне приходится! — перебил Му Цин. — Сейчас хотя бы уже лезть меньше стали, но этого мало. Буду чаще тренироваться… Пэй Мин понимал, что друг старался добиться безопасности, но то, как он вел себя, порой было невыносимо. — Му Цин, я понимаю, что тебе не просто приходится, — возразил Пэй Мин, но голос его звучал спокойно. — Однако, знаешь, я бы все отдал, чтобы хотя бы раз с отцом увидеться. Он постоянно на работе, лишь деньги скидывает. А второго я даже не знал. У тебя полная семья, тебя любят, а ты, как маленький волчонок, постоянно скалишься и пытаешься укусить! Му Цин посмотрел на него, пусть и понимал, что друг прав, но не хотел этого признавать. После того, как он пробудился, как омега, то все больше отдалялся от родных. А родители пытались наладить с ним общение. — Ты… — Му Цин, научись ценить то, что имеешь, — перебил его Пэй Мин, положив руку на плечо друга, чуть сжимая. — Сейчас ты этого не понимаешь. Однако, смотри, чтобы не стало слишком поздно… Пэй Мин лишь хотел помочь, пусть и согласился на авантюру друга с татуировкой, но не хотел, чтобы тот перестал общаться с родными. Он видел родителей Му Цина, знал, что те переживают о сыне. Заставить кого-то измениться было не в его правилах, он лишь пытался аккуратно направить товарища.

***

Возвращение домой

Разговор с отцом

Му Цин вернулся лишь под вечер, как обычно. На телефоне было более двадцати пропущенных от обоих родителей, но он даже смс не отправил. Открыв дверь, молодой омега увидел, что в прихожей его ждал Се Лянь. Взгляд мужчины был усталым, но так же в этих янтарных глазах чувствовалось беспокойство. — Му Цин, — начал Се Лянь, видя, как сын старательно пытается отвести взгляд и все больше натягивает капюшон. — Что? — пробормотал Му Цин, понимая, что разговора не избежать, но в голове пронеслись те самые слова Пэй Мина: «Научись ценить то, что имеешь, Му Цин! Сейчас ты этого не понимаешь. Однако, смотри, чтобы не стало слишком поздно…» Му Цин сжал кулаки, продолжая стоять в прихожей, но молчал. Ему казалось, что сейчас вот-вот разверзнутся небеса, а пол под ногами рассыпется в пыль, утягивая его в пучины самого ада, но ничего не случилось. Се Лянь подошел к сыну, коснувшись плеча, а после стянул капюшон, замечая короткие волосы, татуировку и новый пирсинг. Брови отца-альфы нахмурились, но он не ругал его, не отчитывал, а лишь прижал к себе, погладив по волосам. — Му Цин, ты наш сын, — спокойно продолжил Се Лянь, не давая ему отстраниться. — И мы очень волнуемся. Ты поэтому натянул капюшон? Се Лянь почувствовал запах сигарет, но промолчал. Он не хотел ссориться, пусть и злился на то, что сын втайне от них многое сделал. Что пропадал неизвестно где, а теперь еще и набил татуировку, и закурил. Однако, начни он эту тему, то Му Цин лишь еще больше взбесится, а этого Се Ляню не хотелось вовсе. — Просто решил сменить одежду, — пробормотал Му Цин. — Я больше не буду носить эту сраную школьную форму! Се Лянь глубоко вздохнул, не зная, что и ответить, но повел сына в гостиную, усаживая на диван, а после сел рядом, взяв его ладони в свои. — Хорошо, если так сильно этого хочешь, не носи, — согласился Се Лянь. — А волосы? — Я сам сбрил, — отводя взгляд от отца, Му Цин поджал губы, чувствуя теплые руки, что сжимали его ладони. — И что, ты даже не будешь ругаться? Се Лянь удивленно приподнял бровь, смотря на сына. Он не хотел ругаться, а просто собирался поговорить. — Не буду, — покачал головой Се Лянь. — Ты подросток, а это просто волосы… Фэн Синь вышел из спальни, замечая супруга и сына в гостиной, поправляя халат. Вид сына удивлял, но он решил постоять чуть поодаль, наблюдая за их разговором. Фэн Синю не спалось, но увидев, что сын вернулся домой, он немного успокоился. — И даже за татуировку? — спросил Му Цин, с недоверием прищуриваясь. Се Лянь чуть улыбнулся и поцеловал сына в лоб. В этом действии было что-то нежное, ласковое от чего Му Цин вздрогнул, но не отстранился, как делал это обычно. — Даже за татуировку, — кивнул Се Лянь. — Но… но… Фэн Синь подошел к ним, коснувшись коротких волос сына и взъерошил их рукой. — Му Цин, мы твои родители, — мягко начал Фэн Синь. — Просто перестать хотя бы от нас все скрывать. А еще… ты что курил? Фэн Синь нахмурился, учуяв запах никотина, но чувствуя как муж сжал его вторую руку покачал головой, словно соглашаясь, что не будет отчитывать Му Цина. — Я знаю, — кивнул Му Цин, смотря сначала на Се Ляня, а после на Фэн Синя и едва заметно улыбнулся. — Как ты вообще решился на такую татуировку? — спросил Фэн Синь, обращая внимание на пленку на шее сына. — А что? Опять отчитывать будешь? Не надоело? — закатил глаза Му Цин, доставая из кармана пачку сигарет, которые ему отдал Пэй Мин и закурил прямо при них. Се Лянь потер висок, понимая, что сын опять за свое. Однако, он лишь выхватил у него пачку, доставая сигарету и закурил. Спокойно, неторопливо делая затяжку, наблюдая за Му Цином. В глазах не было злости, лишь беспокойство и задумчивость, что читалась по одним глазам. — Му Цин, ты еще молод, у тебя многое впереди, — протянул Се Лянь, заправляя выпавшую прядь волос за ухо, видя, как сын удивленно смотрит на него. — Что? Удивлен, что я курю? Се Лянь старался не делать этого при сыне, но сейчас, когда Му Цин сам закурил, решил, что нет смысла скрывать дальше свою дурную привычку. — И что ты имеешь в виду? — напряженно спросил Му Цин. Он сделал еще одну затяжку, правда выглядело это неумело, да и пальцы дрожали из-за того, что молодой омега нервничал. Се Лянь коснулся пальцами щеки сына, мягко, едва ощутимо, но с той самой заботой, с которой это делает любящий родитель и улыбнулся. — Я знаю, что ты переживаешь из-за того, что оказался омегой, но не все альфы ведут себя, как дикие звери, — начал Се Лянь. — То, что ты оказался омегой это не плохо. И ты по-прежнему наш сын. Неужели по-твоему раз я альфа, то сразу становлюсь от этого монстром? Му Цин поперхнулся, закашливаясь дымом, чувствуя крепкую отцовскую руку на спине и лишь через пару минут полностью восстановил дыхание, потушив сигарету. — Ты другой, но это не значит, что я буду кого-то к себе подпускать, — возразил Му Цин, потеребив рукав толстовки, проверяя, чтобы не было видно шрамов. — Но они! Ты не понимаешь! Они отвратительные! Му Цин резко поднялся с дивана и сжал кулаки, сверкая янтарным взглядом. Его ванильный аромат, с нотками горечи наполнил гостиную, а в глазах застыла влага, которую он так старательно сдерживал. — Му Цин, — хватая сына за руку, Фэн Синь пытался быть мягче, но слыша, как тот зашипел, закатал рукав толстовки. — Отпусти! — взвыл Му Цин, одергивая руку. — Вы не понимаете! Слышать их грязные слова, запах, которым они постоянно пытаются окутать! Это все омерзительно! А еще, еще… когда тебя касаются! Му Цин обхватил голову руками, сжимая волосы, проскулив. Он не мог держаться больше и по щекам покатились слезы, обжигающие и соленые, от чего его феромоны стали еще горче. Фэн Синь обнял сына, прижимая к себе и чувствовал, как тот дрожал. Он гладил Му Цина по спине, пытаясь успокоить и ощутил, как супруг обнял их обоих, выпустив легкий аромат мускатного ореха. — Вы не понимаете! Не понимаете! — продолжал бормотать Му Цин, ударяя кулаками в грудь Фэн Синя. Мужчина не двигался, позволяя сыну выместить всю злость, всю боль, что скопилась внутри. Он чувствовал, как дрожь постепенно уходит, а феромоны затихают. — Ты же нам сам ничего не рассказываешь, малыш, — ласково и нежно сказал Фэн Синь. — Твой внешний вид, татуировка, сигареты — это чтобы что-то доказать? А еще у тебя явно стал сильный удар, — усмехнулся Фэн Синь, потирая грудь, когда Му Цин наконец-то перестал его бить. Му Цин поднял свой взгляд на родителей, которые по-прежнему смотрели на него с той любовью, что и всегда. От этого взгляда внутри все сжималось. Он кричал на них, препирался, но на него не ругались и позволяли выплеснуть все. «Пэй Мин был прав, — подумал Му Цин. — Они даже не разозлились… а я… черт возьми! Почему все так? Почему мне так стыдно?» Злость отступала, сменяясь новой дрожью и Му Цин уткнулся в грудь Се Ляня, который был чуть ближе. Плечи подрагивали, а следом послышались всхлипы. Му Цин старался сдерживаться, но уже не мог. — Простите, — тихо, сквозь всхлипы, произнес Му Цин. — Простите меня… Се Лянь обнимал супруга и сына, прижимая к себе обоих сильнее. На губах застыла улыбка и он поцеловал Му Цина в макушку. — Му Цин, все хорошо, мы всегда здесь и готовы тебя выслушать, — тихо отозвался Се Лянь, поглаживая сына по спине, все еще чувствуя его дрожь. — Только не избегай нас, пожалуйста… Му Цин слышал слова отца, от чего к горлу будто подступал ком и прижался сильнее, сжав ткань футболки Се Ляня, громче всхлипнул. — Цин-Цин, тише, — ласково произнес Фэн Синь, смотря, как футболка супруга уже пропиталась слезами сына и поцеловал его в висок. — Расскажи нам, когда будешь готов. Не сдерживай себя. Му Цин продолжал прижиматься к ним, пока полностью не успокоился и лишь потом разжал пальцы на футболке Се Ляня, поднимая красные от слез глаза. — Я… — Все хорошо, сынок, — мягко подбодрил его Се Лянь и потрепал по коротким волосам. — Мы любим тебя и волнуемся. Му Цин поджал губы, не в силах что-либо ответить и лишь кивнул. Оставшийся вечер они провели вместе, но так и не говорили о том, что происходило в школе. Му Цин был не готов, отправившись спать он снял с себя толстовку и посмотрел на шрамы на руках. «Почему он ничего не сказал? — подумал Му Цин, повалившись на кровать. — Он ведь увидел, но промолчал…» Запустив руку в короткие волосы, Му Цин сжал их чуть сильнее и повернувшись на бок, довольно скоро погрузился в сон.

***

Год спустя

Выпускной класс

Оставалось около полугода до выпуска из школы, за это время Му Цин стал ближе к родителям, а на его теле появилось еще несколько татуировок. Он постоянно ходил в толстовках и спортивных штанах, но на замечания учителей никак не реагировал. И вот, очередной учебный день, Му Цин, как и всегда сидел один, игнорируя тех, кто пытался привлечь его внимание. Нападки одноклассников стали все реже, но воспоминания никак не покидали голову. Стоило прозвенеть звонку, как в класс вошел их классный руководитель — Мо Вэйнин, мужчина средних лет, что был бетой, а следом молодой юноша семнадцати лет. Стоило незнакомцу переступить порог, как Му Цин уловил отчетливый аромат сандалового дерева, нехотя поднимая взгляд. Молодой юноша был альфой, это он сразу понял по запаху. Однако, незнакомец отличался от тех, с кем Му Цин учился все эти годы. Да и кто переводится в последние полгода обучения? «Он что, какой-то выскочка? — подумал Му Цин. — Не мог у себя доучиться? Или его выгнали из прошлой школы?» — Класс, я хочу представить вам нового ученика. Это Ло Бинхэ и последние полгода он будет учиться с вами, — начал Мо Вэйнин, слыша перешептывания и насмешки некоторых учеников. — Надеюсь, что вы примете его и поможете, как настоящая семья… «Ага, если только неблагополучная, — хмыкнул Му Цин в мыслях. — Да кто вообще переводится в столь короткий срок?» Однако, Му Цин зацепился взглядом за этого альфу, не понимая, чем он привлек его внимание. Ло Бинхэ обладал выразительной внешностью: высокий, но слишком худощавый для альфы, черные длинные волосы, что спадали ниже плеч, красные глаза, которые притягивали внимание, немного смуглая кожа ясно давала понять, что он был не местный, даже манера держаться, все это отличало новичка от местных. — Всем привет, — чуть улыбнувшись произнес новенький. Голос Ло Бинхэ звучал плавно, даже немного бархатисто, да и вел он себя спокойно. Однако, в голове Му Цина не укладывалось, что такой парень мог забыть у них в школе. Вел он себя уж слишком складно для альфы, но сомнений быть не могло. Молодой омега прекрасно мог отличить лишь по феромонам, кем был тот или иной ученик, учитель или просто прохожий. — Ло Бинхэ, можешь сесть рядом с Му Цином, — сказал учитель, замечая пустое место рядом с учеником. «Блять, да почему ко мне? — взвыл в мыслях Му Цин. — Ладно, надеюсь он не будет лезть с тупыми подкатами или вопросами…» Ло Бинхэ согласно кивнул и уже вскоре сел рядом с парнем, что старательно избегал прямого взгляда. Молодой альфа удивился этому, но решил пока не доставать невольного соседа. Он понял, что тот был омегой, но лишь достал тетрадь и посмотрел на учителя, который собирался начать урок. Все в классе, за исключением Му Цина, были в школьной форме. Он постоянно выделялся и именно с этого учитель начал урок. — Му Цин, где твоя школьная форма? — строго спросил Мо Вэйнин. — Я не буду носить это дерьмо, сколько уже можно! Давайте, вызывайте родителей, похер, — фыркнул Му Цин, его раздражало, когда учитель акцентировал на нем внимание, поэтому всегда огрызался. — Эй, Му Цин, ты чего так резко? — спросил Ло Бинхэ удивляясь агрессии со стороны парня. — А тебе какое дело? — переключился на него Му Цин, сложив руки на груди. — Новенький, ты это, поосторожнее с ним, — рассмеялся кто-то из одноклассников. — Да, он ведь боксер, — подхватил другой. — Я просто помочь хотел, — удивился Ло Бинхэ. Он был тут первый день, а уже успел стать участником конфликта и ощущал, что его сосед был недоволен тем, что учитель посадил их вместе. — А ну-ка тихо всем! — строго сказал Мо Вэйнин. И наконец урок начался. Му Цин, как и всегда думал о чем-то своем, он незаметно переписывался с Пэй Мином, который опять прогуливал. В этот раз его друг проводил время не один. Му Цин: Ты чего опять прогуливаешь? Пэй Мин: Дела появились. Все норм… Му Цин: У нас тут новенький! И его со мной посадили! Пэй Мин: Новенький? Он альфа? Му Цин: А какая разница? Пэй Мин: Му Цин, так все же альфа да? Я прав? Му Цин: Блять, ну альфа и что? Пэй Мин: И как он тебе? Му Цин: Я уже говорил, не нужен мне никто! Пэй Мин: Будь спокойнее братишка! Я приду через три дня! Му Цин: Возвращайся скорее! Пэй Мин: А ты давай, действуй! Му Цин: Да пошел ты! Му Цин хмыкнул, заблокировав телефон в тот момент, когда мимо проходил учитель и увидел его взгляд. — Му Цин, сколько я говорил, не использовать телефон на занятии, — цокнул Мо Вэйнин. — Мне опять его забрать до конца учебного дня? — Нет, учитель, я вам не отдам свой телефон, — возмутился Му Цин. — Это было важное сообщение! Мо Вэйнин лишь покачал головой, но не стал продолжать спор. Когда учитель отошел, Ло Бинхэ придвинулся чуть ближе, тихо спрашивая: — Переписка с другом это важное сообщение? — он старался говорить так, чтобы его слышал лишь Му Цин. — А ты чего? Подсматриваешь? — возмутился Му Цин, ощущая аромат сандала слишком близко. — Прости, случайно заметил, — пожал плечами Ло Бинхэ. — Я смотрю ты из тех, кто любит нарушать правила. — А ты у нас значит весь из себя такой блюститель порядка? — хмыкнул Му Цин. — Тогда почему в последние полгода обучения к нам перевелся? Ло Бинхэ ожидал подобного вопроса, поэтому, чуть улыбнувшись, встретился с янтарными глазами Му Цина, подбирая ответ. — Моего отца-омегу перевели по работе, поэтому пришлось переехать, — спокойно отозвался Ло Бинхэ. — Мы живем вдвоем. — А второй? А хотя, я вообще лишь спросил почему ты здесь, — отмахнулся Му Цин. — Получается тебя не выгоняли из школы? Ло Бинхэ улыбнулся, а алые глаза сверкнули в солнечных лучах, альфу забавляло поведение Му Цина. Его колючесть притягивала, а то, как он пытался отгородиться даже удивляло. — Умер на задании, он был полицейским, — протянул Ло Бинхэ. — Ах да, ты же не об этом спрашивал, прости. И нет, меня не выгоняли, это был вынужденный перевод. — Я так понимаю ты у нас весь из себя отличник и прилежный ученик, — хмыкнул Му Цин, ткнув пальцем в грудь Ло Бинхэ. — Так вот, не смотри на то, что я омега! Я тебе в легкую зад смогу надрать! И не суй свой нос куда не следует, усек? Ло Бинхэ удивился напору Му Цина, но спокойно выслушал его, а уголки губ поднялись в едва заметной улыбке. — Я понял, Му Цин, — согласился Ло Бинхэ. — А у тебя кто-то есть? Му Цин приоткрыл рот от внезапного вопроса, он не знал, что на это ответить. За все время, омега так и не подпустил к себе никого. Да, он чаще общался с родителями, но прошлое давило огромным бременем и бледные шрамы на руках напоминали о всем болезненном и мерзком, что с ним случалось ранее. «Я же только что ему сказал не совать нос куда не следует! — взвыл в мыслях Му Цин. — Он что, глухой?» Ло Бинхэ терпеливо ждал ответа, не торопя одноклассника. Ему хотелось прикоснуться к бледной коже, вдохнуть глубже столь приятный аромат ванили, который немного веял горечью. Ло Бинхэ хотел сделать все, чтобы Му Цин не отстранялся, а позволил быть с ним. — Просто не лезь! — пробормотал Му Цин. — Значит никого нет, — спокойно отозвался Ло Бинхэ, понимая, что обычно так говорят, когда хотят перевести тему. «Да че он прицепился? — взвыл Му Цин. — Вот же блин…» Однако, как бы Му Цин ни пытался его оттолкнуть, запах, то, как смотрел на него Ло Бинхэ поднимало внутри какую-то неведомую ранее бурю в сердце омеги. Он не понимал в чем дело, но решил пока не обращать на это внимания. Му Цин просто хотел спокойно доучиться и больше не видеть никого из своих ненавистных одноклассников, кроме Пэй Мина, но и тот все реже появлялся в школе. С каждым днем, омега отсчитывал оставшиеся дни, правда теперь появился новенький, который пытался привлечь к себе внимание. Му Цин решил, что пока понаблюдает, но собственное сердце не давало покоя. Если слова одноклассников или альф из параллельных классов, как и феромоны лишь раздражали, то поведение Ло Бинхэ сбивало с толку молодого омегу. С таким он еще не сталкивался. Стоило звонку прозвенеть, Му Цин подхватил рюкзак, выскакивая первым из кабинета, оставляя нового соседа одного. — Му Цин, может… Однако, Ло Бинхэ не успел сказать, как тот уже скрылся за дверью класса. Тем временем к новенькому подошел Сун Шэн, а на его лице замерла хитрая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. — Эй, новенький, — протянул Сун Шэн. — Тебе что, этот омежка понравился? Ло Бинхэ повернулся к незнакомцу, ощущая по одному лишь тону голоса, что ничего хорошего ждать от собеседника не следует. — Я просто хотел сблизиться, — возразил Ло Бинхэ. — А ты что, его альфа? Что-то не видно, чтобы хоть кого-то из вас Му Цин был бы рад видеть. Ло Бинхэ всегда был вежлив и учтив, но позволять насмехаться над другими или же пользоваться своим положением альфы, это претило ему с самого рождения. Он ненавидел альф, которые задирали омег или пытались их использовать, а все благодаря воспитанию. Поэтому, стоило Ло Бинхэ лишь услышать одноклассника, он начал понимать, почему Му Цин ведет себя настороженно с альфами. — Эй, братан, остынь! — похлопав по плечу новенького, сказал Сун Шэн. Ло Бинхэ оттолкнул его руку и демонстративно встал со стула. Он был на голову выше Сун Шена, пусть и более худым. — Я тебе не братан. А Му Цин тебе не игрушка, понял? — голос Ло Бинхэ звучал ровно и совершенно спокойно. — Нравится доставать тех, кто слабее? — Му Цин? Думаешь он слабее? — рассмеялся Сун Шэн. — Но ты это, лапы свои не распускай, я первый его поимею! Ло Бинхэ не выдержал такой дерзости и схватил одноклассника за ворот пиджака, притягивая к себе ближе, а алые глаза блеснули опасным огнем. — Что ты сказал? — голос стал заметно ниже, а сандал угрожающе завис в воздухе, словно пытался подавить другого альфу. — Только тронь его пальцем и пожалеешь! Как ты можешь выражаться так по отношению к своему однокласснику? То, что он омега, это еще не значит, что он хочет близости, особенно с таким отребьем как ты! Сун Шэн побледнел, потому что не ожидал от этого альфы такой силы. Он вновь подумал, что сможет показать свое превосходство, но был втоптан в грязь. — Да ты! Эй, парни! — крикнул Сун Шэн, подзывая своих шестерок. Когда он не мог справиться сам всегда звал на помощь. Два молодых альфы скрутили руки Ло Бинхэ, толкая его так, чтобы он встал на колени. — Слабак, — хмыкнул Ло Бинхэ. — Считаешь, что раз не можешь справиться, то благодаря своим дружкам ты силен? — А ну заткнись! — прорычал Сун Шэн. Он раньше не сталкивался с сопротивлениям, все альфы в классе слушались его, но новенький разозлил его не на шутку. — А что, не любишь, когда кто-то идет против тебя? — усмехнулся Ло Бинхэ, попытавшись вырваться, но держали его крепко, да и в силе он уступал тем альфам, что продолжали заламывать его руки. — А одному слабо? Сун Шэн не выдержал и с размаху ударил Ло Бинхэ в челюсть, а после еще раз. — Ты лишь новенький! — крикнул Сун Шэн. — Либо слушай меня, либо будешь каждый раз получать! Ло Бинхэ стерпел удары, стиснув зубы, чувствуя, как из разбитой губы сочилась кровь. Он не собирался слушать этого идиота, но больше всего его злило то, как была устроена иерархия в классе. — Бей сколько влезет! Такие как ты — позор всех альф, — гордо подняв голову произнес Ло Бинхэ, чувствуя очередной удар. — Может хватит с него? — спросил один из тех, кто держал новенького. — Сун Шэн? — Заткнитесь! Я сам решу! — фыркнул Сун Шэн и вновь ударил Ло Бинхэ, в этот раз попав по носу, заставляя новенького скривиться. Несмотря на силу ударов, в глазах Ло Бинхэ полыхал огонь, а кровь, что запачкала форму, совершенно не волновала новенького. В этот момент в класс вернулся Му Цин, наблюдая за этой картиной он закипал изнутри. Скинув рюкзак на пол, омега схватил за шкирку Сун Шэна, оттаскивая от новичка. — А у тебя чего, ноги лишние или руки? — насмешливый голос Му Цина донесся прямо на ухо, а после он толкнул одноклассника к стене. Альфы, что держали Ло Бинхэ все это время резко отпустили его, от чего тот повалился на пол, и поспешили к Сун Шэну. — Эй… Му Цин, — растерянно произнес Сун Шэн. Он попытался коснуться омеги, но тот резко заломил его руку, заставляя взвыть. — Я задал вопрос, Сун Шэн! — прошипел Му Цин. — А вы двое, свалили нахер! Альфы хотели что-то сказать, но видя опасный огонь в глазах Му Цина поспешили удалиться. Слишком долго омега держал все в себе, но теперь, он не собирался позволять этой шайке творить произвол. — Му Цин, блять, больно! — взвыл Сун Шэн, а после закашлялся от удара в живот. — Прекрасно! — хмыкнул Му Цин. — Так и должно быть! Ло Бинхэ поднялся с пола, держась за кровоточащий нос и с удивлением наблюдал, как тот, кого Сун Шэн грозился трахнуть сейчас просто удерживал его, как безвольную куклу. — Му Цин! — Ответь на вопрос или мне повторить? — Му Цин все сильнее заламывал руку, наслаждаясь беспомощностью того, кто раньше постоянно лез к нему. — Нет, нету, пусти! — проскулил Сун Шэн. — Тогда какого хуя ты творишь? — резко отпустив руку альфы, хмыкнул Му Цин и еще раз ударил в живот, заставляя согнуться вдвое. — Му Цин, — подойдя к разъяренному омеге, Ло Бинхэ старался отвлечь его на себя. Му Цин вспомнил, что они тут были не одни и повернулся к новенькому, замечая кровь на рубашке и то, как он закрывал рукой свой нос. — Ты не должен был, — произнес Ло Бинхэ, но видя яростный взгляд омеги замолк. — А этот придурок что, может так себя вести с другими? — хмыкнул Му Цин. — Пошли, отведу тебя в медпункт. А ты, Сун Шэн, только и знаешь, как задирать тех, кто слабее! Сун Шэн сжался сильнее, ибо не хотел получить еще, страх сковал все тело, но Му Цин лишь плюнул прямо под ноги альфе и сжав руку Ло Бинхэ отправился прочь из класса. — Му Цин, ты? — Не выдумывай лишнего, Ло Бинхэ, — резко оборвал его Му Цин. — Просто этот придурок только и знает, как унижать тех, кто слабее. Я всего лишь помог. Ло Бинхэ посмотрел на него с восхищением и, если бы не рука возле носа, было бы видно то, как он улыбнулся. — Спасибо, — произнес Ло Бинхэ, когда они были возле двери медпункта. Му Цин лишь отмахнулся и толкнул дверь в кабинет, проходя вместе с ним внутрь. — Господин Тао, тут новенькому помощь нужна, — протянул Му Цин. — А я пойду. Тао Чжан был местным медбратом и помогал школьникам. Увидев то, что стало с лицом новенького, он сразу посмотрел на Му Цина. — Это? — Эй, не смотри на меня так. Я тут не при чем, — возмутился Му Цин. — Господин Тао, если бы не Му Цин, возможно все было бы хуже, — вмешался Ло Бинхэ. Тао Чжан покачал головой и все понял без дальнейших объяснений. — Первый день, а уже ко мне в кабинет привели, — причитал Тао Чжан. Му Цин быстро смылся, запираясь в одной из кабинок туалета и закурил сигарету. Он часто курил в школе тайком, но всегда не терял бдительности. — Этот Сун Шэн уже совсем поехавший! — фыркнул Му Цин, опираясь о стенку кабинки и сделал очередную затяжку. — Избить альфу. Интересно, что такого сказал новенький? Му Цин пока еще не знал, в чем была причина, а если бы знал, то Сун Шэн не отделался так легко. Омега ненавидел этого одноклассника и прекрасно помнил все. Задрав рукав толстовки, Му Цин провел пальцами по шершавой бледной коже, а после вновь опустил его, скрывая шрамы. — Пиздец, — хмыкнул Му Цин, делая последнюю затяжку и после смыл бычок в унитаз. Му Цин ненавидел Сун Шэна всем сердцем и, к счастью, теперь мог дать отпор. Последнее время омега участвовал в поединках по боксу, часто его соперниками были альфы, но это ничуть не влияло на исход. Отпирая кабинку, он увидел перед собой новенького, уже с шиной на носу и пластырем возле губы. — Чего тебе? — спросил Му Цин, сложив руки на груди. Ло Бинхэ посмотрел на него и едва заметно улыбнулся. — Я наверное кажусь тебе слабым. Но спасибо, что помог, — произнес Ло Бинхэ и протянул ему банку с газировкой. — Это что? — приподняв бровь, спросил Му Цин. — Просто решил угостить тебя газировкой, — ответил Ло Бинхэ. — Однако, этот Сун Шэн, он… — Он тот еще гандон, — усмехнулся Му Цин. — Но спасибо, не стоило. У нас с ним давние счеты… Му Цин взял баночку из рук молодого альфы и отправился на выход из туалета. — А ты я смотрю из тех, кто борется за правду, — крикнул Му Цин, прежде чем окончательно исчезнуть. Ло Бинхэ не стал его останавливать, но он хотел найти подход к этому парню, поэтому решил, что попробует спросить совета у отца. Оставшиеся занятия прошли спокойно, но Му Цин старался не обращать внимания на нового соседа, словно рядом никого не было. Пусть запах не давал покоя, омега полностью игнорировал то, как сердце колотилось, а феромоны будоражили разум. Ло Бинхэ старался завязать разговор, но Му Цин будто пытался отгородиться, пусть и помог ему. Это еще больше сбивало с толку, но альфа решил, что после разговора с отцом, сможет действовать более уверенно или поймет, что делает не так.

***

Вечер после учебы

Квартира семьи Ло

Вернувшись с занятий, Ло Бинхэ бросил в корзину для белья испачканную в крови рубашку, а брюки и пиджак повесил на вешалку. Отец еще не вернулся, поэтому он пошел на кухню, доставая из холодильника сок, а после свиные ребрышки, чтобы приготовить ужин. Ло Бинхэ знал, что отец вернется голодным и уставшим, поэтому, еще до переезда, научился готовить сам и помогал, чем мог по дому. Лицо болело после сегодняшнего, но альфа старался не обращать внимания. Отец Ло Бинхэ — Ло Суань был омегой, но являлся первоклассным переводчиком и работал со многими известными личностями. При приглашении в другой город, он ухватился за эту возможность и вместе с сыном переехал, понимая, что может смена обстановки хорошо скажется на них обоих. Ло Суань пришел ближе к девяти вечера. Мужчина с каштановыми волосами, которые были распущены и спадали ниже плеч, всегда притягивал к себе взгляд, яркие изумрудные глаза выглядели устало. Ло Суань был одет в темно-синюю рубашку с серебристыми узорами и черные брюки, немного смуглая кожа, как и у Ло Бинхэ, даже внешне, сын походил больше на его копию, чем на умершего второго отца. Стоило Ло Суаню переступить порог квартиры, как он почувствовал аромат ребрышек, томленых в кисло-сладком соусе и улыбнулся. Пусть отец и хотел позаботиться о сыне, но смерть супруга, переезд в другой город и работа выматывали настолько, что сил практически не оставалось. — Папа, ты вернулся, — улыбнулся Ло Бинхэ, уже закончив все приготовления и направился к нему. Правда внешний вид сына сильно насторожил Ло Суаня, отчего его брови сдвинулись к переносице. — А-Ло, что случилось? — сделав два шага навстречу, отец осторожно коснулся травмированного носа, а после и пластыря в уголке губ. — Все нормально, не бери в голову, — отмахнулся Ло Бинхэ, обнимая отца. Он уже был выше него, но характером ничуть не изменился. Пробудившись в пятнадцать, мальчишка боялся, что сделает что-то не так, раз был альфой, но его отец был хорошим учителем и все объяснял. — Нормально? Да на тебе лица нет, — возмутился Ло Суань, продолжая смотреть на лицо сына. — И кто это? — Просто есть один мудак, который не дает продыху не только омегам, но и альфам, что с ним не согласны, — ответил Ло Бинхэ, положив голову на плечо отца. — Я справлюсь, не переживай. Однако, я хотел с тобой поговорить кое-о-чем… Ло Суань удивился словам сына, но решил выслушать его, а уже после принимать решение. В его голову закралась мысль посетить директора или сменить еще одну школу, ведь видеть своего ребенка избитым было больно для него. — Хорошо, я тебя слушаю. Правда я безумно проголодался, — чуть отстраняясь от сына, произнес Ло Суань. — Конечно, давай я расскажу все за ужином. Сегодня я приготовил ребрышки, как ты и любишь, надеюсь, что тебе понравится, — улыбнулся Ло Бинхэ и отпустив отца из своих объятий направился на кухню, где вскоре они сели за стол. Ло Суань принялся неспешно уплетать ребрышки и в ожидании смотрел на сына. Он видел в его глазах волнение, но не знал, с чем это было связано. Ло Бинхэ какое-то время просто наблюдал за тем, как его отец поедал ребрышки и лишь спустя несколько минут, решил начать разговор. — Папа, в моем классе есть один парень, — неуверенно произнес Ло Бинхэ. — Он не такой, как все остальные. Не соблюдает правила, носит то, что хочет, даже татуировки имеет. Ло Суань немного нахмурился, все еще не понимая, к чему клонит его сын. — Сынок, ты что, хочешь что-то изменить в себе? — вдруг произнес Ло Суань, делая предположение. — Нет, отец, дело совершенно не в этом, — покачал головой Ло Бинхэ. — Он мой одноклассник, и он омега. Однако ведет себя совершенно иначе. Пререкается с учителями, старается всех сторониться, у него даже хватка такая, что любого альфу уложит на лопатки. Ло Суань улыбнулся краешком губ и посмотрел на сына, начиная понимать, что он имеет ввиду. — Он тебе понравился? Я прав? — мягко спросил Ло Суань, а замечая, как его ребенок смутился, протянул к нему руку, чуть сжимая ладонь. — Влюбляться в кого-то это нормально, сынок. Тебе всего семнадцать. — Отец, да, ты прав, он мне нравится, — кивнул Ло Бинхэ, поджимая губы. — Однако, я совершенно не понимаю, что я делаю не так. Я же не пытаюсь склонить его к близости. Я лишь хочу узнать его получше. Понять, что ему нравится, я хочу ему понравиться, понимаешь? — Понимаю, А-Ло, подростковая пора довольно романтична и порой появляется тот, кто заставляет твое сердце биться чаще, — согласился Ло Суань, одаривая сына улыбкой. — Но что именно тебя беспокоит? Ло Бинхэ на какое-то время замолчал, словно подбирая слова и вновь поднял взгляд на отца. — Думаю, что он ненавидит альф, — вдруг произнес Ло Бинхэ. — Он всячески избегает зрительного контакта. Пытается закрыться в себе. Однако, стоило ему уйти из класса, как на меня накинулся один из альф, так еще и не только он, а со своей шайкой. Ло Суань нахмурился, выслушивая сына, его не устраивало, что в школах дети порой вели себя столь сурово, но повлиять на это было не так уж и просто, как хотелось бы. — С чего ты решил, что он ненавидит других альф? — протянул Ло Суань, видя смятение в глазах своего ребенка. Он любил Ло Бинхэ, ведь вместе с Ло Куанем — покойным мужем, они ждали этого ребенка, но, к огромному сожалению, растить его вместе у них не вышло. Ло Суань никогда не считал альф животными или ошибками природы, но слыша рассказ сына, стал подозревать, что тот омега, про которого рассказывал Ло Бинхэ сталкивался именно с таким обращением к себе. — Тот альфа, он сказал, что поимеет Му Цина первым, а, если я захочу, то могу быть следующим, если буду слушать его. Но ведь так нельзя! Это неправильно! — возмутился Ло Бинхэ. — Я высказал этому придурку, а его дружки держали меня, пока он избивал. — Так его зовут, Му Цин? — протянул Ло Суань, ужасаясь от рассказа сына, начиная понимать, почему омега так относился к другим альфам. — Ты все правильно сделал, такие альфы, как тот, что побил тебя и говорит такие вещи про другого омегу отвратительны. — Но отец, что мне делать? Если бы не Му Цин, не знаю, сколько бы он еще продолжал издеваться, — протянул Ло Бинхэ. — Кажется, Му Цин занимается боксом. Не знаю, кто его родители, но он словно борется с системой. Пытается доказать, что он не такой. Он прячется за всей агрессией. Думаю, что если бы он только смог кому-то довериться, то его сердце перестало бы сковывать тысячи цепей… Ло Суань слушал сына, с каждым словом все больше хмурясь, он уже забыл про ужин, слишком поглощенный историей и лишь спустя пару минут воцарившегося молчания, смог едва заметно улыбнуться. — Получается, что этот омега, вернее, Му Цин, он тебя в какой-то степени спас и защитил, — голос отца звучал мягко, без издевки. Ло Суань понимал, что возможно его сын вырос чувствительным и мягким из-за него самого. Ло Бинхэ больше видел, как Ло Суань себя ведет, но ничуть не жалел. Отец-омега понимал, не важно альфа или омега, все они были людьми и у каждого был свой характер. — Так что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Дал совет? Или просто выслушал? Ло Бинхэ оживился, когда услышал вопросы отца и его алые глаза засияли в предвкушении. — Отец, я правда хочу с ним сблизиться. Хочу показать, что не все альфы такие, как те придурки, с которым он сталкивался, — произнес Ло Бинхэ. — Но как к нему подступиться? Му Цин словно небоскреб, что возвышается до самых небес, а я лишь простой альфа. Я не такой, как они, но и не хочу навязываться. Ло Суань подпер рукой подбородок, задумчиво смотря на сына и пытался подобрать нужные слова. — Знаешь, главное, не пытайся притворяться, — протянул Ло Суань. — Постарайся узнать, что ему нравится, проявляй к нему знаки внимания, может стоит сделать какой-то подарок или пригласи его на прогулку. Покажи, что ты другой. А со временем, думаю, что, если ты ему тоже нравишься, он ответит взаимностью. Только не торопись… Ло Бинхэ встал из-за стола и подошел к отцу, обнимая его. Он часто обращался к нему и всегда был рад, когда тот помогал с советом. — Спасибо пап, я и не собирался, — оживленно начал говорить Ло Бинхэ. — Я правда хочу ему понравиться. — Сынок, не переживай так сильно, — улыбнулся Ло Суань. — И самое главное не пытайся окутать его своими феромонами. Учитывая, что ты рассказал, это лишь разозлит Му Цина еще больше. — Я и не собирался, — согласился Ло Бинхэ. — Но я уверен, что теперь, после нашего разговора, все должно получиться. Ло Суань улыбнулся ему и погладил сына по щеке. — Ты так вырос А-Ло, даже не верится, — тихо произнес Ло Суань. — Я рад, что смог воспитать тебя достойным альфой. Ло Бинхэ крепче обнял отца, закрывая глаза и поджал губы, им обоим было непросто, но они были друг у друга.

***

Тем же вечером

Дом семьи Се

Му Цин вернулся домой как и всегда ближе к вечеру, пусть отношения с родителями и наладились, старые привычки остались. Он никак не мог выкинуть новенького из головы. Это сильно беспокоило Му Цина, поэтому он решил прогуляться и лишь потом отправился домой. Переступив порог он сразу увидел Фэн Синя, который испытывающе смотрел на сына. — Почему ты опять не отвечал на звонки? — донесся обеспокоенный голос Фэн Синя. Закатив глаза, Му Цин лишь пожал плечами. На костяшках его левой руки были новые ссадины, но он поспешил спрятать ее в карман, однако, это движение не осталось без внимания. — Ты опять с кем-то подрался? — спросил Фэн Синь, наблюдая за действием сына. — Не важно, я же вернулся, — пожал плечами Му Цин. — Да и нормально все. Как бы спокойно не старался говорить Му Цин, его поведение явно говорило о том, что он чем-то взволнован. — Почему ты опять пытаешься закрыться? — не выдержал Фэн Синь, потянув сына за руку и довел до гостиной, усаживая на диван. Се Лянь тем временем вышел из комнаты, замечая, как супруг сидит с сыном на диване, обрабатывая его левую руку. — Да пап, нормально все, — попытался отмахнуться Му Цин, но чувствуя на себе взгляд второго отца понял, что разговора не избежать. — Цин-Цин, сколько можно? — устало вздохнул Се Лянь, усаживаясь в кресло и закуривая сигарету. — Что случилось? Му Цин посмотрел сначала на Се Ляня, после на Фэн Синя и вновь попытался отвести взгляд, губы поджались, а сам он не знал что и сказать. — Я… ну у нас в классе появился новенький, — нехотя начал Му Цин. — Однако, он альфа, пусть и отличается от тех мудаков, что у моем классе. Се Лянь приподнял бровь, с интересом слушая, что же он скажет дальше. — Это его ты побил? — вдруг спросил Фэн Синь. Му Цин рассмеялся, откидываясь на спинку дивана, чувствуя, как его руку наконец-то отпустили. — Нет пап, я его скорее спас, но бил его не я, — возвращая янтарный взгляд на обоих родителей отозвался Му Цин. — Тогда твоя рука? — Мне нужно было успокоиться, — отмахнулся Му Цин. — Просто сегодня, этот новенький видимо что-то сказал Сун Шэну, а тот взбесился, пришлось поставить его на место, — хмыкнул Му Цин. — Опять этот… — Кретин, да пап, опять он, — кивнул Му Цин. — Я не могу выкинуть этого новичка из головы. Его феромоны, они словно успокаивают. Однако, он не пытается что-то сделать мне. Он вежлив, у него даже манеры получше моих, но это странно… — Это не странно, сынок, — вмешался Се Лянь. — Возможно, он твоя пара. А то, что у него хорошие манеры, разве это плохо? Му Цин уставился на Се Ляня, потянувшись в карман за сигаретами, но отец протянул ему свою пачку, понимая, что сыну нужно успокоиться. — Спасибо, — пробормотал Му Цин, судорожно прикуривая, а после вновь посмотрел на Се Ляня. — В каком плане пара? Фэн Синь переглянулся с супругом и продолжил сам: — В нашем мире, порой можно встретить человека, который является твоим истинным партнером, — начал объяснять Фэн Синь. — Такое случается не часто, но это возможно. Как ты себя с ним чувствуешь? Му Цин открыл глаза шире, делая очередную затяжку и нервно сглотнул. — Ну… типа мне с ним не противно, как с другими, — растерянно ответил Му Цин. — И… ну… блять, не знаю! Фэн Синь едва заметно улыбнулся и потрепал сына по черным коротким волосам. Он видел этот взгляд и понимал, что это значит. — Дорогой, кажется наш сын влюбился, — протянул Фэн Синь. — Я? Влюбился? — возмутился Му Цин. — Он альфа! — А ты омега, — спокойно произнес Се Лянь. — Сынок, я знаю, как сильно тебя тревожит твоя принадлежность, но неужели то, что тебе понравился альфа настолько плохо? Мы уже говорили об этом, а ты опять за старое? Му Цин потушил сигарету, сверкнув янтарными глазами на отца и лишь недовольно взвыл. — Я не знаю! Я не понимаю! — простонал Му Цин, закатывая глаза. — Я не могу этого новенького из башки выкинуть! Это блять странно! Фэн Синь обнял его, прижимая к себе и чуть улыбнулся, поглаживая сына по спине и взъерошенным волосам. — У тебя всегда есть мы, а еще, ты у нас очень сильный, — мягко сказал Фэн Синь. — Никто не говорит, что ты должен меняться из-за кого-то. Но почему бы тебе просто не попробовать открыться? Ты же смог это сделать с нами. Му Цин молчал, но слушал все, что говорил его отец. Он понимал, что Фэн Синь прав, но неизвестность пугала. Тем более это был лишь первый день. — Наверное вы правы, — нехотя согласился Му Цин. — В конце концов я сильнее чем он. Спасибо папы, — едва слышно сказал Му Цин. — Сынок, мы всегда рядом, если тебе нужно поговорить, — добавил Се Лянь. — Твои чувства и страхи это нормально. Му Цин отстранился от Фэн Синя, поднимаясь с дивана. Он ужасно вымотался за сегодняшний день и решил, что лучше пойдет спать. — Хорошо, простите меня, что порой заставляю беспокоиться, — произнес Му Цин, прежде чем уйти к себе. Оставляя родителей наедине Му Цин закрылся в комнате и устало плюхнулся на кровать, закрывая глаза. «Черт возьми, почему так сложно? — пронеслось в голове Му Цина. — Этот Ло Бинхэ, он словно слишком хороший. Я… я не знаю… может они и правы…»

***

Шло время, а мысли Му Цина все больше путались. Сун Шэн практически перестал пытаться к нему лезть, но страх прошлого не покидал молодого омегу. Пусть теперь он и мог за себя постоять, этот выродок стоял у него поперек горла. Тем временем Ло Бинхэ напротив старался составлять компанию Му Цину, рассказывал о своей жизни, иногда приносил даже небольшие подарки, что ставило в тупик его еще больше, да и интересовался о самом омеге. В один из дней, когда они готовились к экзаменам и писали пробный тест, состояние омеги стало максимально нестабильным. Старые страхи вновь заполнили голову, а мысли, не давали сосредоточиться. «Какого хрена? — взвыл в мыслях Му Цин. — Неужели опять этот кретин что-то пытается сделать?» Му Цин смерил взглядом кабинет, где они сидели над тестом и увидел нахальный взгляд Сун Шэна, того, кто уже давно не давал ему покоя. Однако, тот лишь продолжал смотреть на омегу и сохранял молчание. Му Цин закончил тест одним из первых, закидывая рюкзак на плечо и после отправился прочь из класса. Ему необходимо было побыть одному. Он не смотрел идет ли кто за ним или нет, а лишь поспешил оказаться в туалете. Опираясь на подоконник, Му Цин нашел в своем рюкзаке то, к чему не притрагивался почти два месяца — лезвие. Сжав его в руке, он закатал один рукав. — Почему? Почему опять этот кретин? — взвыл Му Цин. — Он смотрел на меня так, словно раздевал взглядом! Му Цину был ненавистен этот альфа, но еще больше он ненавидел самого себя. Пусть за последние месяцы он стал хорошо общаться с Ло Бинхэ, даже перестал того посылать из раза в раз, но боялся. Именно поэтому Му Цин продолжал сохранять дистанцию. Он был готов сделать новый порез, как вдруг его руки схватили, выбивая из пальцев лезвие. — Му Цин! Му Цин, посмотри на меня! — голос был до боли знакомым, но в тоже время обеспокоенным. Му Цин молчал, закрыв глаза так, словно пытался спрятаться или если не ответит, то от него отстанут. — Му Цин! — продолжал вторить голос, а знакомый аромат сандалового дерева окутывал, как теплый плед, в который хотелось обернуться и никогда не выбираться. — Ты? — наконец-то открыв глаза, произнес Му Цин, янтарь блестел от скопившейся влаги и солнечных лучей, но больше ничего он не сказал. — Это я, Ло Бинхэ, Му Цин, зачем? Зачем ты взял лезвие? — Ло Бинхэ притянул его к себе, крепко обнимая. Едва увидев, что тот, кого он полюбил хотел сделать, он не мог оставаться в стороне и сейчас чувствовал, как дрожь в теле Му Цина отчетливо проступила. — Я… так проще, — лишь ответил Му Цин, сжав пиджак новичка. — Я не могу… — Му Цин, это не выход, — тихо произнес Ло Бинхэ. — Лучше… лучше ударь меня, накричи, но не делай этого… — Ты не должен страдать из-за моих проблем? — Но я не хочу, чтобы ты страдал! Му Цин, я люблю тебя! — выпалил Ло Бинхэ. Он так долго пытался подобрать удачный момент, найти подходящую обстановку, пригласить в кафе или хотя бы в парк, а в итоге стоял сейчас в школьном туалете, прижимая дрожащего омегу, что по телосложению был крупнее его самого, и говорил о своих чувствах. Му Цин удивленно поднял покрасневшие янтарные глаза, слыша это довольно наивное, но милое признание и едва заметно улыбнулся. — Правда? — лишь смог спросить Му Цин. Ло Бинхэ обхватил обеими руками лицо Му Цина, притягивая к себе и прильнул к потрескавшимся губам. Поцелуй был неумелым, почти по-детски наивным, но в нем была вся та искренность и любовь, которую мог и хотел показать альфа. Му Цин сначала попытался отстраниться, но чувствуя этот аромат сандала окончательно сдался, обвивая руками шею Ло Бинхэ. Поцелуй получился немного солоноватый ибо по щекам обоих катились слезы. Однако сейчас это мало кого волновало. Му Цин чувствовал, как бешено бьется его сердце, как дыхание сбивается от поцелуя и он словно не мог насытиться. Лишь когда перестало хватать воздуха, омега чуть отстранился, встречаясь с алыми глазами Ло Бинхэ, большим пальцем вытирая слезы с его щеки. — Кажется, я тоже люблю тебя… Ло Бинхэ был счастлив услышать, что его чувства оказались взаимны и ощущая, что дрожь в теле Му Цина наконец-то стихла, вновь прильнул к столь желанным губам. В этот раз поцелуй был более уверенным, Ло Бинхэ прижимал омегу к себе, опустив руки на его талию. Он проник языком в рот желанного парня, срывая рваных вздох и улыбнулся, не отрываясь. — Ты тот, кто озаряет мое сердце, — прошептал Ло Бинхэ сквозь поцелуй. Му Цин чуть отстранился, пытаясь выровнить дыхание, но щеки покрылись румянцем, еще никогда ему не было приятно слышать что-то столь наивное и в тоже время притягательное, от чего он продолжал смотреть в эти алые глаза, даже не зная, что сказать в ответ. Мир словно замер, а в глазах обоих читалась то самое: «Я люблю тебя» — Давай попробуем, — едва слышные слова, что сорвались с губ Му Цина. И этого было достаточно, чтобы заставить сердце Ло Бинхэ забиться чаще, а руки все крепче прижимали к себе столь желанного омегу, которого он так боялся отпустить.