Глава 5 "Дневник и подозрения"
4 июня 2026 г., 12:05
Гермионе понравился её первый год в Хогвартсе, но в конце июня она всё же была рада вернуться домой и немного пожить нормальной жизнью — и пользоваться туалетом, который не приходилось делить ещё с двадцатью пятью девочками.
По мере того как шёл учебный год, заводить друзей становилось всё легче. Девочки в её спальне оказались милыми, как и большинство мальчиков, хотя Рон Уизли всё ещё был порядочным болваном. По крайней мере, Гарри извинился перед ней на следующий день после истории с троллем, и это помогло.
К удивлению некоторых, слизеринцы относились к ней исключительно хорошо. Было совершенно обычным делом выполнять с кем-то из них совместные задания на уроках. По вечерам она часто занималась в библиотеке вместе с Драко и Тео. Гермиона не видела в этом ничего необычного, даже когда другие удивлялись тому, что чистокровные волшебники проявляют такой интерес к магглорождённой. Особенно странным это казалось Невиллу из Гриффиндора, тогда как её подруга Падма из Когтеврана находила ситуацию просто забавной. Сама Гермиона объясняла всё тем, что её родители прекрасно ладят с родителями Драко. По словам Ричарда и Линды, все четверо регулярно переписывались.
Конец года выдался весьма насыщенным для её соседа по спальне Гарри Поттера. Судя по всему, он и Рон опять влипли в неприятности в коридоре третьего этажа, куда профессор Дамблдор ещё в начале года запретил ученикам ходить. Гермиону это совершенно не удивило. Гарри казался тем типом мальчиков, за которыми неприятности ходят по пятам.
***
Тем летом, в середине июля, Грейнджеры приехали на ужин в Малфой-мэнор. Нарцисса была довольна тем, какое впечатление на гостей произвели фарфор, хрусталь и серебро. Драко с удовольствием играл с Гермионой в волшебные шахматы в зимнем саду после ужина. Люциуса же заботило только одно — чтобы Ричард остался доволен. Когда одна из картин прошипела вслед слово «грязнокровка», Люциус немедленно спалил её заклинанием. Когда Ричард заметил, что суп, на его вкус, немного пересолен, Люциус наградил домового эльфа, который его подал, таким взглядом, что тот едва не провалился сквозь землю. Приподнятая бровь хозяина ясно говорила: «Найди утюг и прогладь себе уши.» А когда мужчины уединились в кабинете Люциуса и Ричард наткнулся на вещь, показавшуюся ему лишней и ненужной, Люциус тут же отправил её в стопку предметов, которые давно собирался пожертвовать в антикварную лавку «Винтажное хранилище» в Косом переулке. Ричард задумчиво проводил пальцем по корешкам книг на полках. Интересные названия. Вдруг его внимание привлёк совершенно пустой корешок. Он вытащил книгу. Люциус заметно напрягся, но ничего не сказал. «Хм. Странно. Зачем хранить старый пустой школьный дневник?» Люциус внимательно посмотрел на него. «Вы считаете, что мне не стоит его хранить?» «Ох, черт. Кто я такой, чтобы советовать? Просто на днях читал статью про то, как избавляться от старого хлама. Ну знаешь — выбрасывать ненужное, освобождать место для нового. И как-то задумался об этом. В смысле...» — Ричард поднял дневник со стола и раскрыл его. — «Смотри. Куплен в магазине Уинстэнли на Воксхолле. По-моему, это место закрылось ещё когда я был мальчишкой. Он тебе дорог как память?» Люциус встретил его взгляд, пытаясь уловить скрытый смысл. Лорд Волан-де-Морт лично передал ему этот дневник и приказал хранить его. И вот теперь этот человек — правая рука Тёмного Лорда — советует избавиться от него. Может быть, Ричард знал что-то, чего не знал сам Люциус? Готовится обыск? Тёмному Лорду больше не нужен этот предмет? «Понимаю. Я этим займусь.» Люциус взмахнул палочкой. Дневник исчез и появился в коробке в его гардеробной наверху. Утром он первым делом отвезёт коробку в «Винтажное хранилище». «Ну вот и отлично», — добродушно кивнул Ричард.***
Начался новый учебный год, и Гермиона впервые в жизни радовалась тому, что возвращается в школу, где её ждут друзья. Учёба шла прекрасно. Её друг Драко играл за команду Слизерина по квиддичу, что позволяло им поддерживать весёлое соперничество — хотя сама Гермиона спортом почти не интересовалась. Новый преподаватель Защиты от тёмных искусств оказался настоящим красавчиком и напоминал молодого Роберта Редфорда. Даже Рональд Уизли стал вести себя дружелюбнее и меньше походил на придурка. А его сестра, между прочим, оказалась вполне приятной девочкой. И вообще, Хэллоуинский пир был одним из лучших за всё время. Поэтому для такой фаталистки, как Гермиона, не стало большим сюрпризом, что сразу после праздника всё снова покатилось под откос — точно так же, как год назад. Гермиона, Лаванда и Парвати возвращались после пира в гостиную Гриффиндора, когда на втором этаже заметили столпотворение. Впереди висело какое-то животное. Кошка. Она была подвешена на факеле у стены. А рядом кровью была выведена надпись. «Берегитесь, враги Наследника». «Что это вообще значит?» — испуганно спросила Гермиона, ни к кому конкретно не обращаясь. «Ничего хорошего», — мрачно ответил стоявший неподалёку Симус Финниган.***
Последние несколько месяцев выдались для Драко крайне тяжёлыми. После хэллоуинского пира он чувствовал себя обязанным защищать Гермиону Грейнджер, ведь она совершенно точно относилась к тем самым «врагам Наследника», о которых говорилось в кровавой надписи на стене. Проблема заключалась в том, что сама Гермиона, похоже, этой защиты совершенно не ценила. На уроках она вела себя как обычно, хотя тайна Тайной комнаты интересовала её не меньше остальных. Но вне класса всё было иначе. Иногда Драко казалось, что она его избегает. Если он подсаживался к ней в библиотеке, она тут же находила повод уйти, ссылаясь на встречу с кем-нибудь из своей гостиной. Если они случайно сталкивались во дворе, Гермиона выглядела напряжённой. Если он ловил её взгляд через весь Большой зал, она поспешно отворачивалась. Поэтому он начал следить за ней при каждом удобном случае. Другие ученики уже пострадали от чудовища из Тайной комнаты. Он не мог позволить себе рискнуть. Не мог позволить рисковать своей семьей. Гермиона не должна стать следующей. И ещё он не мог не заметить, что она всё чаще проводит время с Гарри Поттером. Если раньше у него и оставались сомнения в том, что Поттер может оказаться новой версией Тёмного Лорда, то после дуэльного клуба они окончательно исчезли. Когда тёмноволосый волшебник заговорил со змеёй на парселтанге, которую Драко вызвал во время поединка, всё стало очевидно. Гермиона сближалась с врагом. И даже не подозревала об этом.***
Драко вёл себя очень странно. Начало года было вполне обычным. Они дружили так же, как и раньше. Но история с Тайной комнатой словно изменила его. Он стал нервным. Под глазами появились тёмные круги, будто он совсем не спал. Он выглядел рассеянным. И немного одержимым. Гермиона постоянно замечала его возле входа в гриффиндорскую гостиную или у библиотеки. Каждый раз, когда она поднимала взгляд к слизеринскому столу в Большом зале, он уже смотрел на неё. Она совершенно не понимала, что об этом думать. Проблема была ещё и в том, что её сосед по комнате, Гарри Поттер, подозревал Драко в связи с Тайной комнатой. Однажды вечером Гарри рассказал ей о странных голосах, которые слышал в коридорах. Голоса говорили странные вещи. А затем начали нападать на маглорождённых учеников. Драко был одним из её первых друзей. И в магическом мире. И вообще. Поэтому было трудно игнорировать тот факт, что он учится в Слизерине, а все беды сейчас связаны именно с чудовищем Салазара Слизерина. Поверить в его причастность было не так уж сложно. Даже будучи второкурсником, Драко уже считался одним из лидеров факультета. Ловец команды по квиддичу. Один из лучших учеников курса наравне с самой Гермионой. Будущий староста и, вероятно, староста школы. Так уж нелепо было предположить, что именно он может оказаться Наследником Слизерина?***
Ну вот. Она всё-таки умудрилась, чёрт возьми, попасть под окаменение. И теперь отец точно сойдёт с ума. Люциус не подвёл ожиданий. «Мерлинова мошонка, Драко! Как ты мог это допустить? У тебя была всего одна задача на этот год!» Разгневанное лицо Люциуса буквально выпирало из камина во время вечернего разговора по летучему пороху. Драко едва удержался от замечания, что на самом деле задач у него было несколько. Получать хорошие оценки. Выигрывать матчи по квиддичу. Налаживать отношения с преподавателями и учениками. И ни одна из них не включала в себя круглосуточную слежку за заучкой-магглорождённой, которая явно не хотела видеть его рядом. «Одно ясно наверняка. Мы не можем позволить Грейнджерам узнать об этом.» «Думаешь, школа им не сообщит?» «Я состою в Попечительском совете. Мы ввели полный запрет на распространение информации об этой истории. Никаких новостей наружу.» Люциус пристально посмотрел на сына. «У тебя есть крайне важная задача. Когда девочку приведут в чувство, ты должен убедить её ничего не рассказывать родителям.» «Она лежит в больничном крыле, окаменевшая как статуя! До готовности мандрагор пройдут недели! Не думаешь, что когда человек несколько недель пролежал в больнице, это рано или поздно всплывёт в разговоре?» «Хм. Возможно, ты прав. Может быть, стоит рассмотреть обливиэйт...» «Для всей школы? Даже если ты сотрёшь память ей самой, кто-нибудь обязательно потом скажет: „Помнишь, как ты несколько недель пролежала окаменевшей на втором курсе?“» Люциус поджал губы. «Ладно. Ты прав. Но тогда тебе придётся очень постараться и убедить её молчать. Если Грейнджер узнает, что будущее Движения...» «Ты правда считаешь её будущим Движения, отец? Ты же сам всегда называл магглорождённых грязнокро—» «Не смей произносить это слово! Особенно рядом с ней.» Люциус резко выпрямился. «Я понимаю, что в прошлом...мы позволяли своей речи...скажем так, быть довольно грязной. Но нам нужно подняться выше. Эти магглы были избраны не просто так. У них есть что-то — знания, сила. Они знают вещи, которые недоступны нам. Я ведь рассказывал тебе про обыск?» «Да-да, знаю. Он сказал тебе избавиться от той книги, а через несколько недель министр устроил обыск в поместье.» Драко внимательно посмотрел на отца. «Тебе не кажется, что это могло быть простым совпадением?» «Тёмный Лорд не верил в совпадения, Драко. И я тоже. Поэтому если Ричард Грейнджер говорит мне что-то сделать — я это делаю. Помнишь прошлый год, когда он пригрозил моим местом в Попечительском совете Хогвартса?» Драко тяжело вздохнул. «Да, конечно. „Возьми школу под контроль“. Я понял.» Он закатил глаза. «Я внушу ей необходимость...секретности.»***
Зелье восстановительного отвара из мандрагор подействовало как надо, и Гермиона вместе с другими магглорождёнными пришла в себя. Праздничный пир посреди ночи растянулся до самых ранних часов утра, но Драко так и не удалось поговорить с Гермионой, пока они ещё были в Хогвартсе. Он нашёл её уже в поезде, возвращающемся в Лондон, заглянув в купе, которое она делила с несколькими гриффиндорцами. «Гермиона? У тебя есть минутка?» В коридоре они дошли до багажного отсека и устроились на стопке сундуков. «Я просто хотел…узнать, как ты. Убедиться, что с тобой всё в порядке», — начал Драко. «Очень мило с твоей стороны. Я тоже хотела с тобой поговорить. Мне кажется, я должна извиниться.» Он поднял взгляд, удивлённый. «Извиниться?» «Да. Не уверена, понял ли ты, но я…довольно сильно избегала тебя большую часть этого года.» «Я заметил. Почему?» Теперь, когда она сама это сказала, Драко действительно стало интересно. Он ведь считал, что они друзья. И если честно, бывали моменты, когда их взгляды встречались, и у него внезапно начинало бешено колотиться сердце, ладони становились влажными. Он не мог это точно объяснить, но ощущение было странно захватывающим. Ему нравилось проводить с ней время. «Ну, если хочешь знать…ты же знаешь, что я подружилась с Гарри Поттером в этом году.» «Да. И?» Почему-то упоминание Поттера неприятно кольнуло его, он не понял почему, но это было похоже на ревность. Что не имело смысла: ревновать к Гарри Поттеру у него не было никаких причин. «Ну, Гарри…у него была теория. Он думал, что ты — Наследник Слизерина.» Она слегка улыбнулась, произнося это, и Драко неожиданно для себя тоже улыбнулся, несмотря на возмущение. «Ты шутишь. А всё это время я думал, что это он Наследник!» «Правда?!» Её радостная улыбка стоила этого признания, подумал он. «Да, Грейнджер, несмотря на то что ты, возможно, думаешь, быть змееустом и сталкиваться с Тёмным Лордом обычно не добавляет тебе популярности в волшебном мире.» Её брови приподнялись. «Грейнджер, значит?» Он улыбнулся. «Прости, тебя в этом году почти не было рядом, и многие старшие слизеринцы так тебя называют. Я, кажется, тоже привык. Извини, Гермиона.» «Всё в порядке. Это звучит дерзко, мне даже нравится. “Грейнджер” рифмуется с “danger” — опасность, знаешь ли. А “Danger” — это моё второе имя.» «Правда? Странно, почему родители так тебя назвали?» — подумал он с недоумением. Как необычно — прямо заявлять, что ребёнок может быть угрозой обществу. «Я шучу, Малфой.» Она рассмеялась, заметив его расширившиеся глаза. «Что? Справедливость — дело обоюдное. Если я Грейнджер, то ты — Малфой.» Он снова улыбнулся. «Пожалуй, ты права. И спасибо за извинения. И мне жаль, что я подозревал Поттера. У меня есть ещё один вопрос. Мой отец, как ты знаешь, входит в Попечительский совет Хогвартса. Он обеспокоен тем, что история с Тайной комнатой может… испортить репутацию школы.» Гермиона рассмеялась. «Ещё бы! Наличие кровожадного убийственного василиска под школой с сотнями детей — не лучший пиар.» «Нет, не лучший», — согласился Драко. «И поэтому мой отец хотел…вернее, он просил меня узнать, не могла бы ты…возможно, не рассказывать об этом всем подряд? Своим…родителям, например.» Драко стало неловко. Просить её скрывать такое от семьи было, возможно, слишком. Она снова засмеялась, уже дольше. «О, Драко! Ни в жизни я не собираюсь рассказывать родителям обо всём этом!» Он замер. «Серьёзно? Почему?» Она собралась с мыслями. «Если мама или папа узнают про эту змею или про то, что я несколько недель пролежала в больничном крыле как статуя, они никогда больше не отпустят меня в Хогвартс.» Она посмотрела на него прямо. «Поверь мне, Драко, моим родителям пришлось пройти через очень многое, чтобы удочерить меня. И ни за что на свете они не позволят мне вернуться туда, если узнают, насколько Хогвартс на самом деле опасен.» Драко моргнул. «Удочерить?» Гермиона тут же прикусила язык. Она никогда особенно не скрывала этот факт, но и не рассказывала о нём направо и налево. Просто не было нужды. «Эм...да. Я приёмная.» «О» По какой-то причине это оказалось не тем ответом, которого он ожидал. «Значит, Ричард и Линда Грейнджер не твои настоящие родители?» Гермиона мгновенно нахмурилась. «Они мои настоящие родители.» «Я не это имел в виду...» «Именно это ты и имел в виду.» «Нет! Я хотел сказать...» Драко беспомощно замолчал. Он никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией и не знал, какие слова считаются правильными. Гермиона вздохнула. «Послушай. Я знаю, что ты хотел сказать. Биологические родители. Но мама и папа — мои настоящие родители. Они растили меня всю жизнь. Они те, кто сидел рядом, когда я болела. Те, кто учил меня читать. Те, кто возил меня на каникулы и помогал с домашними заданиями.» Её голос смягчился. «А ещё те, кто любят меня больше всего на свете.» Драко опустил взгляд. Почему-то он почувствовал себя виноватым. «Извини.» «Всё в порядке.» На несколько секунд между ними повисла тишина, пока поезд мерно покачивался на рельсах. Наконец Драко спросил: «Значит, если бы они узнали про всё это...они действительно забрали бы тебя из Хогвартса?» «Без малейших колебаний.» «Даже несмотря на то, что ты любишь магию?» «Да. Именно потому, что любят меня.» Эти слова почему-то застряли у него в голове. Любят меня. Для Гермионы всё было так просто. Если кто-то тебя любит — он защищает тебя. Если кто-то тебя любит — он беспокоится за тебя. Если кто-то тебя любит — он готов отказаться даже от того, что делает тебя счастливой, лишь бы ты была в безопасности. Странная мысль. Непривычная. И почему-то очень похожая на то, что последние два года делали его собственные родители. «Тогда,» — произнёс он наконец, — «наш секрет в безопасности.» Гермиона усмехнулась. «Наш секрет?» «Ну да. Если правда всплывёт наружу, мне придётся весь следующий год объяснять твоему отцу, почему тебя чуть не убил гигантский змей.» Она расхохоталась. «Боюсь, тебе пришлось бы объяснять это не только папе.» Драко вздрогнул. «Честно говоря, твоя мама пугает меня почти так же сильно.» «Разумный вывод, Малфой.» «Спасибо, Грейнджер.» Они обменялись улыбками. И впервые за многие месяцы между ними снова стало легко.
