Глава 7 "Сомнения и изчезновение"
4 июня 2026 г., 14:06
Среда, октябрь 1993 года
Поскольку попытки получить ответы от Ричарда Грейнджера привели в тупик, а Сириус Блэк всё ещё оставался на свободе, Люциус принял решение что следующим логичным шагом будет попытаться поговорить с Ремусом Люпином.
Как член Попечительского совета школы Хогвартс, Люциус мог посещать школу в любое время, когда пожелает. Поэтому в середине октября он зашёл «просто побеседовать».
«А. мистер Малфой. Пожалуйста, входите. Присаживайте, если хотите. Не желаете чашечку чаю?»
Небрежно одетый профессор сидел за своим столом, перед ним лежала стопка сочинений, ожидающих проверки.
«Благодарю вас за приём, профессор», — Люциусу стоило больших усилий убрать из голоса нотку высокомерия. Это было поистине трудно: этот человек был одет ненамного лучше уличного беспризорника.
«Полагаю, вы пришли насчёт успеваемости Драко на занятиях?»
Люциус не собирался приходить по этому поводу, но если Люпин так решил, возможно, стоило это использовать. «А…да. Есть ли повод для беспокойства?»
«Нет, совсем наоборот. Драко сейчас лидер по баллам в своём факультете. Он учится удивительно хорошо, очевидно, он дополнительно практикуется сам, и это прекрасно.»
«Это…хорошо. Рад слышать, что он проявляет интерес к учёбе.»
«Да», — Люпин смотрел на него выжидающе, явно ожидая продолжения.
«Что ж. Как вы, возможно, знаете, мой сын… сблизился с Гермионой Грейнджер.»
«Да, должен сказать, это приятно видеть — дружбу между магглорождённой и…чистокровным», — Люциус уловил невысказанное оскорбление — избалованный богатый мальчик? фанатик? — в словах Люпина.
«Вполне», — сухо ответил Люциус. «Я поддерживаю контакт с её отцом».
Он ждал, произведёт ли это впечатление на собеседника. Но, похоже, нет — что, впрочем, его не удивило. Если Люпин действительно был тайным агентом, одной фразы было бы недостаточно, чтобы заставить его раскрыть свою миссию потенциальному врагу или союзнику.
«Да?» — спросил Люпин, нахмурившись с видом показного непонимания.
«Хотя он маггл, он кажется человеком… скажем так, множества талантов.»
Люпин опустил взгляд на свой стол, словно отвлёкся на что-то там. Затем снова поднял глаза, и в них появился жёсткий блеск.
«Не сомневаюсь, что он действительно талантлив, если судить по оценкам его дочери.»
Люциус наклонился вперёд, заинтересовавшись. Он предположил, что Гермиона должна быть довольно умной, с хорошими врождёнными данными.
«Правда? Я как раз хотел спросить…как она справляется с учёбой?»
«Очень хорошо. У неё почти лучший результат в классе. Почему вы спрашиваете? Вы беспокоитесь, что она отвлекает вашего сына?» — Люпин приподнял бровь. — «Вряд ли уже пришло время о чистокровных брачных традициях, мистер Малфой. Не думаю что в тринадцать лет он будет “испорчен” ею, если вы об этом переживаете.»
«Нет», — быстро сказал Люциус, хотя теперь, когда это было произнесено, он уже не был в этом так уверен.
Он знал, что дети дружат, но…не мог ли Драко испытывать к этой девочке нечто большее? Это породило целый новый поток тревожных мыслей. Если оставит в стороне её статус магглорождённой — какова её настоящая родословная, её кровь? Малфои и Блэки принадлежали к Священным двадцати восьми. Осквернить линию неизвестной, чужой кровью…Люциус содрогнулся от этой мысли.
***
В этой школе работает ещё один преподаватель, который мог бы дать ему хоть какое-то представление, хотя Люциус и не горел желанием обращаться к нему за советом, ведь совершенно не представлял, что этот человек сделает с информацией о Ричарде Грейнджере. Но он принял решения пока не вдаваться в детали. Подземелья, как всегда, были холодными. Люциус нашёл там своего бывшего однокурсника за привычным занятием — он делал скучные пометки над котлом. Северус Снейп когда-то был одним из самых близких союзников Тёмного Лорда. Однако после падения Волдеморта он стал одним из самых ярых его противников. Из-за этого Люциус совершенно не понимал, на чьей стороне тот теперь. Хоть и вполне возможно Снейп всё ещё тайно служил тёмному волшебнику, внешне он, казалось, полностью смирился с ролью цепного пса Альбуса Дамблдора. «А, Снейп. Рад видеть». «Люциус». Несколько мгновений оба молчали. Люциус решил действовать так, будто они всё ещё на одной стороне — то есть на стороне Дамблдора и Ордена. «Полагаю, ты читал газеты. Это дело с Сириусом Блэком». «Читал», — коротко ответил Снейп. «И что ты об этом думаешь?» Снейп посмотрел на него прямо, словно ожидая пояснений. Не дождавшись, он вздохнул. «Я считаю, что Сириус Блэк планирует найти Тёмного Лорда и вновь стать его слугой». «Да, я тоже так думаю», — сказал Люциус. «И не кажется ли тебе странным совпадением назначение профессора Люпина в этом контексте?» «Кажется», — протянул Снейп. Люциус кивнул. «Да…да. Снова собирают армию». «Именно», — Снейп приподнял бровь. «Снейп…если позволишь, могу я говорить откровенно…как старый друг со старым другом?» «Разумеется». «Я считаю…что здесь действуют внешние силы». «Внешние силы?» «Вне волшебного мира», — Люциусу не хотелось говорить больше. Если Снейп действительно на стороне Дамблдора, он не хотел бы раньше времени раскрывать директору наличие маггловской угрозы. Лучше позволить Грейнджеру самому разобраться с Дамблдором. Если до этого дойдёт, у Грейнджера будет элемент неожиданности против старика. «Вот как?» «Да. Больше я ничего не скажу». Люциус развернулся, чтобы уйти, но затем, словно вспомнив, обернулся. «Кстати, как там Драко в этом году?» «Драко учится как обычно хорошо. В основном “Превосходно”, с несколькими “Выше ожидаемого” и “Удовлетворительно” в работах». «Прекрасно слышать. А…ты замечал его общение с мисс Грейнджер?» «Замечал.» — бесполезно, как всегда, ответил Снейп. «И?» — когда профессор не добавил ничего, Люциус раздражённо выдохнул. «Я имею в виду, не кажется ли тебе, что она… угроза для него?» Снейп посмотрел на него тяжёлым взглядом, но всё же ответил после паузы: «Мисс Грейнджер — одна из самых одарённых учениц, которых мне когда-либо приходилось учить. Она не просто знает текущий материал вперёд и назад — она знает следующий и тот, что будет после него. И тот, что будет через неделю. И судя по бессмысленным разговорам в учительской, в остальных предметах то же самое. Поверь мне, Люциус: Гермиона Грейнджер — угроза для всех».***
Снейп, безусловно, его встревожил. До обеда оставалось всего ничего и Люциус решил, что лучше всего сейчас найти сына и поговорить с ним спокойно. Он увидел Драко издалека в верхнем коридоре — тот выходил из класса арифмантики вместе с Теодором Ноттом и мальчиком из Равенкло. И как раз в этот момент из кабинета следом за ними вышла Гермиона Грейнджер. Группа направилась в его сторону, но когда они подошли ближе, мисс Грейнджер уже не было видно в коридоре. «Драко. Я надеялся пообедать с тобой и, возможно, с Гермионой Грейнджер», — сказал Люциус, оглядываясь в поисках девочки. «Да, отец, это было бы замечательно. Сейчас я только…» — Драко развернулся, тоже оглядывая толпу студентов, спускающихся в сторону Большого зала. «Странно. Я сижу в конце класса, а она — в начале. Обычно она выходит сразу за мной». «Да, она только что была здесь, я её видел», — сказал Люциус с ноткой тревоги. Куда она могла исчезнуть? «А, ну ладно», — ответил Драко. «Наверное, ей нужно было зайти в гостиную или ещё куда-то». Он повернулся к проходящему мимо мальчику. «Майлз, если увидишь Гермиону, скажи ей, что мы её ждём. Отец, вы не хотите поесть в отдельной комнате рядом с Большим залом?» Все четверо — Люциус и трое мальчиков — спустились по лестнице. «Да, думаю, так будет лучше». Когда они вошли в Большой зал, Люциус был ошеломлён: Гермиона Грейнджер почти закончила обед за столом Гриффиндора и уже собиралась уходить. Они подошли как раз в тот момент, когда она поднялась. «О! Мистер Малфой! Как приятно вас видеть! Я не ожидала вас сегодня здесь увидеть. Драко, ты знал, что твой отец придёт? Мог бы и мне сказать». Ведьма улыбнулась его сыну. Драко улыбнулся в ответ и тяжёлый бладжер в животе Люциуса опустился ещё ниже. «Мисс Грейнджер! Я надеялся, что вы составите компанию мне и Драко за обедом, но, похоже, вы уже закончили?» «Эм…да. Мне нужно было спешить, я ещё должна заскочить в библиотеку и взять книгу для Ухода за магическими существами». Драко рассмеялся. «Ты уже начала эссе по гиппогрифам, Грейнджер? Его же сдавать только через две недели». «Ну, Драко, ты же знаешь, что говорят: ранняя пташка получает червяка», — ответила Гермиона. Она хитро улыбнулась, и в её глазах сверкнуло что-то почти вызывающее, когда она встретилась взглядом сначала с Драко, а затем с Люциусом. Что за червяки? — растерянно подумал Люциус. «Не упоминай червей в своём эссе, Грейнджер. Хагрид заставит нас изучать их следующим», — сказал Драко. Люциус с трудом удержал выражение презрительного отвращения. Вот к этому профессору он сегодня точно не пойдёт, если сможет этого избежать. «Что ж, не будем вас задерживать. Приятного дня». Отец и сын смотрели ей вслед с совершенно разными выражениями на лицах. Она была наверху, за спиной Драко, думал Люциус. Он знал, что из того коридора нет прямого выхода в Большой зал — если не спускаться по десятку извилистых лестниц и паре тайных переходов, известных обычно только старшекурсникам. И всё же она не только добралась до зала раньше них, но ещё и успела закончить обед за то время, что им понадобилось, чтобы спуститься на два пролёта. Что-то не сходилось. Возможно ли, что эта ведьма, эта необыкновенная девочка, третьекурсница, научилась аппарации в пределах Хогвартса? Даже директору это не позволено нарушать этот запрет. И всё же она каким-то образом изогнула законы пространства и времени вокруг себя. Этот визит породил больше вопросов, чем ответов. С каким вообще магическим существом они имеют дело?***
«Миона, ты не видела мою крысу, Коросту? Он в последнее время какой-то вялый, всё время спит в гостиной, но я его нигде не могу найти». Рон Уизли согнулся своим высоким, нескладным телом и опустился на пол, приподнимая край мягкого кресла и заглядывая под него, тыкая палочкой во все щели и трещины. «Извини, Рон, не видела. Может, тебе стоит подумать о клетке для него?» — как можно мягче предложила Гермиона. За последние пару лет они с Роном пришли к своего рода перемирию после их не самого удачного старта на первом курсе. Хотя она и не считала его одним из своих близких друзей, Гермиона подружилась с его сестрой Джинни. Кроме того, он был близким другом Гарри Поттера, а с Гарри у неё тоже сложились отношения во время учёбы в Хогвартсе. Как двое из трёх гриффиндорцев их курса, выросших у магглов, она, Гарри и иногда Дин часто хихикали над магическими странностями или сравнивали записи по учёбе. Гарри оказался довольно умным, как она заметила. И хотя Рон не мог соперничать с ней в учёбе, Гермиона вынуждена была признать, что рыжеволосый волшебник был очень верным другом мальчику со странным шрамом. Разумеется, Гермиона прочитала всё, что только можно было прочитать о Гарри Поттере и Волдеморте. Она также знала, что Гарри немного напряжён из-за побега Сириуса Блэка. Иногда поздно ночью он спускался в гостиную и заставал её за столом с пером, заново переписывающей конспекты или пишущей эссе. Тогда они разговаривали — открыто и честно, так, как он, вероятно, не мог говорить с Роном. «Я просто не понимаю. Он всегда был хорошей крысой, шерсть чистая, ел нормально. Он у меня уже несколько лет, а раньше он был у Перси. Но в последнее время он какой-то облезлый. Я даже пробовал крысиный тоник, но ничего не помогло. А теперь я его не видел уже как минимум неделю!» Гермиона колебалась, не зная, стоит ли высказывать свои мысли. Рону явно трудно было расставаться с вещами, а она знала от Джинни, что у их семьи, скорее всего, не так много денег, чтобы просто купить ему нового питомца. Она узнала об этом, когда Джинни рассказывала историю о покупке странного дневника в магазине подержанных вещей — того самого дневника, который привёл к открытию Тайной комнаты и выпуску василиска в прошлом году. Именно эта история, кстати, окончательно изменила мнение Гермионы о Роне Уизли. Любой, кто пошёл за своим лучшим другом в канализацию ради спасения младшей сестры, не может быть совсем уж плохим человеком, решила она с несколько снисходительной симпатией. Но эта крыса, Короста…Если Рон действительно держал её столько лет, как он говорит, скорее всего, она просто забилась куда-то и умирает. «Знаешь что. Я проверю спальню девочек, ладно?» Гермиона закрыла книгу и поднялась по лестнице в свою комнату. Она приподняла покрывала на каждой кровати, конечно же не найдя там ни одной крысы. Но по крайней мере она могла честно сказать Рону, что проверила.***
«Годриковы панталоны, чувствовалось будто он ходит по кругу. Нет, не так — он и правда ходил по кругу». Он наконец сумел выбраться из спальни мальчиков в башне Гриффиндора примерно две недели назад, когда кто-то оставил дверь приоткрытой. Ему понадобилось три дня, чтобы найти дорогу через замок к выходу. И лишь по чистой случайности он наткнулся на статую горбатой ведьмы с одним глазом, узнав в ней проход к «Сладкому королевству» в деревне Хогсмид. Теперь он направлялся на юг — по крайней мере, так ему казалось. Не имея ни денег, ни палочки, Питер Петтигрю полагался на смекалку и чувство направления, пытаясь добраться до дома своего бывшего хозяина. К несчастью для него, ни того ни другого у Питера никогда в избытке не было. И именно поэтому последние десять дней он бесцельно бродил кругами по шотландской сельской местности. Зима была уже совсем близко. Скоро ему придётся найти нору, закопаться глубоко и собрать достаточно еды на несколько месяцев, чтобы переждать холод. Он поёжился, несмотря на свою шерсть, которая, надо признать, выглядела довольно облезлой. Ему бы хотелось, чтобы он мог остаться на месте, остаться крысой этого мальчика навсегда. Изначально именно это он и планировал, когда стало очевидно, что Тёмный Лорд, скорее всего, не вернётся. Он сумел обмануть весь волшебный мир, так что обмануть одну семью оказалось несложно. Было ли немного странно спать по несколько часов в день в кармане мальчика? Делить с ним тепло тела ночью в постели? Да, ладно, он мог это признать. Это было странно. Но он же крыса, в конце концов. Иногда крысам приходится мириться… скажем так, с «липкими ситуациями». Кровать тринадцатилетнего мальчика должна была быть местом законного одиночества, просто так уж вышло, что Питер там оказался. Он передёрнулся. По крайней мере, повторения этого больше не будет. Большая снежинка, почти размером с его крысиное лицо, упала рядом с ним. Питер тяжело вздохнул. Пора. Он поспешил дальше. В это время года насекомых было трудно найти, но, возможно, ещё есть возможность отыскать какие-то семена. Этого должно хватить. Следующие день или два Питер выкапывал настолько глубокую нору, насколько позволяли его девять крошечных крысиных пальцев. Затем он расширял радиус вокруг неё, собирая как можно больше запасов еды. На дворе — 10 декабря 1993 года. Предстояла долгая зима.
