Второй этап

— Проходи, моих родителей нет дома. — держа друга за руку, Куртцберг смело заводит его вглубь дома, направляясь прямиком к своей комнате. — Я думал, твой папа предпочитает работать из дома. — Марк удивленно вскинул бровь. Редко когда им двоим удается побыть у Натаниэля дома наедине. — Они не на работе. — Нат отпустил его руку и закинул портфель в угол комнаты. — А где? Не скоро ведь вернуться? — Ансьель слегка наклонил голову в бок, не удовлетворенный столь кратким ответом. — На терапии, думаю на пару часов точно. — Все так же отмахивается художник, подходя к своему рабочему столу, взгляд теряется в набросках. — Ты не говорил, что твои родители начали ходить на терапию. Это как-то связано с акуматизацией? — Марк подходит и заглядывает через чужое плечо. Натаниэль вздохнул, выпрямился и уставился на друга с прищуром, говорящим, мол «тебе обязательно знать прям все, да?». Марк чуть нахмурился и легонько кивнул, после чего последовал еще один вздох со стороны Куртцберга. Тот свалился на край кровати и похлопал по месту рядом, предлагая присоединиться. Победитель улыбнулся и опустился рядом, ожидая потребностей. — С акуматизацией, да. И с нашим комиксом и… Со мной… Нами? — Нат поджал губы. — Разве не хорошо, что они решились на это ради тебя? Твои родители тебя любят и принимают ни смотря ни на что, просто им нужно время привыкнуть к новому мировоззрению. — Ансьель мягко взял руку друга в свою, накрыв сверху второй ладонью. — Хорошо, конечно, но как мне привыкнуть к новому мировоззрению? — огрызнулся он. — Что? — Марк чуть отклонился. - Прости. В плане... Я так привык скрываться, идти им наперекор, а теперь что? Сражение, которое, как я думал, не закончится никогда, вдруг завершилось, а я уже не помню какого это - просто жить так, как тебе хочется, не боясь осуждения со стороны родителей. Да ладно бы только осуждение, Марк, моя мама едва ли не запретила нам общаться! - он вдруг резко повернулся к нему, обхватывая сомкнутые ладони свободной рукой. - А теперь просто всё? Не нужно больше отстаивать свое право на личность? Это так странно. Я вроде бы и рад, конечно рад, но как будто все еще жду какого-то подвоха. Марк мягко улыбнулся и подсел ближе, опуская голову на чужое плечо. Сцепленные ладони опустились на чужое бедро, а освободившаяся рука мягко легла рядом. - Понимаю. Я чувствовал похожее когда перевелся в нашу школу. В прошлой меня всюду задирали, поэтому перейдя в новую я ожидал того же. Ты и не помнишь наверное, ведь вряд-ли обращал на меня внимание до нашего знакомства, но я вечно сидел под лестницей вдали от всех, а в столовую на обед заходил самым последним, когда почти все уже разошлись. У меня не было друзей кроме Маринетт, но ты ее знаешь, она со всеми дружит, хотя даже от нее я по началу ждал подвоха. Натаниэль крепче сжал его руку, глядя на Марка с какой-то вселенской тоской в глазах, будто жалеет, что не был рядом раньше. Может и жалеет. - Мне понадобилось время чтобы привыкнуть к дружелюбной среде. Тебе тоже нужно время, просто позволь себе снимать защиту в том темпе, который будет более комфортным. Ты не обязан сразу же бежать к ним рассказывать все секреты. Это произойдет само собой, постепенно, когда ты будешь готов, если захочешь конечно. - Спасибо. - Нат опустил голову в бок, чуть облокотив ту о чужую на своем плече. Марк совершенно прав. Он не обязан рассказывать все сразу, да и не хочет. Некоторые вещи должны остаться от родителей в тайне. Но одну скрывать невозможно. Как минимум потому, что эта тайна прямо сейчас лежит у него на плече. - Значит... Мы можем перестать скрываться? - спустя несколько минут тишины интересуется Марк, будто бы только что научился читать мысли. - Если ты готов, разумеется. - Прости, что из-за меня тебе так долго пришлось оставаться в подвешенном состоянии. Это не справедливо по отношению к тебе. Хотя, если не считать моих родителей, то все и так уже знают что мы встречаемся. - хмыкнул Натаниэль, смакуя на языке последнее слово. - А мы разве встречаемся? - Марк удивленно поднял бровь. - Что, прости? - Натаниэль испуганно уставился на него как на умалишенного. Ансьель засмеялся и замахал руками. - Нет-нет, я к тому что, мы признались друг другу, да, но... Разве ты не помнишь, что сказал тогда? - парень выглядел обеспокоенным. - Эм..я..? - Куртцберг серьезно задумался, пытаясь вспомнить диалог, произошедший почти год назад. Воспоминания туманны, как и тот день. Он четко помнит, как еще около недели ходил обескураженный и будто опьяненный, но радость быстро сменилась жуткой тревогой и после признания он еще несколько недель избегал Марка, пока его не поймали за шкирку на серьезный разговор. Но не зря переживал, получается? Его мать так разозлилась только от комикса, что даже акуматизировалась, что произошло бы, узнай она тогда что ее сын, ко всему прочему еще и бисексуал? Как будто бы Натаниэль уже собрал почти все значки из списка достижений "позор семьи". Марк вздохнул и покачал головой. - "Ты мне нравишься, очень, но ты же знаешь моих родителей, они ни за что не позволят нам быть вместе. Если узнают, запретят нам общаться, а я не хочу терять тебя, Марк. Поэтому, давай останемся друзьями, хорошо?" - процитировал Ансьель, скопировав так же мимику и жесты, после чего выдохнул и поднял взгляд на Натаниэля. - Не дословно конечно, но смысл передал. Я не злюсь и не обижаюсь на тебя за это, Нат, но все это время мы не встречались. Скорее... Больше, чем друзья, но меньше, чем пара? - рассуждает он, снимая обувь и закидывая ноги на кровать, чтобы сесть, поджав колени. Натаниэль молчал, уставившись в пол. Он ведь и правда это сказал. Но почему он тогда все это время думал, что они в отношениях? Должно быть, их непринужденное общение и близкий контакт заставили его забыть о своих же словах, а трепещущее чувство взаимной влюбленности скрасило любое взаимодействие до романтического. Как же до жути стыдно, как смотреть в глаза Марку? Писатель, заметив переживания Ната, мягко взял его за руки и притянул к себе. - Нат, посмотри на меня, пожалуйста. То что мы не были официально в отношениях все это время, не значит. что мы не можем вступить в них сейчас, когда уже можно не бояться твоих родителей, разве нет? - он мягко улыбается, перекладывая ладонь на чужую щеку, поглаживая. - А ты еще хочешь? - с надеждой в глазах спрашивает Куртцберг, будто бы сам не знает ответ. - Конечно хочу. - смеется Марк, расплываясь в нежной улыбке. Он так долго ждал этого момента. - Тогда... Ты будешь моим парнем, Марк Ансьель? - Натаниэль смелеет на глазах, перехватывая чужие руки в свои и чуть наклоняясь вперед. - С удовольствием, Натаниэль Куртцберг. - кивает он. Художник облегченно выдыхает, расслабляясь. Как и Марк, он усаживается на кровати с ногами, чуть поджимая те под себя. Писатель же хихикает себе под нос, вызывая недоумение у своего парня. - Почему ты смеешься? - Да просто, знаешь, ты такой разный, когда нервничаешь. - Что ты имеешь в виду? - Натаниэль недоверчиво сощурился. - Ты либо становишься резко чересчур смелым, либо забиваешься в угол, но в обоих этих состояниях ты выглядишь просто очаровательно. - Да когда такое было?! - возмущается Нат, хмурясь. Чтобы он, да забиться в угол? Ну только из-за матери, может быть, но при Марке он такого не помнит. Стоило ему только моргнуть, как лицо Марка оказалось очень близко. На щеках мгновенно выступил румянец, Натаниэль, сам того не заметив, задержал дыхание. - Прямо сейчас. - ухмыльнулся Ансьель, будто и не собирается отстраняться. - Ты боишься поцеловать своего парня? - Нет конечно! С чего ты это вообще взял?! - смущается он, отклоняясь назад, но тут же признает свое поражение. Художник кладет ладони на чужие плечи и чуть отстраняет Марка от себя, держа на расстоянии. Вздохнув, он опускает голову. - Черт, Марк, ты давно таким смелым стал? - С тех пор, как познакомился с тобой. Ты изменил меня, Нат. И я очень благодарен тебе за это. Натаниэль поднял голову, уставившись на Марка. - Как я и говорил, до того, как Маринетт нас свела, я был очень пугливым, мне казалось, что каждый только и ждет момента, когда сможет меня задеть. Может, ты даже помнишь, каким я был первое время после нашего знакомства. Даже тебя я опасался, ты казался мне таким холодным и отстраненным... Но узнав тебя лучше, я увидел, какой ты на самом деле прекрасный человек. Добрый и смелый, но при этом так же как и я борешься каждый день со своими страхами, имеешь слабости. И мне стало легче. Рядом с тобой стало. Все это время я учился смелости именно у тебя, ты лучший учитель. - Он снял чужую ладонь со своего плеча и приставил ту к груди, там, где сердце. - И я люблю тебя. Куртцберг отвел взгляд. Под ладонью довольно четко ощущалось учащенное сердцебиение, но Марк выглядел абсолютно спокойным. Ох, этот его взгляд... Натаниэль сжал кулак, смяв чужую футболку. - Ты прав. Раньше я и правда был гораздо более холодным. Просто... Я не знал, как проявлять свои чувства так, чтобы это не выглядело как слабость. Но ты показал мне, что это и не слабость вовсе. Наоборот, настоящая сила в том, чтобы не прятаться. Ты тоже помог мне стать лучше, Марк, я очень благодарен тебе за это. И очень хочу поцеловать своего парня. - он поджал губы. - Тогда сделай это. - Марк ехидно улыбнулся. Натаниэль молча переложил ладони на щеки возлюбленного и подался вперед, накрыв чужие губы своими. Руки Марка обвили талию художника, притягивая того еще ближе. Конечно, никто из них целоваться не умел. Но в первый раз и простое соприкасание губами кажется чем-то невероятно волнительным. Нат отстранился первым, облизывая губы. - Это странно, если я хочу еще? - Не думаю. Что может быть странного в том, чтобы хотеть поцеловать любимого человека? - хмыкнул Марк. - Я тоже хочу. Но не успел Куртцберг даже кивнуть, как их губы снова соприкоснулись.