Тёмное сердце тоже умеет любить

Чёрный волк и маленькая пони выдвинулись в путь. Волк чувствовал приближение опасности, поэтому незамедлительно начал уводить Искорку. Он всё ещё побаивался её, конечно, это звучало смешно, но внешность обманчива, и в этом он уже убеждался не раз. Он не знал, зачем согласился помочь этой пони, возможно, потому что она первая, кто так просто протянул лапу дружбы, в её случае — копыта. Он чувствовал, что она не враг и не желает ему зла. Ему казалось, будто она какая-то добрая богиня, хотя она и отрицала это. — Так, что это за тени? — шепотом спросила Искорка. — Это злые существа, которые питаются душами живых, но и плотью они закусить не против. — Как они здесь появились? Или они всегда здесь были? — Сколько себя помню, всегда. Это их дом, так же как и мой. — Твой дом — пустыня? Я никогда не слышала о такой пустыне. — Ну, это пустыня — моя родина, а дом… — Алон резко замолчал. Кобылка поняла, что эта тема приносит боль волку. Поэтому, чтобы не усугублять ситуацию, она перевела тему. — Алон, я понимаю, если тебе это неприятно, можешь не рассказывать. Я вот сама родом из Эквестрии, с города Понивиль, Кантерлот. — Ты родилась сразу в двух городах? — с удивлением спросил Алон. — А, нет. Я родилась в Кантерлоте, а потом переехала в Понивиль и жила там. — Аа, теперь понял. Никогда не слышал об Эквестрии и таких городах. — Ну, так же, как и я, о пустыне Арес. Воспоминания Алона: Он всю жизнь был изгоем, всегда был один. Другие волчата задирали его, обращались с ним как с ничтожеством. Взрослые волки смотрели на него свысока и с высокомерием. Всё потому, что он был волкособом: его отец был псом, а мать — волчицей. А потом отца убили… у него на глазах. Вожак стаи, Гром, забрал у него не только отца, но и мать. Он изгнал из стаи Алона, запретив приближаться к матери. Его не убили лишь потому, что мать Алона молила Грома сохранить ему жизнь. Но Алон предпочёл бы умереть, а не скитаться по пустыне, вспоминая тени прошлого. — Алон, Алон, ты меня слышишь? — сиреневая кобылка обеспокоенно голосила. — Да, слышу. Извини, ушёл в себя. — Просто ты так резко замолчал и не реагировал на меня. — Извини, у меня такое бывает. Давай вести себя потише, не хочу, чтобы они нас услышали. Некоторое время они шли молча. Искорка не задавала больше вопросов, она видела, что судьба Алона непростая. Он о чём-то вспоминал, и эти воспоминания терзали его. Ведь Искорка тоже уходила так, в свои размышления и переживания, бывала на долгие часы. — Сюда, — теперь уже Алон вывел её из мыслей. Перед ними предстал вход в пещеру. — Что это за пещера? — Здесь я иногда, так скажем, живу, переживаю грозы, холода и ночи, — смущённо произнёс волк, посмотрев на Искорку. Алон был рад, что у него есть эта густая и чёрная шерсть. Иначе кобылка бы увидела, что он покраснел, как спелый помидор в огороде. Искорка кивнула, они молча зашли в пещеру. На удивление кобылки, здесь было уютно и тепло. На земле лежали сухое сено и солома. В углу был камень — что-то вроде импровизированного столика. На столике лежали какие-то вещи, но в глаза Искорке бросился клык на подвеске. Увидев, куда направлен взгляд пони, Алон произнёс: «Это моего отца, это его клык. Всё, что у меня осталось». Искорка сразу же смекнула, что к чему. — Я сожалею, Алон… — Не надо, это было так давно. Всё уже в прошлом. Нам нужно отдохнуть, с первыми лучами солнца мы выдвинемся в путь. Они улеглись, каждый в своей стороне, в своих мыслях и переживаниях. — Алон, — внезапно произнесла сиреневая, — когда мы выберемся, может, ты хочешь пойти со мной? В Эквестрию? Да, у нас сейчас непростые времена там, война, Сомбра, но я постараюсь закончить всё это, как вернусь. — Кто такой Сомбра? — Это, — кобылка запнулась, — это тот, кого я ненавижу и презираю. Тот, кто заставил нашу страну страдать и проливать кровь. — У вас с ним война? — Да, но мы даём ему отпор, нас много, и мы сильны. Я была бы рада, если бы ты присоединился к нам. Не подумай, я не заставляю тебя воевать. Я предлагаю тебе просто жить с теми, кто поддержит и примет тебя. — Ты правда хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Да, — Искорка улыбнулась. Алон почувствовал, как по его груди разливается тепло — та теплота, которую он не чувствовал уже много лет. Никто никогда не предлагал ему так просто пойти и стать частью чего-то важного. — Я подумаю. Спасибо тебе, Искорка. — Хорошо, доброй ночи, Алон. — И тебе доброй ночи. Впервые за много лет Алон уснул без тёмных мыслей и страха. Она каким-то образом заставила его чувствовать гармонию и умиротворение. Этой ночью Алона не смел беспокоить ни один кошмар — ни из прошлого, ни из настоящего.