Глава 1 или Наоя Зенин
5 июня 2026 г., 01:19
Кто бы мог подумать, что смерть шестнадцатилетнего Сатору Годжо сделает жизнь одного конкретного Зенина кратно хуже… — но как?
Бессмыслица какая-то.
Ведь, как ни посмотри, а связь «сильнейшего» колдуна с капризным наследником была неочевидной, как и связь крыльев бабочки с тайфуном на другом конце света. Годжо и Зенин не были друзьями, не имели торговых или родственных связей, не выпивали вместе на Новый год и не ходили друг к другу в гости, так почему смерть Сатору где-то в районе Токио лишила Наою всех завещанных ему золотых гор, поместья с катакомбами, уютной квартиры и Тойоты Короллы?
К сожалению или к счастью, ответа на этот вопрос он никогда не узнает.
— Да ты сбрендил, старик…
Наобито его проигнорировал.
Старый маразматик поковырял мизинцем в ухе и сдул серу, будто это не он минутою ранее «обрадовал» своего сына «чудесной» вестью: нашёлся-таки обладатель Десяти теней, которого сам бог велел воспитать 27-м главой клана Зенин.
Отнять место, всегда принадлежавшее Наое.
— Он даже не Зенин!
— На бумажках? — 26-й глава клана нащупал кувшин под рукой. — Брось, Наоя, ты думаешь, я оставлю паршивцу фамилию матери? Он будет Зенином уже на следующей неделе.
В знак того, что Наобито прям совсем, прям абсолютно кристаллически насрать на нытьё сына, он умудрился опрокинуть в себя по меньшей мере половину кувшина, а после, ахуев от ударившего в голову спиртного, отвернулся, принявшись задумчиво-меланхолично разглядывать за окном веточки деревьев, да красиво расставленные на газоне камушки.
Кра-со-та.
— Он сын изгнанника!
— Тодзи никто не изгонял — он сам ушёл.
— Рождённый вне клана, от обычной женщины! А вдруг он тупой или неизлечимо болен? Да он угробит весь клан! — пришлось напрячь фантазию.
— Переживаешь, что кто-то сделает это раньше тебя? — Наобито рассмеялся. — В этом-то и проблема, Наоя! Главой клана всегда — подчёркиваю всегда — становится лучший из худших! А если бы это было не так, я бы лично убедился, чтобы ни один Зенин из ныне живущих не унаследовал это место… Выкупаешь?
А что, спрашивается, четырнадцатилетний Наоя мог «выкупать»?
Слова отца, сказанные с насмешкой, благополучно влетели в одно его ухо, а вылетели из другого, не обретя как такового значения. Да и сформулировано всё это было сложно и непонятно: в каком это смысле наследника выбирают из «худших»? Это их специально что ли ищут? И в смысле «ни один Зенин»…
Невдомёк горделивому мальцу, что его не менее горделивый папаша был самого что ни есть прескверного мнения о всех своих близких и не очень родственничках, живущих с ним под одной и не очень крышей.
А вообще, гордыня — это, кстати, грех.
Пока мальчишка с техникой Десяти теней жив и дееспособен, Наоя не может претендовать на место 27-го главы клана — уж это он точно понял. Отдельно для него Наобито подчеркнул, что это не вызов и не провокация. И в случае, если обладателя Десяти теней постигнет внезапная смерть, будь то смерть в результате несчастного случая, на миссии или по собственной инициативе, 27-м главой клана станет кто угодно, но не Наоя.
Чегось?
То есть, вне зависимости от того, жив сын Тодзи или нет, поехал он крышей или психически здоров, прикован он к койке или силён, бодр и весел, Наоя — последний человек в Японии, который унаследует клан Зенин.
Ну охренеть теперь.
«Ну спасибо, папаша», — не то чтобы Наоя в ином случае в ту же секунду бросился бы убивать шестилетнего ребёнка... То бишь, нет, конечно, ему в голову пришла такая мысль, — потому что условие Наобито всё же звучало, как вызов, — но мальчишка… Как его зовут-то? Сын Тодзи, хотя и не был Зенином в том смысле этого слова, в котором его подразумевал Наоя, — он не был семьёй Наои по сути, — но он был семьёй Тодзи, а с этим приходилось считаться.
Хотя, издалека глядя на крошечного, щуплого в какой-то степени ребёнка, ничего хотя бы близко похожего на своего двоюродного брата он в нём не видел. То бишь… Каким вообще Наоя должен был представлять сына мать его Тодзи? — не иначе как огромным два метра ростом бодибилдером-карапузом в памперсе и с соской в форме сигареты во рту, а тут?
— Почему мне нельзя посмотреть на своего «племянника»?
Двоюродного.
Наое пришлось сильно напрячься, чтобы понять, кем он ему приходится.
— Глава клана приказал, — ответил ему бугай у ворот.
Ах, кто бы мог подумать!?
Наое четырнадцать — ну он натурально маньяк! Бросается на слуг, орёт матом на старших, то и дело пытается то ли сам убиться, то ли убить кого-нибудь. Так ещё и сука-генетика наградила Наою мощной в потенциале техникой и проклятой энергией в нужном количестве, чтобы её использовать. Точь в точь обезьяна с гранатой! — как-то совсем неудивительно, что Наобито опасался, что его сын в порыве очередного психоза может просто прибить мальчишку с техникой Десяти теней. Возможно даже намеренно.
Поэтому пробираться в резиденцию нового наследника Наое пришлось тайком. Посреди ночи — ну точно маньяк! Как когда-то в детстве он носился по клану в поисках Тодзи, так сейчас он брёл по коридорам дворца, движимый желанием хотя бы разочек взглянуть вблизи на его сына.
Не взирая на обиду — хотя, подождите, какая обида? Если Наоя мечтал, чтоб обладатель Десяти теней просто исчез из этого мира — это обида?
Наоя очень много думал — в его случае это скорее вредно, чем наоборот.
Проведя несколько дней в томительном ожидании, он как-то слишком много всего для себя нафантазировал, пришёл к каким-то своим, далёким от реальности выводам, даже немножко успокоился — в его случае это хорошо. А после принялся размышлять: а что вообще Наоя помнил о своём двоюродном брате?
Сильный — Тодзи ассоциировался с сокрушительной физической силой прежде всего, а уже во вторую очередь — с презрением.
С презрением клана Зенин к Тодзи — с презрением Тодзи к собственному клану, к шаманам, измеряющим силу лишь в проклятой энергии, к своим братьям, к Наобито, к Наое... Презирал ли он собственного сына также, чтобы продать его, одарённого проклятой энергией, в ненавистный ему клан Зенин?
— Ну и хули ты не спишь, карапуз? — усевшись на подоконник, Наоя спросил.
Что ж.
Глазами ребёнка него смотрел Тодзи — и это раздражало сильнее, чем он мог подозревать.
— Чё? Язык откусил?
На самом деле, он был уверен, что Тодзи клонировали в детстве — иначе как так вышло, что обладатель Десяти теней — его полная копия? Прям один в один. Прям ну клон, ну двойник — ну вот даже мимика у него полностью идентична мимике Тодзи, а это, наверное, не очень нормально?
Как можно быть настолько похожими?
И ведь молчит, не отвечает, зараза.
— Ты немой?
О чём Наобито думал, решив сделать наследником немого?
— Ты что, игнорируешь меня?
Как обычно.
Никогда ещё Наое так сильно не хотелось бить детей.
— Нет, ты конечно наследник и можешь думать о себе многое, но…
Он не договорил, услышав всхлип.
На самом деле, будь он чуть умнее, — чуть человечнее? — ему не составило бы труда понять, что чувствует ребёнок, которого тёплым весенним утром блудный отец отвёз не в школу, а в аэропорт. Которого весенним вечером Тодзи оставил под горой, исчезнув прежде, чем к ним на встречу вышел бы Наобито.
Но Наоя был слишком Наоей.
Как истукан, он смотрел на маленького Тодзи, вытирающего с раскрасневшегося лица слёзы и сопли и отказывался понимать увиденное. Обдумывать увиденное. Его мозг просто не мог обработать информацию, отказывался функционировать, подсказывать Наое решения — решения чего?
Миг — и Наоя был уже далеко за пределами резиденции, разглядывал травку, камушки на газоне... Может, именно так его отец и начал пить?
Наоя не был особо сострадательным или понимающим — характером он пошёл в старика Наобито, а потому смело можно заявлять, что его эмпатия и прочие свойственные здоровому человеку качества были в глубоком минусе.
Наоя как личность был полностью Зенин мейд продакт.
Он воспитывался членами клана Зенин, с детства впитывал в себя ценности и взгляды клана Зенин, общался и дружил только с представителями клана Зенин — его ровесники носили фамилию Зенин, а учителя и слуги поколениями работали внутри клана.
Иными словами, Наоя был не просто малолетним ублюдком — он был потомственными малолетним ублюдком, а это, на самом деле, имело значение.
Так судьба распорядилась: Наоя должен был жить как Зенин, а после, через десять лет, как Зенин умереть... Но кто бы мог подумать? В этот переломный год смерть шестнадцатилетнего Сатору Годжо навсегда изменит жизнь одного конкретного четырнадцатилетнего Зенина.
Но как?
— Да ты сбрендил, старик!
Увы, поехать крышей Наобито ещё успеет, однако сейчас он был в самом что ни на есть трезвом (врёт) уме и здравой памяти:
— Почему же? Ты уже давно не наследник, — ага, давно, уже целый месяц. — Не вижу смысла препятствовать твоему обучению за пределами клана…
— Ты меня выгоняешь!?
— Немного.
Это имело смысл, на самом деле.
Пока обладатель Десяти теней был ещё мал и ничего не мог противопоставить очевидному агрессору в лице Наои, лучшим решением было изолировать этих двоих друг от друга. А как это сделать наиболее простым, а главное гуманным образом? Верно! Отправить сыночка проходить обучение где-то за три пизды от дома — в Токийском магическом техникуме!
Боже, дайте Наобито премию Дарвина, он заслужил.
— Но я ничего ж ещё не сделал! — Наоя негодовал.
— А ты собирался?
Блять!
— Но мне четырнадцать! А обучение там только с шестнадцати!
— Так ты же «гений».
Наоя знал, что там стоят кавычки, но не мог этого доказать.
— Да и… В Токио?! Зачем? Нас там точно не жалуют! — буквально.
В этом году некто выходец из клана Зенин с именем Тодзи насмерть убил одного из студентов — интересно, сильно ли местные обрадуются его двоюродному брату среди первогодок?
— Думаю, это чудесная возможность сделать так, чтоб жаловали, — взвесив все за и против, заключил Наобито. — К тому же, в Токийском техникуме сильно больше свободных мест, чем в Киото…
— Может, потому, что их студенты мрут как мухи?
— …да и природа там живописная.
В знак того, что Наобито прям совсем, прям абсолютно кристаллически насрать на нытьё сына, он потянулся за кувшином спиртного.
Кто бы мог подумать…
***
Наоя был чертовски красив даже в убогой школьной форме! — благодарить за это стоило его покойную мать, потому что, пойди парень лицом в отца, любить его пришлось бы только за душу, а той у него считай что не было. Уже сегодня он соберёт свои скромные, как оказалось, пожитки, сядет в чёрную машину с тонированными стёклами и поедет в аэропорт, откуда в классе люкс полетит в Токио — боже, жизнь такая сложная. Наоя ещё не видел, но уже на хую вертел всех, с кем ему придётся ещё три года учиться вдалеке от дома. Стоило, наверное, со всеми попрощаться? Но видеть насмешливые взгляды людей, которые, очевидно, понимали, что его отправляют в ссылку, как-то не хотелось. Все они так или иначе имели претензии к высокомерному сыну главы клана и теперь, когда тот лишился своей короны, то и дело невзначай это демонстрировали. С другой стороны, уезжать прям совсем молча было бы странно — это всё же его дом. Дом, по которому он будет скучать, в который он уже хочет вернуться и альтернатив которому у Наои просто-напросто нет. Было бы странно ненавидеть всех, кто с ним в этом доме живет...? Да и, ну, будь оно действительно так, Наоя, наверное, не стал бы терпеть и просто ушёл бы как Тодзи? Ведь что это за «дом» такой... Он навестил библиотекаря — едва дышащий старичок в терминальной стадии маразма радовался как любимому другу вообще всем, кто заходил к нему в обитель знаний. Наоя, на самом деле, редко вспоминал его имя... С кем бы ещё он мог попрощаться, чтоб сильно не позориться? Дорога его лежала туда, где жили самые ущербные неудачники (и Тодзи годами ранее) — вниз, к подножию горы. Туда, куда новости доходят с опозданием в пару часов — Наоя навестил близняшек Маки и Май. Те, что неудивительно, ещё не знали, что их хамоватый двоюродный братец сейчас катился по карьерной лестнице куда-то нетуда. Уж в их компании Наоя мог сколько угодно распинаться, где их место, что они всему клану лично и ему в частности должны, как им себя вести и что делать, полностью игнорируя тот факт, что они жить на территории клана могли, а его уже завтра выставят за ворота. Вообще, так как речь идёт о четырнадцатилетнем маньяке, я прям-таки отдельно подчеркну, что нет, Наоя не избивает шестилетних детей. Пока что. А, вот, стоит ли ему наведаться к сыну Тодзи? Нет, не для того, чтобы его избить. Просто видеть презрение на лице Тодзи было обыденно и как-то даже правильно, так что, в случае чего, эго Наои не сильно пострадает. Не то чтобы шестилетний ребёнок в состоянии крайнего стресса был способен смотреть на кого-то с презрением. Наоя просто зашёл в гости к обладателю Десяти теней и просто сказал, что придёт снова по его душу года через три — по сути он сказал «мы ещё встретимся» в хорошем смысле, но понят был в негативном. Иными словами, Мегуми теперь будет дважды оглядываться. С куда меньшим энтузиазмом Наоя прощался со своим учителем — тут уж у него иного выбора не оставалось, кроме как впитать в себя от мерзкого старика ведро унылых нотаций и плохо завуалированных оскорблений, поблагодарить его за «наставления» и понадеяться, что вот с ним он действительно три года ещё не встретится. Напоследок, обменявшись парой матов с родными братьями и поклонившись отцу, Наоя вышел за ворота клана и потопал к дороге, где его уже ждал водитель. Что ж, следующие три года обещали быть самыми странными в его недолгой жизни.
