Взвинченный

Нёвиллет, считает Ризли, себя накручивает. Его предупредила Сиджвин. — Он сегодня немного не в себе, — сказала она. — Может быть, стоит перенести вашу встречу на следующую неделю. Чепуха, конечно. Ризли нужно определиться с бюджетом, а Нёвиллет — человек, который оформляет документы. Если Фонтейн хочет получить меков, то это не может ждать. Ризли ненавидит быть деловым человеком, когда это необходимо, но, по крайней мере, оно того стоит: он сможет выпить чашечку чая с Нёвиллетом, когда они закончат работу. Забота Сиджвин часто бывает неоправданной. Но потом его предупредила и Сэдена. Сначала она заколебалась, когда герцог стоял по другую сторону её стола. — Я бы, наверное, пришла в другой раз… — начала она, прижав лапу к подбородку, но чем больше она думала об этом, тем больше меняла своё мнение. Мелюзины пахнут не так, как другие люди, но Ризли чувствует изменения в их поведении: Седэна из обеспокоенной превратилась в веселую. — Если задуматься, ему было бы приятно тебя увидеть. Ты мог бы его успокоить. Просто будь осторожен, ваша светлость. Ризли отмахнулся от этого. Но затем он открыл дверь в кабинет Нёвиллета, и в нос ему ударил резкий запах морской воды. Океанский бриз. Сила и возбуждение. Ох. Ох, это… Наступающий гон. Нёвиллет поворачивает голову к двери. Он стоит у своего стола, и его ноздри раздуваются при виде Ризли. Но больше ничего не делает, просто стоит, вцепившись когтями в древесину стола, которая скрипит под его нечеловеческой хваткой. Блядь, это что-то значит для Ризли. Его альфа заинтересованно замирает, колеблясь между поджатием хвоста и угрозой. — Документы, — говорит Ризли, появляясь в дверном проеме. — Это… Я имею в виду, что они могут подождать. Седэна сказала, что… Нёвиллет давится коротким смешком. — Седэна, — бормочет он. — Да, она бы так сказала. Входи, Ризли. — Ты?.. — Ризли неопределенно указывает в пространство. — Я не хочу мешать. Часть его не знает, как отреагирует его собственный альфа. С другими он язвителен, быстро выходит из себя, как только оказывается на территории другого альфы, и предстоящие циклы только усугубляют ситуацию. Запах гона обжигает ему нос и выворачивает желудок. Но это Нёвиллет. Нёвиллет другой, он не похож на других альф, и Ризли считает себя осторожным, но любопытным. Немедленного «бей или беги» не происходит; во всяком случае, он склоняется к этому, желая успокоить раздражение. Как любопытно. Альфа Ризли в состоянии сильной настороженности, но его также тянет к Нёвиллету, в то время как другой альфа мгновенно бы оттолкнул. Нёвиллет постукивает когтем по столу. — Ты никогда не мешаешь, — говорит он. — Ты… Ризли — это множество вещей, на которые Седэна так легко указала с самого начала. Тот прочищает горло и переступает порог, дверь за ним захлопывается. — Седэна сказала, что тебе, возможно, будет приятно меня увидеть. Как бы то ни было, работа — это… ну, работа. И, как говорится, делу время, потехе час… — Ризли, сегодня у меня не хватает терпения для шуток. Хорошо. Тон Нёвиллета резкий, но не недобрый. Ризли всё равно видит, как слегка изгибаются его губы. Запах Нёвиллета передаёт нотки раздражения, резкий оттенок, который перебивает тот свежий аромат морской соли, который наполняет его душу. Предупреждение. В любой другой день Нёвиллет мог бы мастерски овладеть своими инстинктами, но даже гон делает его вспыльчивым. И Ризли знает. Архонты, он знает. В течение недели, предшествовавшей его собственной рутине, он скрывается и отказывается видеть кого-либо, кроме Клоринды. Даже Сиджвин. Клоринда — крепкий орешек, так что при необходимости она поставит его на место. Это… что-то новенькое. Ризли не уверен, как к этому относиться, и, вероятно, именно поэтому Сиджвин предложила перенести эту встречу. Он подходит ближе медленными, осторожными движениями. Оставаясь в поле зрения Нёвиллета, герцог соблюдает вежливую дистанцию. — Я… — Ризли кладет руку на спинку одного из диванов, и мягкий шелк прилипает к его мозолям. — Может, мне уйти? Нёвиллет открывает рот. — Нет, это… — раздраженно обрывает себя, но в основном, судя по запаху, он сердится не на Ризли. — Работа, — бормочет судья. — Я ознакомился с бюджетом, который ты представил. — И? — Ты просишь о довольно большой прибавке. Ризли возмущается. — Старая техника нуждается в ремонте. Я владею достаточным количеством навыков, Нёвиллет, и мы можем провести техническое обслуживание, но мне нужны запасные части, если ты хочешь, чтобы колеса продолжали вращаться. — Я дал тебе палец, а теперь ты пытаешься откусить всю руку. — Какой смысл встречаться с главным боссом, если я не использую это в своих интересах? Мускул на челюсти Нёвиллета напрягается. — Ризли. — Кроме того, я не прошу сильно много. Совсем немного. В следующем месяце… — Ризли. Герцог захлопывает рот. Спинка дивана скрипит под его ладонями, когда он сжимает её крепче. Его альфе не нравится этот тон. Это легкая угроза, пустая, но жар вспыхивает в груди быстрее, чем мозг успевает осознать. Нёвиллет никогда бы не причинил ему вреда. Он бы никогда… Предварительный гон заставляет альф совершать глупые поступки. Заставляет других альф совершать глупые поступки в ответ. Волосы на затылке Ризли встают дыбом. Его инстинкты говорят ему: «Уходи, уходи». Он не уходит. Нёвиллет обдумывает его слова. Втягивает воздух, раздувая ноздри, изо всех сил стараясь подавить раздражение. Он не хотел быть таким рассерженным. Ризли знает это, правда знает. Альфа-натуры могут быть хитрыми, коварными штуками. — Работа, — говорит Ризли. — Всё, что нам нужно сделать, это разобраться с бюджетом, верно? Больше ничего не нужно покрывать? — У меня гора бумажной работы, Ризли. Стол завален папками. Я бы предпочел закончить с этим, пока не потерял способность сосредоточиться. По оценкам Сиджвин, у него есть ещё несколько дней, но Ризли это, тем не менее, забавляет. Нёвиллет так редко бывает раздражён. Он не думает, что когда-либо видел его таким несобранным, и это в том числе первый раз, когда они позволили себе по-настоящему увлечься друг другом. Не то чтобы Ризли хотел спровоцировать это, но есть огромное удовольствие в том , чтобы нажимать на кнопки Нёвиллета, просто чтобы посмотреть на результат. Он этого не сделает. Архонты, он этого не сделает. Герцог не глуп. И Нёвиллет… ну, не такой, как другие альфы, в нечеловеческом смысле. У них ещё не было такого разговора. Ризли знает о характере Нёвиллета больше, чем показывает. Позже. Позже. Но сегодня… — Итак, отчет о бюджете, — отвечает Ризли. — Ничто так не сводит меня с ума, как математика, и я хорош в ней. — Я прекрасно разбираюсь в математике, — огрызается Нёвиллет, его терпение на исходе. Затем он морщится. — Я… прости. Я не хотел вымещать свой гнев на тебе. Просто… — Я альфа в твоём пространстве. Ты близок к гону. Я понимаю. — Ты не просто альфа… — Это не имеет значения, милый. Я собираюсь засчитать эти тревожные звоночки… — Это не тревожные звоночки, Ризли. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу… — Нёвиллет потирает лицо, проводя пальцами по носу, прежде чем ущипнуть себя за переносицу. Ризли напрягается. Ох. Ох. Аромат Нёвиллета становится более пряным, распутным и похотливым, если это не комплимент. Альфу Ризли это одновременно и радует, и раздражает, но тот факт, что Нёвиллет думает о нём, когда дело доходит до его гона, просто восхитителен. Обещание подчинения. Угроза погубить его в ответ, особенно во время гона. Ризли не может не думать о каждом возможном исходе, и каждый из них очень, очень привлекателен. — Понял. Всё… в порядке. Ага. Услышал. Как насчет того, чтобы… мы обсудили бюджет, а потом выпили чаю. Тебе ведь это понравится, верно? — Это кажется опрометчивым, учитывая обстоятельства. — Тогда никакого чая. Но работа… по крайней мере, с этим мы можем покончить. Тогда я не буду тебе мешать. Нёвиллет открывает рот. Он чуть не говорит что-то, слова вертятся у него на кончике языка, но затем его рот снова закрывается, запах снова меняется. Он борется с самим собой. Взвешивая все «за» и «против». Когти постукивают по столу. Ризли долго наблюдает за ним. Он тоже борется с собой. Его альфа также хочет заставить Нёвиллета уступить, прямо сейчас, когда его гон уже на горизонте. Альфа хочет успокоить судью и помочь ему пройти через это. Какая двойственность… но, ох, он может быть полезен, верно? Нёвиллету это понравилось бы, и облегчило бы его цикл. Это было бы… Пока еще слишком рано думать об этом. — Бюджет, — в сотый раз повторяет Ризли. Эта фраза кажется ему опорой. Он отрывает руки от дивана и подходит ближе. Один шаг. Второй. Нёвиллет не отстраняется. Он просто продолжает стоять у своего стола, впиваясь когтями в мелкозернистую древесину. — Мы можем с этим разобраться, да? — Ризли, тебе не нужно ходить вокруг меня на цыпочках. — Я знаю. Чувствую запах. Ты хочешь… Ну, ты хочешь. Я хочу. Возможно, в этом и проблема. Может быть, будет лучше, если мы разберемся с этим позже… — Нет. Ризли кивает. — Отлично, — говорит он. — Ладно, я… У нас всё получится. — Это всегда работа. Это… — Нёвиллет всё ещё пощипывает переносицу своего элегантного носа. — Твой бюджет утвержден. — Подождите, мы ещё недостаточно об этом поспорили. Это моя любимая часть. В этом отношении между ними всегда возникают разногласия, даже если Нёвиллет в конечном счёте уступает. Даже если на самом деле дело не в бюджете. Ризли никогда не просит многого, учитывая стоимость, что может потребоваться для запуска Меропид, о чём ему часто напоминает Нёвиллет. Игра в это всегда была интересной. Видимость приближающегося гона придала этому остроты. Ризли нравится опасность, нравится острый взгляд Нёвиллета, когда он, наконец, снова смотрит на него, убирая руку с лица. Он всё ещё там. В основном. Дракон сумел обуздать всё, что бушевало в нём, и его запах стал совсем чуть-чуть мягче. — Недостаточно поспорили? — размышляет Нёвиллет. — Мы не спорим. — Тогда обсуждения. И тебе они нравятся, эти перетягивания туда-сюда. Они означают, что наши встречи продлятся немного дольше. Выражение лица Нёвиллета становится нежным, когда он оценивает Ризли. - Наши встречи могут длиться столько, сколько мы пожелаем. Наши чаепития... — Сплошная работа и отсутствие развлечений делают день скучным, — перебивает Ризли. Он замолкает, потирая подбородок. — По крайней мере, мне кажется, я читал об этом в книге, которую ты мне как-то подарил. — Я ценю твои попытки успокоить меня. Ризли наполняется теплом изнутри. Его альфа всё ещё немного напряжен, в груди у него до сих пор немного горячо, но запах Нёвиллета приятен, несмотря на напряжение перед гоном. Судья хочет, чтобы Ризли был рядом. Он заставляет его чувствовать себя лучше, с каждым мгновением солоноватый аромат становится всё мягче. Ризли подходит ближе, ботинки цепляются за причудливый ковер, когда он огибает стол Нёвиллета. - Только оценили? - Герцог облокачивается на стол, дерево впивается ему в задницу. - Что за способ уязвить мужское самолюбие. - Ты... Ризли. - Шутка, — говорит герцог. Он нерешительно протягивает руку, и его пальцы останавливаются на уровне груди Нёвиллета. - Что там Сиджвин любит говорить? Я просто пошутил. Нёвиллет тихо фыркает. Он протягивает руку, чтобы взять Ризли за руку, поглаживая большим пальцем костяшки пальцев. — Ты всё равно пришёл. Несмотря на и её, и мисс Седэны предупреждения, ты всё равно пришёл. Даже несмотря на то, что я… - Он вздыхает, наклоняется вперед и притягивает руку Ризли к своим губам для долгого поцелуя. — Я беспокоился об этом. С тех пор как мы начали развлекать друг друга, я боялся приближения своего гона. — Тебе не нужно ничего объяснять. Поверь мне, я знаю. — Ризли понимает это лучше, чем кто-либо другой. Страдать из-за гона в Меропид, в окружении других альф, — это далеко не идеально. Он давным-давно научился справляться с этим в одиночку, запершись в своих комнатах. — Нет, нет, я… — Нёвиллет, кажется, впервые не находит слов. — Обычно я работаю даже во время гона. Здесь, в кабинете. Мне удается не обращать внимания на худшее. Ризли моргает в ответ, совершенно не удивлённый. - Но… сейчас?.. - подсказывает он, когда Нёвиллет не продолжает мысль. - Теперь я понимаю, что хочу провести его с партнером не по необходимости, а по желанию. О, хорошо. Ризли прочищает горло, его щеки краснеют. Герцог тоже это понимает. В последний раз он трахал себя кулаком с мыслями о Нёвиллете, что, надо же, немного неприлично. Но знать, что это чувство разделяют, чувствовать, как Нёвиллет трётся щекой о его костяшки, вдыхая его запах... Альфа Ризли при этом мурлычет. — Нёвиллет. - Его имя с трудом слетает с языка Ризли. Но Нёвиллет… ох, Нёвиллет. От него исходит приятный аромат, и он прижимается щекой к тыльной стороне ладони Ризли. — Прости, — бормочет судья, хотя у него нет причин извиняться. - Я не такой, как другие альфы, за исключением тех случаев, когда дело доходит до этого. - Это естественно — быть взвинченным. Нёвиллет ворчит себе под нос. Его ноздри раздуваются, когда он пытается успокоиться, вдыхая запах руки Ризли, которую всё ещё крепко сжимает. - Я не хочу быть таким раскованным. Я хочу… Я хочу... — Можно я тебя поцелую? Они поцеловались в ту первую ночь, когда Нёвиллет перевязывал ему руки. С тех пор они совершали и другие грязные поступки, но поцелуи... Ну, это не то, чему они часто предавались. Спать с другим альфой само по себе достаточно уязвимо, но поцелуи — это нечто интимное, эмоциональное. Ризли этого хочет. Владыки, он, блядь, этого хочет, но это практически невозможная тема для обсуждения, когда они всё ещё пытаются разобраться в своем дерьме с самого начала. Тем не менее, Нёвиллет эмоционален. На лбу у него выступили капельки пота. Плечи напряжены. Альфа Ризли хочет успокоить его, хочет ответить на вызов. Хочет сделать всё как можно лучше. Однако он пойман в ловушку: находится между тем, чтобы сдаться и подчиниться, или взять на себя ответственность. А Нёвиллет — альфа в гоне. Несмотря на многовековую практику, ему в любом случае будет трудно. Тот всё ещё чувствует запах руки Ризли, ощущает тепло костяшек пальцев щекой. Затем Нёвиллет наклоняет голову, чтобы прижаться лицом к ладони. - Смелый вопрос, — бормочет он, мягко поддразнивая, чтобы разрядить напряженную обстановку. - Ты так часто делаешь предложения Верховным судьям? - Только тем, кто делает мне предложение первым. - Ризли улыбается, а Нёвиллет расслабляется. — Ну же, будь милашкой. Дай я тебя поцелую. Нёвиллет фыркает, услышав ласковое имя, и его запах смешивается с легким раздражением. Только чуть-чуть. Он просто никогда не был склонен к такой неформальности, но, похоже, Ризли разрушает большинство этих хорошо установленных барьеров. Герцог наклоняется ближе. Берет Нёвиллета за подбородок, приближая его лицо к себе. Он знает этот взгляд, это полубезумное, остекленевшее выражение, когда жажда разжигает огонь в крови. У Нёвиллета ещё даже не начался полноценный гон. Он... Блядь, Ризли нравится, как он возбужден. Его альфа реагирует с такой готовностью. Он улыбается и сокращает дистанцию, прижимаясь губами к чужим. Нерешительное прикосновение. Едва заметный поцелуй, пока он ждет и оценивает реакцию Нёвиллета. Нёвиллет протягивает руку. Зарывается в лацкан пиджака Ризли, притягивая его ближе. Поцелуй становится глубже. Нёвиллет вздыхает у рта Ризли, приоткрываясь, и о, о... Это, думает Ризли, именно то, что ему было нужно. Утонуть во вкусе Нёвиллета. Стать тяжестью, пригибающей его к полу. Нёвиллет издает тихий причмокивающий звук, когда их рты соприкасаются. Хватка Ризли за рубашку не ослабевает, она крепко держит его там. Именно там, где хочет Нёвиллет. - Любимый, — шепчет Нёвиллет, переводя дыхание. - Я прожил так много веков. Пережил так много гонов, и этот, без сомнения, будет самым тяжелым. У Ризли острый слух. То, что его так называют, то, что Нёвиллет с таким глубоким пониманием откликается на его глупое ласкательное имя, пробуждает альфу Ризли. — Ну, мы можем… - Мы не можем, — прерывает его Нёвиллет. Он тихо вздыхает, внимательно обдумывая свои следующие слова. - Я знаю, о чем ты думаешь, и мы не можем. Только не без соответствующего разговора. Только не без подготовки. - У тебя есть полнедели, — отвечает Ризли. - Было бы лучше, если бы ты провёл это время со мной. - Несомненно, — соглашается Нёвиллет. - Но я боюсь… - Он сглатывает. - Я просто боюсь, вот и всё. В конце концов, Ризли. А пока вот это. Только это. Поцелуи — это хорошо. Ризли умеет целоваться, даже если его альфа кричит всем своим существом, что этого недостаточно. Он хочет большего, нуждается в большем. Хочет потреблять и быть поглощенным. Хочет... Это именно то, что Нёвиллет имел в виду, говоря, что они не могут. Инстинкты альфы — это дикие и непредсказуемые вещи в хорошие дни, и Нёвиллет сомневается в своей способности сохранять контроль в самые тяжелые моменты своей жизни. Ризли тоже. Герцог ненавидит свой гон, потому что в нём невыносимо бурлят гормоны. А Нёвиллет не просто другой, он совсем другой. - Только это, — соглашается он, тихо обещая. - Мы можем сделать именно это. Немного, чтобы разрядить обстановку. Работа закончена? Можно я ещё раз тебя поцелую? Нёвиллет смеется над этим, прежде чем наклониться вперёд. И они целуются, и целуются, и целуются, соприкасаясь губами, и облизывая губы друг друга. На вкус Нёвиллет как океан, как альфа, такой совершенно его. И это отвлекает, но это хорошее развлечение. Задница Ризли болит от того, что в неё врезается острый край стола, но он может думать только о том, чтобы попробовать ещё, ещё. Это вкусно. Это поможет. Аромат Нёвиллета острый, божественный, до боли возбуждающий — но и только. В нём нет напряжения, только неотфильтрованное желание, которое Ризли впитывает, как губка. - Идеально, — бормочет он. - Боги, ты само совершенство. Вот так, милый. Бери, что хочешь. Опасное предложение, но Нёвиллет не отступает. Вместо этого он подводит Ризли к одному из диванов. Они устраиваются поудобнее, прижимаются друг к другу и целую вечность целуются, а время чаепития плавно переходит в поздний вечер, и так далее.