Если я не помню себя

— Это кто? Лэйн почти не знала Амира — да, честно говоря, она его вообще не знала. Но сразу было ясно: он не рядовой, безымянный солдат. Парень служил в элитном отряде, на который полагался «Адам». Так что безразличие профессора ударило, словно толчок в грудь — и Лэйн поймала себя на том, что ищет оправдание. Не профессору. Себе. “Ещё одно напоминание о том, что во время апокалипсиса человеческая жизнь не стоит даже упоминания. Особенно — её отсутствие.” — Погрузившись в свои мысли, Лэйн и не сразу заметила, как женщина резко посмотрела на неё. — Надо же… Донован подошла ближе, прищурилась и слегка наклонила голову. Лёгкий, едва ощутимый страх пробежал по Лэйн, заставляя её замереть. — Да, это точно ты. Та девчонка, что ошивалась возле Ллойда, — произнесла профессор с едва заметной насмешкой, делая длинную затяжку и выдыхая дым прямо в лицо Лэйн. — Наш милый юный криптограф. Лэйн сделала полукруг шагов вокруг Донован, соблюдая дистанцию — такую, чтобы ветер уходил в другую от неё сторону. — Да. Я тоже хорошо вас помню. Слова прозвучали ровно, почти естественно, но в этой фальши сама Лэйн не знала, врёт ли полностью. Она не помнила ничего, кроме отдельного образа — слишком комично-строго выстроенного, чтобы быть правдой. Тем более что многие элементы этого образа сформировались уже после того, как Дмитрий нашёл её возле разлома. — Да? Как интересно… — в глазах Донован на мгновение вспыхнуло пламя, но тут же осело глубоко на дне голубых глаз. — Нам обязательно нужно познакомиться поближе. Лэйн на короткое мгновение привлекла внимание профессора, но тот интерес быстро угас. Донован снова повернулась к отряду, её взгляд стал оценивающим, холодным, и бровь едва заметно выгнулась: — Так в чём проблема? Почему их ещё не пропустили?

***

— Ясно. С виду ты и правда в полном порядке. А что с головой? — Донован сделала паузу, оглядывая Лэйн. — Какая-то ты заторможенная. И на раздражители почти не реагируешь. Профессор взяла одежду и уже собиралась протянуть её криптографу, но внезапно передумала — отдёрнула руку и медленно сжала пальцы, дёргая челюстью. Взгляд её опустился в пол; было видно, как она что-то взвешивает про себя, подбирая слова. — Дмитрий говорит: ты не помнишь прошедшие три года…— произнесла она, всё ещё не поднимая глаз. У Лэйн внутри что-то глухо сжалось. Не боль — скорее пустота, холодная и вязкая, как провал без дна. Эти «три года» существовали для неё лишь в чужих интонациях и ракурсах. Ничего своего — ни образов, ни чувств, ни даже тени воспоминаний. Только ощущение, будто у неё что-то отняли, а она даже не знает, что именно. — Не помню, — сухо ответила Лэйн, сильнее сжимая себя руками, пытаясь хоть немного согреться. — Мне холодно. Но Донован и не думала отдавать одежду, Лэйн не осмелилась просить ещё раз. Простояв так ещё с полминуты, профессор с усилием заставила себя поднять взгляд и смотреть ровно в глаза Лэйн. — Но ты сказала, что хорошо помнишь меня, — её взгляд на мгновение скользнул в сторону, но почти сразу вернулся к Лэйн. — Насколько хорошо? Бровь Лэйн дёрнулась вверх резким, неконтролируемым движением. Внутри вспыхнуло раздражение: не от самой Донован, а от этого тона, от попытки вытащить из неё то, чего попросту не существовало. Её спрашивали о воспоминаниях так, будто она их прятала, а не потеряла. — Сибирь я помню лишь смутными фрагментами, а жизнь перед базой… я… не важно. Она на секунду замолчала, словно решая, стоит ли продолжать, затем всё же добавила — с заметной, колкой ноткой: — Ты всегда обходила меня стороной. И книгу. Мне тогда казалось, что это было частью вашего с генералом Ллойдом договора. Лэйн намеренно сделала акцент на книге. Она не помнила, когда и как в её сознании укоренилось это понимание, но знание о том, что Донован не выносит — а может, даже боится книги, засело в голове глухо и надолго, как нечто интуитивное и потому особенно тревожное. Мысль о том, что такая женщина, как Донован, испытывает страх перед той самой книгой, с которой Лэйн порой засыпала, прижимая её к груди, вызывала странный диссонанс. Профессор протянула вещи. Для Лэйн стало неожиданностью, что среди них было не только то, что она принесла с собой. Ткань показалась чужой, непривычной — слишком тёплой, слишком заботливо подобранной. — А это что? — Подарок. Половина коридоров у нас пробиты, не ходи тут в лёгкой одежде. Донован уже отошла к двери, словно разговор был исчерпан, но вдруг остановилась, задержав руку на дверной ручке. — Сегодня отдыхай, а с завтрашнего дня садись за работу. Она ловко упёрлась в дверной косяк и, не спеша, достала очередную сигарету — предлог остаться ещё на несколько затяжек. Дым лениво поднялся вверх, заполняя пространство тягучей паузой..

***

— Ну и что вы тут устроили? — спросила профессор, лениво скользнув взглядом по Пилеону. Лэйн вытерла кровь с губы, попыталась подняться на ноги, но рухнула в кресло. Донован подошла ближе, встала рядом и, не спрашивая разрешения, перехватила Лэйн за подбородок так же, как и в купальне, осмотрела её личико и небрежно отпустила, закатывая глаза. Каин едва удерживал распиравшегося от ярости демона. Тело Пилеона было напряжено до предела; он вгрызался взглядом в пол, задыхаясь от злобы и ненависти. Затем он резко вскинул голову, окинул отряд обезумевшим взглядом и зашипел: — Святоши! А сами покрываете своего гене… Анхея резко пнула демона в живот. Пилеон захлебнулся кашлем, согнувшись пополам. Она наклонилась к нему и громко, без лишних слов, произнесла: — Хватит. Лэйн сидевшая к ним ближе остальных, услышала еще и шепот ангела. — Не говори то, о чем пожалеещь. Демон оскалился, глядя на сдержанное лицо Анхеи, но затем задышал ровнее. Сомкнув губы и отвернувшись к стене, он замолчал, так и не выдав тайну Дмитрия. — Долго ещё ответа ждать? — уже недовольно спросила Донован, усаживаясь на подлокотник кресла и невзначай задевая рукой плечо Лэйн. Лэйн прикусила язык, заставляя себя не отвечать сразу. Слова требовали точности. Она не собиралась подрывать доверие внутри отряда: свои цели Лэйн могла выполнить только при поддержке всех его членов. Раскол между бессмертными и людьми сейчас был ей невыгоден. Потому чисто из эгоизма она не стала раскрывать демона с поличным. — Ничего, — наконец сказала Лэйн, пожав плечам, — Он просто вдруг вспылил на пустом месте. Анхея, не ожидавшая, что Лэйн соврет, облегчен выдохнула. — Да ну? Вот это характер, - Донован пристально посмотрела на разбитую губу девушки, - Хорошо, что все в порядке. Женщина хитро улыбнулась, но давить не стала. Пилеон рванулся, пытаясь вырваться из хватки Каина, и, перекосившись от злости, впился взглядом в профессора. В этом взгляде было слишком много ярости и голая, необузданная ненависть, обращённая прямо к ней. — Где Ада? Что вы с ней сделали?! — Лицо его налилось тёмным, болезненным румянцем. — Это её комната! — Так вот в чём дело, — Донован вздохнув и продолжила тем же сухим тоном: — Ада не вернулась со своего первого задания. — Что?.. — Пилеон обмяк в руках Каина и медленно осел на колени, будто из него разом вынули кости. Кроме профессора и демона, никто не подавал голос. Воздух в комнате стал плотным; все замерли, наблюдая, как диалог разворачивается сам по себе. Лэйн сидела вполоборота к Донован, почти машинально занимая её сторону — не из обиды на Пилеона, а из понимания того, как здесь работают правила. Но и это понимание не гасило в ней сопротивления: она не хотела принимать ничью сторону и не желала ей доверять. — Она же ещё ребёнок! Вы сами не брали её! Что за чушь… Да она бы никогда… — Она бы никогда что? — перебила Донован. — Не бросила тебя одного? Демон открыл рот, но слова так и не сорвались с губ. — А она и не бросала, — продолжила профессор. — Это сделал ты. Лэйн показалось, что уголки губ Донован едва заметно дрогнули, но та тут же хрустнула челюстью, не позволив себе усмешки. — Если бы ты так хотел защитить девочку, сделал бы всё, чтобы вернуться с миссии раньше. Нашёл бы книгу, носом бы землю рыл, — добавила она, — Но что-то я сомневаюсь, что такой, как ты, на это способен. Профессор откинула голову и посмотрела на демона ещё более свысока. — Ждал, пока всё сделают за тебя, и надеялся, что тут она будет действовать так же. Она сделала нарочитую паузу, позволяя словам медленно, ядом расползтись в сознании Пилеона. В этот момент напряжение в комнате достигло своего пика. — Ребёнок оказался смелее тебя, Пилеон. Это ты вынудил её. Ты бросил её. Донован медленно поднялась с кресла, подошла к демону ближе и наклонилась так, чтобы её полушёпот звучал так же вкрадчиво, как его собственный внутренний голос. — Это ты виноват в её смерти. Смотря на происходящее, было трудно понять, кто здесь настоящий демон. Лэйн стало противно: ещё сегодня утром профессору было плевать на то, что она отправила одного из своих на верную смерть, а теперь та прилюдно обвиняла Пилеона, играя на его горе, словно это была сцена для зрителей. Лэйн ненавидела подобные манипуляции и с трудом могла постичь, как такой тиран умудряется заключить свою жестокую сущность в человеческую кожу. Пилеон окончательно затих. Он больше не дёргался и не сопротивлялся. Каин отпустил его и выпрямился, а тёмная фигура демона так и осталась лежать на полу неподвижно. Чиркнув спичкой о коробок, Донован снова закурила, не утруждая себя вопросом разрешения — у формальной хозяйки комнаты. Огонёк на мгновение выхватил её лицо из полумрака; мышцы лица дёрнулись, почти незаметно. — Ну всё, достаточно. Расходитесь, — выдохнула профессор вместе с дымом. Бессмертные молча покинули комнату, волоча за собой Пилеона. Отряд с пустыми, потухшими взглядами смотрел им вслед, пока фигуры окончательно не растворились в коридоре. Генерал сделал шаг вперёд, явно собираясь что-то объявить, но Донован небрежно махнула рукой, даже не повернув головы. — Потом. Сейчас уходите. Нам с Лэйн нужно поговорить. В комнате остались лишь они двое. Лэйн по-прежнему тихо сидела в кресле, наблюдая, как Донован методично докуривает вторую сигарету. Профессор, затушив окурок об пол, молча вышла из комнаты. Лэйн проводила её взглядом до закрывшейся двери. — Красноречивый диалог, профессор, — произнесла она уже в пустоту. Держась за стену, Лэйн медленно дошла до противоположного края комнаты и рухнула на кровать, позволяя телу наконец потерять напряжение, которое всё это время держало её в кресле. Не прошло и пяти минут, как дверь снова отворилась. Лэйн с тяжёлым вздохом упёрлась на локти, тяжелым взглядом оглянув комнату. — Сядь, — приказала Донован, держа в руках подобие аптечки. Лэйн подчинилась без слов. Профессор обработала ссадины на её шее и лице. Когда ватка, пропитанная перекисью, коснулась разбитой губы, Лэйн тихо зашипела от боли. Донован в ответ лишь сильнее сжала её подбородок, не позволяя отстраниться. Закончив, женщина плотно закрыла флакон с перекисью и ещё раз внимательно осмотрела Лэйн. — Ты в порядке, — заключила профессор, опускаясь в то самое кресло, которое Лэйн покинула несколько минут назад. В ответ последовал лишь короткий кивок. Криптограф снова откинулась на кровать, заранее обрывая возможный зрительный контакт. — Расскажешь правду? — продолжила Донован. — Чем же ты так разозлила демонёнка? Она закинула ногу на ногу и с безразличием оглядела комнату, задержав взгляд на паутине в углу. — Уже. Лэйн не видела профессора, но по короткому, сухому смешку поняла всё без слов: Донован наверняка закатила глаза — тем самым жестом усталого раздражения. — Он тебя так сильно огрел? Смотри-ка, совсем отмороженной стала., — заметила она и, не делая паузы, добавила: — Не переживай насчёт личика, заживёт. Хотя… есть о чём переживать, есть что терять. — Это комплимент? — казалось, она обращается не к женщине в комнате, а к потолку, цепляясь взглядом за трещину в штукатурке, словно там было больше смысла, чем в разговоре. — Спасибо. Профессор приоткрыла рот, будто собираясь что-то сказать, но в последний момент передумала. Уголок губ дёрнулся — не улыбка, скорее тень насмешки. Лэйн восприняла сказанное как комплимент, и это, по-своему, позабавило Донован. Разговор дальше не клеился. Донован осталась сидеть в кресле, уставившись в одну точку, медленно и выверенно перебирая сигареты в портсигаре, а в голове у неё, вероятно, роились мысли. Лэйн же не возражала против этой безмолвной компании. — Не засыпай в одежде, — бросила женщина напоследок, не оборачиваясь покинула комнату.

***

2 сезон 4 серия. Библиотека.

— Ты же не об этом хотел сказать. Не уходи от темы, я быстро теряю концентрацию. — Вы почувствовали, как этой ночью нас тряхануло? Все в зале напряглись и едва заметно наклонились вперёд, внимательно вслушиваясь в доклад Грега. Только Донован сохраняла расслабленный вид и лёгкую насмешливую улыбку. — Я не мог понять, что это могло быть, — продолжил Грег, сделав небольшую паузу, чтобы набрать воздух, — но ответ один: сейсмическая активность. До нас дошла лишь короткая волна, эпицентр был далеко. — Ты ничего не перепутал? — с закатанными глазами спросила профессор. — У нас за окном не стоит парочка вулканов. Оксфорд скорее провалится под землю, чем начнёт трясти на ровном месте. — В том-то и дело. У нас нет предпосылок для сейсмоактивности. Однако она вдруг появилась. Грег повернулся к Донован. На его лице была спокойная, хладнокровная уверенность в собственной правоте. Это выражение крайне не понравилось профессору, но оспаривать то, в чём Грег разбирался лучше, она больше не стала. Много раз в молодости из-за собственной уверенности она обжигалась в подобных ситуациях. Тем более сейчас ей была известна информация, не предназначенная для всех ушей. — Вам же поступил утром доклад о том, что один из близлежащих городов пал? — громкий смешок профессора на секунду оборвал Грега. — Резкий наплыв отродий, верно? Женщина выдохнула струйку дыма и вновь усмехнулась. Выдерживая паузу, она обдумывала, стоит ли посвящать присутствующих в курс дела. — Стерто до основания: никто не выжил. Твари отлично постарались, — Донован удерживала сигару губами, а рукой лениво провела по брови, словно размышляя одновременно о событиях и о реакции слушателей. Лэйн успокаивающе поглаживала руку Анны переваривая новую сейчас информацию. Когда Донован убрала свою руку от лица то увидела этот малый контакт между девушками и рефлекторно сжала мышцы челюсти и разжала их когда Лэйн вновь посмотрела на Грега. — Я достал некоторые общие сводки по сейсмоактивности в нашем регионе и наложил на карту разломов, — Грег ткнул пальцем в карту на столе, — Знаете, в каких местах фиксировались самые сильные колебания? В самом центре трещин. — И мы узнаем об этом только сейчас? То есть за прошедшие три года ни одному гению не приходило в голову просто наложить друг на друга карты? — вмешался Ноа. Грег перевел взгляд с карт на него и кратко кивнул, разделяя его мнение. — Раньше это было незаметно. Толчки уходили слишком глубоко, чтобы их можно было с чем-то связать. Всё изменилось после трещины на Луне, — Грег скользнул взглядом к окну, будто пытаясь разглядеть её в дневном небе. — Колебания усилились и с каждым разом возникают всё ближе к поверхности. Если так пойдёт и дальше, вся планета превратится в пороховую бочку. Нам нужно торопиться с переводом, иначе скоро весь свет заполнят толпы отродий. Донован коротко кивнула Грегу, и тот вернулся на своё место рядом с Лестером. Заняв позицию у доски, женщина медленно обвела отряд взглядом. Прежде чем она заговорила, её челюсть неприятно хрустнула и едва заметно сместилась. — Что ж, вот вам ещё несколько «хороших» новостей, — саркастическое начало не сулило ничего утешительного. Профессор продолжила: — Первая: из-за наплыва людей к Оксфорду формируется чертовски крупный очаг заражения. Сейчас он пылесосит Восточную Европу, но это лишь вопрос времени. — В тот момент, когда очаг подойдёт к городу, он будет настолько огромным, что сотрёт нас с лица земли. Как вам такое? Надеюсь, воодушевляет, — Донован вновь насмешливо оглядела всех присутствующих, но задержала взгляд на Лэйн. — Может, нас спасёт восставший из мёртвых криптограф… или какое-нибудь божественное вмешательство. Она говорила с привычной долей иронии, почти лениво, но за этой насмешкой всё же просматривалось нечто большее. Донован и впрямь допускала эту мысль — не как веру, а как последний, неловкий шанс, за который разум цепляется тогда, когда все прочие расчёты уже не сходятся. — Вторая новость: Грег прав. Один из ближайших к нам городов потерян. И это скажется на нас не лучшим образом, — Лэйн показалось, что впервые в голосе Донован прозвучали нотки разочарования. — Мы поставляли туда спецоружие в обмен на крупы и прочую мелочёвку. Короче… с едой теперь будет туго. Женщина затушила сигарету прямо о край доски и уже собиралась продолжить, но вдруг остановилась и с лёгким удивлением посмотрела на отряд — так, словно только сейчас вспомнила нечто второстепенное, почти не стоящее упоминания. — А, да. И ещё, — она усмехнулась. — Ночью кто-то вывез из лаборатории все остатки «Адама». Даже удивительно, что за всё время существования базы никому не пришло в голову украсть их раньше. Лэйн внимательно следила за её мимикой, разбирая каждое движение, каждое едва заметное напряжение мышц. Донован действовала выверенно — слишком выверенно. Даже удивление выглядело гиперболичным, нарочито подчеркнутым, словно нарочно обесцененным. Лэйн прекрасно помнила, как однажды генерал Ллойд заметил, что, не зная ничего о «Сибири» и её проектах, он бы решил, будто Адам — сын Донован. И потому это показное равнодушие выглядело фальшиво. Слишком фальшиво, чтобы быть искренним. — Я пока не знаю, когда мы сможем сделать новую партию, так что будьте осторожны, — Донован разочарованно покачала головой. Закончив речь, женщина спустилась. Она поманила за собой Дмитрия, Грега и Анну. Поднявшись, все они проследовали за ней. Донован на мгновение задержала взгляд на Лэйн. Она сощурилась, словно напряженно думала о чем-то. Затем взгляд скользнул к остальным, и профессор развернулась, выводя их из комнаты. Криптографа накрыло странное чувство, будто она проспала не просто ночь, а целый пласт событий. Лэйн не понимала, как за несколько часов мир вокруг успел так плотно сместиться, обрасти новыми потерями и угрозами. Всё происходящее слишком быстрым, слишком красочно для одного рассвета. Таков был темп жизни в Оксфорде — рваный, беспощадный, подчинённый воле профессора Донован. Неосознанно Лэйн провела параллель с «Сибирью»: вокруг генерала Ллойда события точно так же закручивались в тугой узел, не оставляя времени на осмысление — лишь на выживание.