Симфония Милкомеды

      Андромеда замер на пороге открытой террасы. Зрелище, которое открылось его взору, заставило бы любое смертное существо содрогнуться от первобытного ужаса.       Млечный Путь стоял спиной к нему, и его фигура сейчас казалась огромной, монументальной и пугающей. Золотые нити его греческого хитона потемнели, превратившись в тяжёлый, почти чёрный шлейф. В его руках, объятая гравитационным пламенем, медленно угасала крошечная карликовая галактика. Её звёздные скопления испуганно пульсировали, пока Млечный Путь безжалостно и уверенно втягивал их в своё ядро, забирая чужую массу и силу себе. Его лицо, обычно скрывающее заносчивость за мягкостью к любимому, сейчас было холодным, хищным и сосредоточенным. Это был истинный лик космического тирана.       Андромеда не шевелился. В его нежных голубых глазах не было ни капли осуждения, страха или отвращения. Он знал законы Вселенной: сильный поглощает слабого, чтобы расти и жить.       Когда последняя искра малой галактики растворилась в груди Млечного Пути, тот тяжело, прерывисто выдохнул. Его плечи опустились, а аура всё ещё взволнованно искрила остаточной энергией чужих светил. Он медленно обернулся и замер, заметив присутствие партнёра. «Только не ты, — искра паники прошила его ядро быстрее, чем луч пульсара. — О боги, только не сейчас».       Млечный Путь почувствовал, как внутри всё сжалось от непривычного, удушающего страха. Он, гордый и заносчивый владыка миллиардов систем, который никогда ни перед кем не оправдывался, вдруг ощутил себя пойманным с поличным. В его мыслях закружился хаос: «Он возненавидит меня. Мой нежный, чистый Андромеда… Теперь он видит во мне лишь безжалостного монстра, пожирающего чужие миры. Он отступит. Он испугается моей гравитации».       Ему отчаянно захотелось спрятать свои руки, всё ещё окутанные шлейфом тёмной, только что поглощённой силы. На мгновение в его глазах промелькнула тень редкого для него замешательства и уязвимости. Он застыл, ожидая, что Андромеда в ужасе развернётся и уйдёт. Но Андромеда лишь мягко улыбнулся. Без колебаний он сделал шаг вперёд, ступая по мраморным плитам, и подошёл вплотную.       Млечный Путь по-прежнему не двигался, боясь даже вздохнуть, чтобы не обжечь чужого и хрупкого спутника остатками дикой энергии. Однако Андромеда просто протянул руки и уверенно обнял его за широкие плечи, прижимаясь всем телом и пряча лицо на его груди, где всё ещё утихал гравитационный шторм. — Ты видел это: низким, глухим голосом произнёс Млечный Путь, всё ещё боясь обнять его в ответ. — Видел: Тихо отозвался Андромеда, крепче сжимая объятия и делясь своим бесконечным спокойствием. — И я не боюсь твоей силы, любовь моя. Это твоя природа. Ты должен расти, чтобы мы встретились равными. Все страхи и сомнения Млечного Пути мгновенно испарились, сменившись оглушительной волной облегчения. Вся его заносчивость, вся хищная броня осыпались прахом. Он собственнически, с неистовой благодарностью прижал Андромеду к себе, зарываясь лицом в его сияющие голубые волосы. Его руки дрожали от переполнявших чувств. «Он принимает меня. Всего меня», — пронеслось в его облегчённом сознании. — Я люблю тебя: Прошептал Андромеда, поднимая голову и преданно заглядывая в потемневшие глаза партнёра. — Люблю тебя любым. И когда ты даришь мне нежность, и когда ты забираешь чужие миры. Млечный Путь ничего не ответил, но его глубокий, трепетный поцелуй в губы Андромеды сказал больше любых слов. Это была клятва верности от чудовища, которое готово уничтожить всю Вселенной, но никогда не причинит вреда своему единственному сокровищу.