Без шансов

Зонтик не очень любил горечь. Кто в самом деле любит есть или пить что-то горькое? Когда из раза в раз кривишься и отплеваться не можешь. Однако сейчас казалось, что он вечно готов давиться горечью, ради того, чтобы просто насладиться. Насладиться ещё несколько мгновений, десяток минут, пару часов, а может, даже, несколько дней. Но с этой же горечью приходилось давиться и слезами, задыхаться в несчастье от того, насколько никчёмно он порой себя ощущал. В этом не было его, Ромео, вины, это всё Зонтик, так? А может была? Для него Зонтик старался, изо всех тянулся, чтобы просто выглядеть лучше, вести себя уверенней, обещать и делать невозможное. Он не просил, не ожидал, он был любим и любил. Кажется, это личные проблемы Зонтика. Так? А потом Зонтик собирал себя в кучу, шёл умываться, собираться и снова на встречу с ним, ощущая ускользающий из пальцев шанс. Время так неумолимо шло и с каждой новой встречей, он ощущал, как Ромео всё дальше и дальше. Эти отдалённые намёки легко для него считывались. Но принять их? Зонтик не был готов. Глядя вслед, Зонтик мог лишь беспомощно пытаться не расплакаться. И тем самым был более обычного испуган, когда рядом послышался голос. Мягкий, почти такой же завораживающий, и более интересный, чем всё то, что могло слететь с любимых губ. Зонтик всегда знал, что был не единственным, потому что это очевидно. Ромео был привлекателен, до дрожи в коленях, до красных щёк, до потных ладоней. Близок к тому совершенству, что многие ищут в других людях. Он был прекрасным не только внешне, но и внутренне. И это огорчало почти также, как и то, что Ромео уже ускользал, уже был далеко. Будто терялся не дорогой сердцу человек, а вместе с ним уходила и часть самого Зонтика. А Джокер... Оказался интересным. Другим. Таким понимающим, он словно знал все стадии того, как проходит разрыв с Ромео. И с этим так легко вписался в раздрай жизни самого Зонтика. Много говорил и советовал, это почти помогало. У них был одинаковый печальный тоскливо-влюблённой взгляд вслед Ромео. Это было так странно, потому что искры ревности внутри погасли в мгновение. Кажется, Зонтик был слишком эмпатичным, чтобы начать ревновать. Тем более ревновать нужно было не из-за Джокера, Ромео же не к нему возвращался. И даже если бы к нему, то Зонтик всё равно ощущал то же в Джокере, что проживал сам. Джокер мягко вторгся в его жизнь. Казалось бы зачем? Для чего ему это? Но он мягким движением вытащил метафорическое лезвие из рук, выбросил из головы мысли о том, чтобы попробовать угодить ещё раз. Угадывал мысль Зонтика о Ромео ещё до того, как сам Зонтик хотя бы пытался озвучить. Не глядя на разницу их положений, они словно были отражениями состояний, просто Джокер уже прожил, а Зонтик только начал. Зонтик выжег свои волосы плойкой, в попытке выпрямить, и это было... Ужасно, больно от того, что труды любимого человека так легко было испортить. Волосы ведь даже не выпрямились, лишь стали больше похожи на солому. В тот момент стало ясно, что Джокер когда-то сделал тоже самое со своими. Ромео научил их правильно ухаживать за кудрями, но это было так легко разрушить, сладость смешалась с горечью. Зонтик попытался казаться не таким ранимым, эмоциональным. И всё это уже было в Джокере. И это ни капли не помогло, потому что идти по чужому сценарию казалось страшным. Но кто же время это успокоило панику, ведь рядом оказался тот, кто поможет сориентироваться в ошибках, сделать их менее болезненными. А ещё страшнее стал, когда, Джокер озвучил монолог из головы Зонтика, ведь думал так сам, не те слова, но тот же посыл. Всё расплылось перед глазами, потому что они знали, что всё это без шансов, нет даже малейшей вероятности, что расстояние между Ромео и кем-то них сократиться. Подтверждение случилось в ближайшее время, Ромео ушёл, ушёл и не сказал ни слова. Исчез в какой-то момент. Конечно он обговорил всё, но это всё равно ощущалось, будто раз и человека больше нет. Зонтик продолжал оборачиваться на похожие образы в толпе и видеть его издалека, боясь подойти. Прочувствовать всё то, что чувствовал Джокер казалось невозможным. Но кажется, он совершил невозможное. В какой-то момент внутри взыграла ярость, потому что это виноват Джокер. Ведь как можно было предсказать столько вещей? Это наверняка что-то из самоисполняющихся пророчеств. Но это глупо, потому в любом случае дело шло к расставанию. То, что Ромео не стал тянуть ещё дольше уже было чудом для него. Это пришлось принять и вернуться к тому, что Джокер станет частью его жизни. Ведь нужно как-то выбираться из этого состояния? «Попытай счастья сам, а у меня без шансов.» прозвучало как-то в тишине, стоило спросить, что же всё же делать дальше. Здесь знания Джокера обрывались и Зонтик внезапно понял, что дальше... Его очередь вести Джокера за руку, чтобы они окончательно могли вырваться из, если не любви, то зависимости к Ромео.