Согреть вампира

Спелл неловко выгибается, пытаясь занять более удобное положение и не потревожить своего партнёра. Во сне Валентин напоминает кота — правда, сравнение скорее не лирическое и речь не о милом котёнке, а о бешеном животном из джунглей. Засыпают они по всем традициям сахарной парочки в обнимку, а спустя пару часов Киран уже бешено ворочается, толкается и пинается, кряхтит и разбрасывает во все стороны конечности, даром что не родственник Френки. Спеллдон бы искренне хотел умилиться заброшенной на него руке, если бы она не прилетала ему на живот как ракета с радиоактивным ускорением со всей силы. Но не то чтобы он недоволен или собирается жаловаться — вместо этого хочется засмотреться на спящего Вала, растрёпанные волосы, приоткрытый рот и подрагивающие ресницы. Спелл вообще любит его рассматривать в любой момент времени, с каждым новым взглядом находя новую деталь для любования. Валентин отвечает тем же, и полные восхищения глаза всегда хаотично бегают по лицу Спеллдона, не зная, за что зацепиться, потому что каждая чёрточка кажется слишком красивой. Порой Валентин в спонтанный момент времени обхватывает обеими руками любимое лицо и беспорядочно целует лоб, глаза, уголки рта, подбородок. Аккуратно придерживает чуть подрагивающими пальцами, словно боится, чтот тот растворится в любую секунду. Его лёгкая тревога передаётся через кожу искорками, и Спелл всегда безошибочно распознаёт её. — Эй, — мягко шепчет он, перехватывая запястья Валентина и усаживая к себе на колени. — Всё в порядке? — Да, — Вал отвечает тихо в тон ему, позволяя себя обнять и прижать к груди, — просто задумался, что ты слишком красивый, — смешок выходит немного нервный от неловкости, и, не зная, куда лучше спрятать глаза, Валентин утыкается лицом в шею Спеллдона. Руки взлетают вверх, огладив плечи, и путаются в кучерявых волосах. Спелл щурится от удовольствия, наслаждаясь лёгким щекочущим ощущением на шее от чужого дыхания. — Кто бы говорил, — он сжимает Вала крепче, но всё ещё осторожничает, боясь ненароком сломать что-то худощавому и более миниатюрному вампиру. Они обнимались бессчётное количества раз и часов, Спелл уже успел выучить приятное ощущение, когда кожа Кирана из ледяной начинала понемногу теплеть в местах их соприкосновений. На уроках страхотомии мало что рассказывали об эмоциональных вампирах, так что всё приходилось изучать на личном опыте. О том, что Вал питается не кровью, а чувствами, было известно давно, и логично, что в своих наконец-то счастливых отношениях он перестал чувствовать тянущий голод в низу живота, который неотступно преследовал его столетиями. Более забавным оказалось открытие, что озноб и холод тоже не были его постоянными спутниками. Валентин упивался умиротворением от осознания искренней любви, поглощая эмоции от этих отношений жадно, как дорвавшийся до сметаны кот. Научных исследований они, конечно, не проводили, но любая клетка в организме, потребляя питательные вещества, вырабатывала энергию. Видимо, по такой же логике организм Вала, наконец получивший полноценную пищу, стал генерировать тепло. До температуры, прости господи, живого человека Киран не нагревался, но Спелл чувствует особую гордость, когда в его объятиях тот перестаёт испускать могильный холод. Вообще-то вся эта ситуация не давала покоя Спеллдону, ему хочется узнать больше и даже провести полноценный анализ, но Валентин его энтузиазма явно не разделяет, от попытки обсудить науку его неудержимо клонит в сон. — А что, если есть другие способы помочь твоему организму выработать тепло? — Спелл, я не атомная ГЭС, — Вал приспускает очки с переносицы с изрядной долей скепсиса в голосе. — Я понимаю! Но вдруг можно ещё как-то тебя согреть, чтобы тебе меньше приходилось мёрзнуть? — Лучше бы ты во время просмотра “Сумерек” спрашивал, почему я не свечусь как Эдвард Каллен и не генерирую миллионы по факту бытия вампиром. — А это идея… — Боже, Спелл, — Киран беззлобно посмеивается, занимая комфортную позу на коленях у любимого, обхватывая его обеими ногами за пояс. — Вообще-то у тебя есть способ меня согреть, помимо еды, и ты его знаешь. От ощущения более тесной и почти интимной близости в этой позе у Спелла на мгновение перехватывает дыхание, и он абсолютно бесстыдно пропускает мимо ушей последние слова не в состоянии сосредоточиться на речи, когда Вал так тесно жмётся к нему. На его лице замирает такое искреннее выражение щеночка-невдуплёныша, что в глазах почти становятся видны кружочки загрузки и system error. Валентин смеётся уже в полный голос и перехватывает Спеллдона за шею, мягко, но настойчиво притягивая ближе к себе. — Целуй, — шепчет требовательно, подрагивая от нетерпения. — Сможешь целовать меня несколько часов подряд, тогда, может, узнаешь, как ещё можешь меня согреть, — он прижимается ещё ближе, провокационно глядя прямо в глаза. У Спелла голова идёт кругом от жара — и речь совсем не о температуре в комнате. — Слушай, Вал, — он многообещающе хрипит не в силах совладать с севшим голосом, а потом резко теряет все слова и умение в связную речь, засмотревшись в глаза напротив. — Всё что захочешь, — и он наконец даёт скопившемся под кожей напряжению прорваться, целует — глубоко, жадно, горячо и с полным намерением не отпускать Вала из своих рук в ближайшие пару часов.