Welcome to Doyd
4 июня 2026 г., 09:56
Доуд.
Город расположился на самой окроине Доминики. Государство находиться на солнечном, светлом острове, все города и районы острова пропитаны нежными солнечными лучами и приятным запахом морской воды. Но Доуд это совершенно иное место. Городок находиться на самой окраине острова. Именно над ним всегда сгущаются тучи, чернее обычного, именно здесь вместо морского аромата, лишь горький табачный запах. И именно эту часть государства местная элита окупировала под свои «развлечения». В центре каждую ночь проходят ночные автогонки, воруют девушек, убивают прохожих. Разбалованные дети богатых родителей давным давно перестали видеть черту. Администрация в курсе, что творится в городе, они давно «продали» территорию и безопасность жителей богачам. Но дабы почистить репутацию перед высшим правительством, была открыта школа фигурного катания. Огромные ледовые площадки, новейшее оборудование, все удобства, лишь бы собрать всех именитых спортсменов в одно место и выдать их за своих.***
Утро. Холодный ветер бьёт в форточку, заполняя комнату мерзким холодом. Кончики носа и пальцев давно задубели. Единственное спасение — теплое пушистое одеяло, в которое все плотнее старалась укутаться девушка, желая поспать еще пару часов. Но будильник зловеще прозвенел. 6.30. Рука нехотя откинула одеяло в сторону, зной мигом пробежал по телу. Ноги нырнули в теплые тапочки, они были смешны. Ярко розовые, пушистые, обсыпанные блестками и с дурацкой мордочкой на носах. Наверное единственное, что могло повеселить Дашу. Город за окном становился с каждым разом все мрачнее, все противнее. Утренний туман затянул улицы, превратив их в лабиринт из мусора и луж, из окна тянул запах сырости и сигарет. А где то в далеке уже тарахтел двигатель очередного мотоцикла. — Как же я заебалась —. Пробурчала Садкова себе под нос и с грохотом закрыла форточку. Выйдя в коридор девушка сразу подошла к тумбочке. Пальцы хлопали по поверхности, пытаясь нащупать пачку сигарет. И вот сжав в ладони картонную упавоку и зажигалку, Дарья прошла в кухню и открыла окно. Край сигареты загорелся ярко оранжевым светом. В лицо задувал прохладный ветерок, развевающий табачный дым. Горло терло словно наждачкой, но девушка находила в этом свое спокойствие, поэтому не желала раставаться с непотушенным окурком. Тем не менее сигарета была докурена до фильтра, бычок девушка швырнула в пепельницу и пошла собираться на тренировку. Высунув из шкафа первый попавшийся комплект футболки и лосин, она переоделась. Руки почти на автомате собрали на голове тугой пучок. Сумка уже ждала свою хозяйку в коридоре, даже не став проверять все ли на месте, Садкова накинула кожаный бомбер, повесила на плечо сумку и покинула квартиру. Выход на улице в Доуде всегда страшен, ежедневно здесь крадут, насилуют и просто не дают прохода, лишний раз выйти на воздух не осмелиться даже самый бесстрашный. Благо до ледовой арены девушке нужно сделать пару шагов, через жилые дома. Пройдя затянутые туманном дворы, обойдя лужи и шугаясь от каждого лишнего звука Даша дошла до катка. Массивная дверь как обычно встретила пронзительным скрипом. На входе как всегда сидела улыбчивая охранница, которая каждый день желала всем фигуристам хорошего дня. Девушка зашла в раздевалку и рухнула на банкетку. Сумка сама соскользнула с плеча, а тело распласталось в разные стороны на сиденьи. Взгляд холодно устремился в стену, мозг выключился на сто процентов, не было желания тренироваться, находиться тут, в этом чертовом городке. Рука потянулась в скрытый карман бомбера, оттуда показалась маленькая фотография, плотно обклеенная скотчем. Пальцы крепко сжали уголки снимка. На нём Садкова, со всей своей семьей в Москве, в парке аттракционов, счастливая, живая, веселая. Такая какой должна быть настоящая Даша, но которая давным давно спряталась в переулках этого гнилого города. — Еще чуть чуть, я вернусь —. Тихо прошептала девушка и аккуратно вернула фотографию на место. Подступало время к началу тренировки. Даша принялась шнуровать коньки. С каждым движением руки стирались о шнурки, словно прожигая кожу. С горем пополам оба конька крепко сидели на ногах. Садкова взяла под руку салфетницу и бутылку воды, посмотрелась в зеркало и вышла из раздевалки. Пройдя к борту она стянула чехлы с коньков, оставила вещи на скамье и выехала на лёд. Теплые гетры нежно обвивали щиколотки ног, не давая холоду подступить. Садкова растерла руки ладонями, чтобы согреть и их. Толчок. Толчок. Тонко, изящно ноги выписывали узоры на льду. Мысли были выключены, тело отдельно от головы, странствовало по арене. Конек плавно проскальзывал, сменяя ребра, направления, корпус менял угол наклона. Сложные повороты, петли, крюки, скобки и небольшие связки шагов: нежные, легкие, выверенные, доведены до автоматизма. Садкова старательно раскатывалась, пытаясь включиться в тренировку, ведь это нужно впервую очередь только ей. Чтобы доказать. Чтобы вернуться. Дверь на арену снова раскрылась, противно скрипя. В пороге появился парень. Светлые волосы подсвечивались от ярких лучей ламп, зеленые, глубокие глаза слегка поблескивали. Томными шагами, словно никуда не спеша он медленно подходил в борту. Садкову эта выскочка мало волновала и она старательно делала вид, что не замечает парня. — Что то вы сегодня рановато, Дарья —. С ухмылкой произнёс Сарновский, скрестив руки на груди. Девушка бросила короткий взгляд за борт, где гордо стоял Никита, пристально наблюдающий за ней. В планах было не обращать внимания, но парень был слишком настойчив. — А что это мы сегодня такие злые и молчаливые? Садочка опять кто то обидел? —. Еще больше расплываясь в саркатичной улыбке, не переставал Никита. Лезвие лязгнуло, раскинув крошки льда около себя. Садкова резко тормознула у борта и грубо отрезала: — Главное, что тебя никто не обидел, критин —. И закатив глаза девушка быстро уехала подальше от бортика. Парень лишь недовольно цокнул ей в след и тоже вышел на лёд. Сарновский набрал скорости, сильно отталкиваясь ребрами лезвий он догнал Дашу. — Ну стой, давай поговорим. Ты вся такая молодец, в выходной день пришла на лёд, правильная вся из себя, умничка одним словом. А тут я такой весь противный, мерзкий тип. Явно тебя раздражающий. Хочешь я уйду? — Сарновский, делай что хочешь мать твою. От меня отстань, прошу —. — Ай ай ай, как же тебе не стыдно. Наша белая и пушистая девочка выпустила клыки, ну разве так можно?—. На что Дарья лишь закрыв уши руками поехала тренироваться. Её ноги грациозно выписывали ледяные узоры, как будто паря над площадкой, она была трудоголик, никакой халтуры, постоянная работа - нон стоп. Она знала для чего заставляет себя. Все лишь бы вернуться домой.
