Последняя из Перворожденных

У каждого постоянного посетителя была своя привычка. Профессор Эдвард всегда садился за столик у книжной полки. Студенты неизменно занимали дальний угол, где можно было спорить до позднего вечера. Лорен выбирал место у окна, потому что, по его словам, «дождь тоже умеет рассказывать истории». Кайден приходил после утренней службы, обязательно здоровался со всеми, кого успевал встретить по дороге, а затем заказывал чай из горных трав и яблочный пирог. Со временем я научилась угадывать посетителей по звуку шагов. Это казалось мелочью. Но за тысячу лет я поняла: жизнь и состоит из подобных мелочей.

***

В то утро колокольчик над дверью прозвенел особенно громко. Следом раздался тяжелый металлический лязг. Потом еще один. Я выглянула из кухни. В дверях стоял гном. Невысокий, но настолько широкий в плечах, что ему пришлось входить боком. За спиной висел огромный рюкзак, из которого торчали медные трубы, шестерни, чертежные тубусы и какие-то совершенно непонятные механизмы. На поясе звенели десятки инструментов. Молоточки. Отвертки. Ключи. Небольшие клещи. Даже маленький механический молоток, который самостоятельно постукивал по рукояти. Лина тихо прошептала: — Кажется... он ремонтирует сам себя. Гном услышал. — Не себя, механизмы. — Простите... Он неожиданно широко улыбнулся. — Ничего страшного. Меня постоянно с ними путают. Я невольно улыбнулась. — Добро пожаловать. Он поставил рюкзак на пол. Пол жалобно скрипнул. — Простите. Рюкзак весит... примерно... Гном задумался. — Сто двадцать семь килограммов. В кафе воцарилась тишина. Лина моргнула. — Сколько?! — Сто двадцать семь. — Вы его несете на спине?! — Конечно. Он пожал плечами так, будто это было совершенно естественно.

***

— Что будете заказывать? — Самый крепкий чай, который у вас есть. — Очень устали? — Уже три дня не спал. — Это вообще возможно? — Когда собираешь новый двигатель — вполне. Я подняла бровь. — Двигатель? — Паровой. Несколько студентов за соседним столом сразу обернулись. — Паровой? Гном оживился. — Да! Он мгновенно забыл про чай. — Представьте себе механизм, который способен вращать огромные валы без помощи магии! Один из студентов недоверчиво хмыкнул. — Такое невозможно. — Возможно! Гном уже достал из рюкзака свернутые чертежи. — Вот смотрите... Через пять минут половина кафе рассматривала какие-то сложные схемы. Я поставила перед ним чай. Он даже не заметил.

***

— Госпожа Аэлия... Лина осторожно подошла ко мне. — Он уже десять минут объясняет профессору устройство поршня. — Вижу. — А профессор ничего не понимает. — Это тоже вижу. — Может, остановить? Я посмотрела на оживленного гнома. Он рисовал прямо на салфетках. Размахивал руками. И выглядел совершенно счастливым. — Не стоит. — Почему? — Иногда человеку просто нужно, чтобы его кто-нибудь слушал.

***

Его звали Брон. Брон Железнобород. Инженер. Изобретатель. И, как выяснилось позже, обладатель совершенно невероятной способности превращать любой спокойный разговор в часовую лекцию о механике. Через неделю он снова появился. — Доброе утро! — Доброе. — У меня получилось! Я моргнула. — Что именно? — Новый клапан! — Поздравляю. — Хотите посмотреть? Не дожидаясь ответа, он уже доставал из рюкзака блестящую латунную конструкцию. Лина тихо простонала: — Началось...

***

Очень скоро Брон познакомился с Лореном. Это произошло совершенно случайно. Бард спокойно перебирал струны своей лиры. Брон внимательно слушал. Минут пять. Потом неожиданно спросил: — А почему дека сделана именно такой формы? Лорен удивленно посмотрел на него. — Чтобы звук был глубже. — А если изменить угол резонансной камеры? — Что? — Сейчас покажу. Через десять минут оба уже рисовали схему музыкального инструмента. Через полчаса спорили. Через час смеялись. Кажется, именно тогда началась их дружба.

***

Кайден тоже быстро нашел общий язык с гномом. Хотя сначала я не понимала как. Они были совершенно разными. Один постоянно говорил. Другой больше слушал. Один интересовался механизмами. Другой — людьми. Но именно это, кажется, и объединяло их. Однажды я услышала их разговор. — Зачем вы строите все эти машины? — спросил Кайден. Брон задумался. Очень серьезно. — Чтобы облегчить людям жизнь. — Даже если они никогда не узнают вашего имени? — Особенно тогда. Священник улыбнулся. — Хороший ответ. — А вы? — Что я? — Почему стали священником? Кайден посмотрел в окно. — Потому что однажды один человек помог моей семье. — И вы решили отплатить миру? — Наверное. Брон кивнул. — Понимаю. Я почему-то тоже понимала.

***

Вечером, когда посетителей стало меньше, Брон неожиданно подошел ко мне. — Госпожа Аэлия. — Да? Он некоторое время молчал. Для него это было необычно. — Можно вопрос? — Конечно. — Сколько лет вашему чайнику? Я удивленно посмотрела на медный чайник. — Не знаю. — Очень старый. — Возможно. — Его делали гномы. Я внимательно посмотрела на него. — Откуда знаете? Он осторожно провел пальцами по ручке. — Эта техника ковки исчезла больше четырехсот лет назад. Сердце пропустило удар. Чайник действительно был старше. Намного. Я изготовила его сама, используя знания Перворожденных и древних кузнецов. Но внешне он действительно напоминал старые гномьи изделия. — Красивый. — Спасибо. — Никогда не выбрасывайте. Я улыбнулась. — Не собиралась.

***

Через несколько дней Брон принес подарок. Небольшой металлический колокольчик. Совсем простой на вид. — Это вам. — Зачем? — Старый почти не слышно, когда шумно. — А этот? — Этот услышат даже на улице. Я слегка коснулась язычка. Раздался удивительно чистый звук. Мягкий. Совсем не громкий. Но его услышали все посетители. Даже те, кто разговаривал. Лорен поднял голову. — Красивый звук. Брон довольно улыбнулся. — Рассчитал специально. С тех пор именно этот колокольчик встречал каждого нового гостя.

***

Как-то вечером, когда кафе уже закрывалось, мы сидели за большим столом. Я. Лина. Лорен. Кайден. И Брон. Разговор шел обо всем сразу. О погоде. О музыке. О последних новостях. О смешных случаях. В какой-то момент Лорен неожиданно сказал: — Знаете... Он посмотрел на всех нас. — Кажется, мы стали настоящей компанией. Брон удивленно моргнул. — Правда? — Конечно. Кайден улыбнулся. — Семья не всегда состоит из родственников. Эти слова заставили меня замереть. Семья... Я уже почти перестала употреблять это слово. Оно слишком долго ассоциировалось только с воспоминаниями. С теми, кого больше нет. Но сейчас... Я посмотрела вокруг. Лина что-то оживленно рассказывала Брону. Тот пытался объяснить принцип работы пружинного механизма, размахивая ложкой. Лорен тихонько наигрывал новую мелодию. Кайден смеялся. И вдруг я почувствовала странное тепло. Очень тихое. Очень осторожное. Будто сердце, долго спавшее под снегом, впервые ощутило дыхание весны. Нет. Они не могли заменить мою настоящую семью. Никто не смог бы. Но, возможно... Жизнь не пыталась заменить прошлое. Она просто понемногу дарила настоящее. Я поймала взгляд Кайдена. Он как раз смотрел в мою сторону. Наши глаза встретились всего на мгновение. Он спокойно улыбнулся. Без смущения. Без скрытого смысла. Просто потому, что был рад находиться здесь. И я неожиданно улыбнулась в ответ. Совсем немного. Но совершенно искренне. Этого оказалось достаточно, чтобы Лорен, наблюдавший за нами поверх чашки чая, едва заметно приподнял уголки губ. Он ничего не сказал. Лишь тихо коснулся струн своей лиры. По залу разлилась мягкая мелодия. Теплая. Домашняя. Очень похожая на ту, которую могла бы сыграть сама жизнь. Я не знала, как скоро спокойные дни закончатся. Но в тот вечер это не имело значения. Потому что впервые за многие столетия я поймала себя на простой мысли. Я больше не ждала окончания очередного дня. Я ждала следующей встречи с друзьями. И, сама того не замечая, начинала ждать тихого звона колокольчика чуть сильнее, надеялась увидеть среди вошедших человека в зелёной мантии с символом богини плодородия. Это чувство было ещё слишком слабым, чтобы назвать его любовью. Но, возможно, именно так и рождаются самые долгие истории — не с громких признаний, а с желания, чтобы кто-то снова переступил порог твоего дома.