Почему?

—...Мы — сверхсекретная организа-... организ-... орг-... оргия блять. Сука-а-а... в рот ебал я эту озвучку... — как-то слишком резво перескакивая с величественного сильного голоса, на в край заебавшийся, отсылающий на одну единственную фразу: "убейте меня и тогда я высплюсь" проговорил Илья. Он уже который день мучался от бессонницы. Ложишься в кровать, казалось, такой весь из себя уставший, кладёшь голову на подушку — и сна как не бывало. Первое время парень сильно бесился, а после просто смирился, решив направить свободное ночное время в полезное русло — а именно на озвучку видео для бусти. Он ещё и постримить как-то попробовал, так на стриме сидело полтора человека, либо страдающих тем же недугом что и сам Нео, либо просто очень, очень преданные фанаты. Как выразился бы Стивен Кинг (или Егор Линч) — фанатики. На данный момент, Илья бесится на микрофон, на клавиатуру, на программу записи голоса и на своего логопеда, который лет двадцать назад учил шпендика-Илюшку выговаривать буквочку "З". Выговаривать-то выучились, а вот правильно её использовать — уже задачка. Он пытался выдавить это предложение из себя уже черт знает сколько, и все никак. На улице стояла глубокая ночь. Детскую совковскую площадку освещал тонкий свет серебристой Луны, из-за плохого освещения улиц в городе, на небе можно было рассмотреть несколько особо ярких звёзд. Все адекватные люди уже давно спят по домам, свет не горит ни в одной из видимых квартир. Что-ж, видимо, Ильич к числу адекватов не относится. Из открытого окна доносится скрекот сверчков и музыка из редких проезжающих машин. Лёгкий ветерок подбрасывает занавеску вверх, а после проникает в саму квартиру, щекоча отчаянно матерившемуся парню нос. Внезапно, относительную тишину разрезал пронзительно громкий звук дверного звонка и последовавшие за ним удары по двери. Нео вздрогнул, пробормотал "кого там черти принесли?..", на всякий случай закрепил на поясе реверс и поплелся открывать. К сожалению, в их доме не додумались установить долбанные глазки в заводские двери, так что, угадывать насколько ваш гость в доме желанен приходится уже непосредственно при стычке лицом к лицу. На цыпочках ступай по скрипучему линолеуму, чтобы не дай бог не разбудить Джека, (а иначе начнётся така-ая истерика — Петрович со своими приступами обзавидуется), Илья тащил свое бренное тело к входу. Наконец прийдя, парень провернул щеколду. Первый раз, второй, третий. Входная дверь отворилась с протяжным скрипом, а на пороге... — Невер? — сорванным и малость севшим от бесконечных перезаписей фраз голосом проговорил Нео. На пороге и в правду стоял Невер — растрепанный, помятый, с галстуком на бикрень. Долго догадываться о причине столь позднего визита не пришлось — от мужчины за версту несло офигенным перегаром. — Привтик Илюш, — ответил напарник мертвецки пьяным голосом. Ему, кажется, даже взгляд было тяжело сфокусоровать. — Невер, еп твою налево! Ты когда нажраться то успел?! — оторопело вскричал Илья. — Я не виновт! Эт все Д-да-анилыч со своей, иы-к, настройкой, — еле вороча языком выдавил мужчина. — Какой Данилыч? Этот дед уже наверно десятый сон видит... и куда мне теперь тебя? Что делать-то с тобой? — отчаянно вопросил парень, приваливаясь плечом к дверной косяку. — Ну ка-ак же... нкрмить, согреть, любть... — Это был риторический вопрос. Заходи давай, алкашня старая, будем что-то решать, а то подохнешь ещё в подъезде где-нибудь, а мне Алисе объясняться, — закатил глаза парень, отворяя шире дверь, пропуская неудавшегося пьяницу в квартиру. Тот, придерживаясь за все что только можно, еле как доковылял до близлежащего стула, плюхнулся на твёрдую поверхность и выжидающе посмотрел на Илью таким взглядом, как будто парень ему ещё что-то должен. — Что смотришь? Че мне делать-то с тобой, а? За руль ты в таком состоянии не сядешь, такси дорого в такую позднь... тьфу ты, автозамена и до речевого аппарата добралась, — бормотал парень, расхаживая туда-сюда по квартире. Незванный гость все также сидел на стуле и залипал в одну точку. То-ли пытался закосплеить спящего, то-ли постепенно сливался со стенкой. А что? При острой необходимости на заданиях, агенты Эпсилона и не такое вытворяют. Сам Невер плохо помнил, как до этого вообще дошло. Вначале и правда был Данилыч, потом его настойка, а дальше — все как в тумане. Сейчас его сознание прояснилось ровно настолько, чтобы можно было более менее осмысливать происходящее. Пелена с глаз соизволила чуть спасть, а голова гудела уже не с силой атомного реактора. Нео продолжал что-то спрашивать, говорить и возмущаться. Если бы мужчина был при здравом рассудке, он бы заметил, что его возмущения вполне оправданы, но пока что единственные слова, что он разобрал это: "пьянчуга ты ебаная". —...Ну вот за что мне такое наказание, а? Невер? Куда мне тебя спать ложить? У меня только диван есть. — Ну тк, все оче-евидно, — поиграл бровями "пьянчуга ебаный". — Чего-о-о? — Ну я к чем-му, диван ж, иы-к, раскладывается... — Господи, коллегам нашим расскжау что ты вытворяешь, они тебя на котлеты разделуют... Кстати, ты почему вообще в обуви?! А ну ка разувайся! Я мыть полы не планировал! Ишь, ты! — вскричал ярый поборник чистоты и порядка. С кухни красноречиво донесся звон грязных тарелок, которые не видели губки и долбаного "фэри" несколько тысяч лет. Мужчина посмотрел на напарника как на умалишенного психопата. — Илюш, иы-к, ну что ты такой злой? — полуобиженно произнес Невер. — Как-как ты меня назвал? — возмущённо протарахтел Нео, решив не думать о том, что, в целом-то, мужчина уже много раз так его назвал. — Меня если что Илья зовут. Понял, да? И-л-ь-я, не так много букв, можно понять и в твоём состоянии. — Эт просто фо-орма твоего имни, Илюш, — невозмутимо ответил Невер. — Бля-а-а... Я вот даже говорить ничего не буду, ладно? Буду тебя теперь называть Антошей-Гандошей, — прикрыл глаза Нео. Парень стащил с напарника кроссовки, подивился, что те даже не воняют, (в отличии от их обладателя) и поперся куда-то вглубь квартиры. Пока мужчина на стуле не особо осмысленно вертел головой, тот уже вернулся, кинул на пол плед с подушкой и провозгласил: — Располагайся, синяк, надеюсь не твердо будет, ваше высочество. — Нео уже было развернулся и хотел потопать к своему любимому дивану, переваривать всю эту дичь, но неожиданно Невер выдал: — Вт за чт ты меня так не лю-убишь? — Да как же не люблю то? Очень люблю, — полушутливо-полусерьезно бросил парень в своей привычной манере и поспешил скрыться за стенкой комнат от, казалось, малость прояснившегося задумчивого взгляда. Все таки есть что-то прекрасное в том, чтобы проговаривать такую важную друг для друга правду вслух, пусть даже не серьезно. Нео тихонько улыбнулся своим мыслям и лёг спать, думая куда с утра ему деть эту алкашину, ведь часам к 10 должна прийти Лера. Возможно, встречу придётся отменить.

***

Крупные капли гулко стучали по разбитой черепице крыши небольшого домика, покрытого облупленной краской. Завывал ветер, чёрные тучи грозились полностью заполнить собой небосклон. В детском летнем лагере было непривычно, даже пугающе тихо и мертво для самого начала смены. Всего несколько часов назад, здесь ещё кипела жизнь. Бегали дети, готовились к мероприятию, играли и в целом ощущала себя счастливыми. Сейчас, большая часть этих детей мертва. Бывший агент павшей организации сжимался клубком на полу одного из таких домиков. Руки не слушались, даже не ощущались руками. Так, лишь болтающимися сардельками на бесчувственном теле. Глаза застелила пелена слез. Он должен быть сильным. Должен подняться. Должен быть настоящим агентом. Должен. Должен. Должен. В голове крутились и перематывались беспорядочные мысли. Информация не хотела устаканиваться, а только пробуждала новую волну жуткой головной боли. Что ему делать? А что он может? Да ничего! Без реверса, без поддержки Эпсилона, без него. Нео не сможет спасти всех этих детей. Но... что? Дятлов уехал. Единственная ниточка, связываются парня с внешним миром (или его остатком) безнадёжно оборвалась. В лагере полно больных, голодных и раненых. По территории бродят кровожадные твари. Что делать? Что? ЧТО?! Илья просто хочет обратно. В то время, когда все было хорошо. Когда не было столько крови и смерти. Когда небо всегда было чистым, когда рядом было много людей, готовых поддержать. Когда он был жив. С губ то и дело скрывался бессвязный шепот, парень отчаянно звал своего напарника — друга, а может и кого-то большего, но он, хотя правильнее сказать, его образ, прочно засевший в сознании Ильи, не желал показываться на глаза. Господи, ну почему же именно он?.. Почему?