Система "Спаси-главного-злодея"

Личные покои Шенхайта тонули в мягком полумраке. В воздухе витал тонкий, изысканный аромат дорогой уходовой косметики и сушеной лаванды. После всего произошедшего, здесь, за запертыми дверями, наконец-то воцарилось долгожданное умиротворение. Вил сидел перед своим косметическим столом, прикрыв глаза от удовольствия. Рук стоял позади него, бережно и медленно расчесывая золотистые волосы своего Короля мягкой щеткой, тихонько, едва слышно мурча под нос нежную мелодию. В каждом его движении сквозило столько заботы, что Вил казался совершенно разомлевшим. Джамиль сидел на краю огромной кровати старосты, куда его усадили чуть ли не насильно, после того, как Вил брезгливо оглядел его испачканную сажей и копотью одежду. На нем теперь были чистые вещи Рука - свободные спортивные штаны и приталенная майка. Лео опустил взгляд на свои плечи и невольно хмыкнул про себя. В прошлой жизни он был крупным, широкоплечим парнем, и Винс в его одежде буквально утонул бы. Но теперь, в телах Джамиля и Рука, они были практически одной комплекции. Майка Ханта сидела на нем на удивление плотно, подчеркивая изгиб плеч и тонкую талию. Вил завершил свой ритуал красоты, благодарно кивнул Руку в зеркале и плавно повернулся на стуле в сторону кровати. Он окинул Джамиля оценивающим, но веселым взглядом. - Ну и... Что же у вас такого произошло с принцем, Джамиль, что тебе пришлось практически бежать в Помфиор, под мое крыло? - с улыбкой спросил Вил, приподняв бровь. Рук, так и не получивший от друга никаких объяснений за весь вечер, тут же отложил расческу и восторженно подключился к допросу. Он присел на край кровати рядом с Джамилем, заглядывая ему в лицо с самым заговорщическим и хитрым видом: - Да, mon ami! Ты ведь так ничего мне и не рассказал! Считай свой честный и подробный рассказ скромной оплатой за столь роскошный ночлег. Мы все во внимании! Джамиль неловко поерзал на мягком матрасе, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. Рассказывать о чем-то настолько интимном этим двум, которые сейчас во все глаза уставились на него, было верхом неловкости. Но Вайпер не привык оставаться в долгу. К тому же, Вил действительно предоставил ему убежище и помог успокоить Калима. Сделав глубокий вдох, Джамиль устало потер переносицу и тихо заговорил: - Ну... на самом деле, все началось довольно спонтанно. Почти сразу после его приезда в Академию. Точнее... после того, как я со всей дури сломал принцу нос прямо у нас на кухне в Скарабии. Вил на секунду замер. Он медленно убрал ладонь от лица и удивленно, почти потрясенно посмотрел на своего гостя: - Сломал нос... королевскому наследнику? Неплохое такое начало для романтической истории. Должен признать, в оригинальности тебе не откажешь. Рук рядом не выдержал и тихо, восторженно прыснул в кулак, качая головой. - Да, - Джамиль недовольно покосился на Охотника. - Он тогда залез куда не просили, а я среагировал на автомате. Но вместо того, чтобы устроить скандал, этот ненормальный... почему-то только сильнее загорелся. Начал ходить за мной хвостом, говорить кучу каких-то глупостей... А недавно, на поляне у фонтана, просто прижал меня, ну и... - Джамиль запнулся, отведя взгляд в сторону окна. - В общем, он поцеловал меня. И я до сих пор не уверен, насколько искренни все эти его чувства. Все произошло слишком уж быстро, слишком внезапно. Словно он вбил себе в голову какую-то красивую иллюзию и теперь упрямо пытается подогнать меня под нее. Вил внимательно выслушал его, и его взгляд стал серьезным. Он сложил руки на груди, слегка наклонив голову набок: - Иллюзии быстро рушатся при столкновении с реальностью. Но принц вчера рисковал своей жизнью ради тебя. Это мало похоже на простую прихоть. А что чувствуешь ты сам? Джамиль замолчал, уставившись на свои забинтованные ладони. В груди снова болезненно заворочался глубинный страх - страх того, что Минаджаэль любит не его, а оригинального Вайпера. - Я не уверен, - тихо отозвался он. - Правда, Вил-сан. Я просто... очень сильно запутался. С одной стороны, мне хочется верить его словам. Но с другой - я боюсь, что вся эта история закончится грандиозной катастрофой для нас обоих, как только спадут розовые очки. Вил медленно кивнул, погружаясь в свои мысли. На его лице отразилась глубокая задумчивость, словно он взвешивал все "за" и "против". Наконец, он поднялся со своего места и неспешной походкой подошел к изящной прикроватной тумбочке. Выдвинув верхний ящик, он достал оттуда крошечную перламутровую пилюлю. Повернувшись, Вил подошел к Джамилю и протянул ее на раскрытой ладони: - Поговори с ним искренне. А если почувствуешь подвох... - Вил многозначительно прищурился. - Ты знаешь, что делать. Джамиль аккуратно взял пилюлю кончиками пальцев, с подозрением рассматривая ее при тусклом свете ночника. - Это что... яд, что ли? - удивленно спросил он, приподняв бровь. От старосты Помфиора, прекрасно разбирающегося в токсинах и алхимии, можно было ожидать чего угодно. Вил гордо скрестил руки на груди и принял самый лекторский тон: - Ну что за варварские термины, Джамиль? Конечно же, нет. Это высококлассный алхимический парализатор мягкого действия. Если растворить его в напитке, объект потеряет сознание минимум на сутки, а после пробуждения столкнется с сильнейшим помутнением рассудка и дезориентацией. Никакого вреда для здоровья, только чистая амнезия и крепкий сон. На всякий случай. Мало ли какие скрытые мотивы могут быть у твоего королевского поклонника. Рук, наблюдавший за этой сценой, восторженно вздохнул и тихонько захлопал в ладоши: - Ah, прекрасная предусмотрительность, mon Roi! Твоя забота о ближних столь же безгранична, сколь и твоя красота! Джамиль обреченно вздохнул, осторожно пряча пилюлю в карман одолженных спортивных штанов. С этими ребятами из Помфиора расслабляться точно не стоило. Но на душе от этой странной заботы почему-то стало немного легче. - Джамиль, дорогой, тебе стоит поспать, - Рук осторожно положил руку ему на плечо и мягко помог подняться с постели, буквально выпроваживая друга из комнаты. Джамиль сразу понял этот прозрачный намек и тихо, понимающе усмехнулся. Все верно: разобраться в сложном клубке чувств и отношений сегодня ночью стоило далеко не ему одному. Кивнув на прощание, он скрылся за дверью, ведущей в гостевое крыло. Когда дверь за Джамилем бесшумно закрылась, в спальне воцарилась интимная, глубокая тишина. Рук медленно обернулся к Вилу. В его зеленых глазах, лишенных привычного пафоса, горело чистое, искреннее тепло. Рук сделал шаг ближе и негромко спросил: - Мой Король... понял ли ты теперь, что именно я нашел в Джамиле? Почему я так отчаянно защищаю его? Вил устало, но очень мягко вздохнул. Он подошел к Руку практически вплотную, заставляя Охотника слегка поднять голову, чтобы поймать его взгляд. - Ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас? - тихо спросил Вил, всматриваясь в его лицо. Рук слабо улыбнулся. Его рука осторожно поднялась, невесомо касаясь края шелкового рукава халата Вила. - Я готов поговорить с тобой хоть о погоде, хоть о дворцовых интригах, - почти шепотом ответил Рук, и в его голосе прозвучала обезоруживающая нежность. - О чем угодно, мой прекрасный Король... Лишь бы тебе не хотелось прогнать меня сегодня ночью. Вил прищурился, слегка наклонив голову. В его глазах заплясали лукавые, кокетливые искорки. - О погоде? - вкрадчиво, с обманчивой мягкостью переспросил Вил. Его ладонь медленно скользнула вверх по груди Охотника, едва касаясь ткани его рубашки, и остановилась у самого воротника. - Как неинтересно, Рук. Неужели великий поэт, способный часами воспевать каждый лепесток розы, внезапно растерял все свои изысканные слова? Или ты просто... боишься? Рук замер, чувствуя, как его дыхание окончательно перехватило. Перед лицом такого соблазнительного Короля, Винс чувствовал себя абсолютно безоружным. В его глазах отразилась отчетливая, щемящая тревога - он безумно боялся услышать отказ. Вил, разумеется, прекрасно видел эту реакцию. Его Охотник, всегда такой уверенный и громкий, сейчас буквально трепетал под его пальцами. С мягкой, завораживающей полуулыбкой Вил протянул руку. Его пальцы коснулись лица Рука, аккуратно убирая непослушную светлую прядь волос с его лба и заправляя ее за ухо. Ладонь Вила задержалась на его щеке, согревая ее своим теплом. - Твои громкие стихи и серенады очаровательны, - тихо, глядя Руку прямо в глаза, произнес Вил. Его голос звучал как самый сладкий яд. - Но знаешь... когда ты стоишь передо мной вот так - растерянный, искренний, без своих масок, с этим испуганным и преданным взглядом... Ты кажешься мне по-настоящему, ослепительно красивым. Мое сердце бьется быстрее только от одного твоего взгляда, Рук. От этого неожиданного, интимного комплимента Рук буквально вспыхнул. Густой, жаркий румянец мгновенно залил его щеки, скулы и кончики ушей. Он приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но язык словно прирос к горлу. Великий Охотник полностью потерял контроль над ситуацией, забавно хлопая глазами и выглядя невероятно мило. Вил пришел в абсолютный восторг от подобной реакции. Он тихо, победно усмехнулся, и этот бархатный тихий смех заставил сердце Рука забиться еще быстрее. Вил обожал контролировать все вокруг, но видеть, как этот сильный, опасный мужчина тает и теряется от одного его ласкового слова - это было самым изысканным удовольствием. Вил мягко, но уверенно перехватил пальцами края воротника рубашки Рука. Один плавный, скользящий рывок - и последнее расстояние между ними окончательно растаяло. Вил прикрыл глаза и нежно, почти невесомо коснулся своими губами губ Охотника. Винс мгновенно затаил дыхание. В этот миг весь мир вокруг него словно прекратил свое вращение. Он застыл, боясь сделать даже малейший вдох, словно любое неосторожное движение могло разрушить это хрупкое волшебство. Сердце в груди сначала испуганно замерло, а затем заколотилось с новой, безумной силой. Ему казалось нереальным, невозможным, что этот прекрасный, недосягаемый Король сейчас стоит так близко, держит его за воротник и дарит ему свою ласку. Вил целовал его неторопливо, бережно, словно давая Руку время осознать происходящее и привыкнуть к его теплу. Его губы, мягкие и прохладные, пахли изысканным ягодным бальзамом. Почувствовав, как Охотник постепенно расслабляется под его пальцами, Вил чуть углубил поцелуй, приоткрывая губы и ласково увлекая Рука за собой. Это прикосновение было наполнено такой глубокой, искренней нежностью, что у Винса окончательно закружилась голова. Медленно, боясь показаться слишком навязчивым, Рук поднял свою руку и аккуратно положил ладонь на талию Вила, притягивая его к себе чуть ближе. Тонкий шелк халата под его пальцами казался почти невесомым. Он ответил на поцелуй - тихо, трепетно, вкладывая в это движение всю ту огромную, долго сдерживаемую любовь, которую Винс испытывал к своему Королю. Когда они наконец отстранились друг от друга в поисках воздуха, Вил не стал выпускать воротник Рука из рук. Он остался стоять вплотную, соприкасаясь с ним лбами и тяжело, рвано дыша. Его фиолетовые глаза, обычно такие холодные, сейчас были подернуты влажной, сонной пеленой искреннего чувства. - Ну что, Охотник... - тихим, хриплым шепотом произнес Вил, и на его покрасневших губах появилась мягкая улыбка. - Теперь ты веришь мне? Или тебе требуются еще какие-то доказательства? Рук замер, вглядываясь в его лицо. В его глазах отражалась такая глубинная, обнаженная уязвимость, что Вилу на секунду показалось, будто он видит Рука впервые в жизни. - Я верю, - с легкой дрожью в голосе ответил Рук. Он медленно поднял руку и аккуратно, боясь причинить боль своей забинтованной ладонью, коснулся щеки Вила, чувствуя ее невероятное тепло. - Верю, но мне действительно страшно. Вил чуть заметно нахмурился, его пальцы на воротнике Рука сжались чуть крепче. - Чего же ты боишься? - негромко спросил он. - Враг пойман, мы в безопасности. Что тревожит твою душу? Рук грустно и мягко улыбнулся, ласково поглаживая скулу Вила большим пальцем. - Я боюсь самого себя, Вил. И того, насколько сильно я... зависим от тебя, - выдохнул он. - Ты всегда казался мне кем-то недосягаемым. Прекрасный, величественный цветок на самой вершине ледяной скалы. Я привык воспевать твою красоту, привык держать дистанцию. Мне казалось, что это единственный способ быть рядом с тобой - оставаться твоей преданной тенью. Но сейчас... когда ты стоишь так близко, когда я чувствую твое дыхание... я боюсь, что если ты узнаешь меня настоящего, я покажусь тебе слишком простым. Слишком обычным для твоего сияния. Вил слушал его, и его глаза медленно наполнялись какой-то щемящей, затаенной нежностью, смешанной с тихой грустью. Он медленно опустил руки с его воротника, но лишь для того, чтобы скользнуть ладонями за спину Рука, крепко обнимая его за плечи и утыкаясь лбом в его шею. - Глупый... какой же ты глупый, Рук, - едва слышно прошептал Вил, прижимаясь к нему еще сильнее. - Если бы ты только знал, как сильно я устал быть... "идеалом". Король красоты, который не имеет права на ошибку, на слабость, на плохой день или растрепанные волосы. Все смотрят на меня и видят либо безупречную куклу, либо соперника, которого нужно свергнуть с пьедестала. Никому нет дела до того, что скрывается внутри. Никто не спрашивает, сколько сил уходит на то, чтобы удерживать эту планку, и как часто мне хочется просто... закрыть глаза и перестать бороться. Вил приподнял голову и посмотрел Руку прямо в глаза. В лунном свете на его ресницах блеснули редкие, непролитые слезы, которые он никогда и ни при ком не позволял себе показать. - Но ты... ты единственный, кто замечал, когда мои руки дрожали от усталости после многочасовых репетиций, и молча приносил мне ромашковый чай, заставляя лечь спать. Ты любил мои капризы, мою раздражительность, мои страхи... Ты полюбил меня настоящего, Рук. Рук почувствовал, как у него самого перехватило дыхание от этой пронзительной, чистой искренности. Ему хотелось забрать себе всю ту боль и усталость, которую его Король так долго носил в одиночку. Он крепче обнял Вила за талию, укутывая его в свои объятия и бережно зарываясь носом в его золотистые волосы. - Можешь злиться, плакать, опускать руки... Я буду твоим щитом от любого внешнего мира. Я буду оберегать твой покой и твою настоящую, скрытую от всех красоту. Мне нужен только ты. Вил прерывисто, судорожно выдохнул, и его пальцы сильнее сжали ткань рубашки на спине Рука. Он закрыл глаза, полностью растворяясь в этом ощущении безусловной безопасности. Впервые за долгое время он чувствовал, что его не просто боготворят - его любят и принимают целиком, со всеми его несовершенствами. [Система: Поздравляю пользователя! Разблокирована романтическая ветка с персонажем Вил.] [Вы получаете защиту Старосты Помфиора и +50 баллов.] [Текущий баланс Пользователя Рук: 5 баллов.] *** Джамиль проснулся в гостевых покоях Помфиора, залитых мягким, приглушенным утренним светом. Он уже и забыл, когда в последний раз так высыпался. Роскошная, невероятно мягкая постель, прохладный шелк простыней и абсолютная тишина общежития, сделали свое дело - тело чувствовало себя отдохнувшим, а забинтованные ладони почти не ныли. Но стоило ему открыть глаза и уставиться на высокий потолок, как все очарование утра мгновенно испарилось. Настроение стремительно упало, уступая место привычной, давящей тревоге. Реальность вернулась к нему вместе с первым же осознанным вдохом. Ему все еще нужно было разобраться с принцем. Как бы Лео ни хотелось оттянуть этот момент, сбежать, прикрывшись уроками или обязанностями слуги, эта проблема висела над ним дамокловым мечом, не давая думать ни о чем другом. Лео сел на постели, запустив пальцы в растрепанные темные волосы, и обреченно вздохнул. Вчерашний разговор с Вилом и Руком только сильнее разбередил его душу. Рук пытался убедить его довериться чувствам, но Винсу было легче - его Король любил именно ту личность, которую он ему являл. А вот у Лео ситуация была куда более запутанной. Лео был абсолютно уверен: Минаджаэль влюблен в Джамиля. В того самого изящного, гордого юношу из своего детства. Принц приехал в Академию Ночного Ворона ради него. Но сам Лео... он ведь был просто паразитом в чужом теле. Самозванцем, который волею безумной Системы занял чужое место, надел чужую маску и теперь пользовался чужими привилегиями. Включая эту сумасшедшую, искреннюю любовь. Каждый раз, когда Минаджаэль обнимал его, когда шептал на ухо нежные слова или горячо целовал, Лео чувствовал себя вором, крадущим чужое счастье. И самым страшным во всем этом было будущее. Что случится, если Система решит исправить ошибку? Что, если оригинальный Джамиль Вайпер когда-нибудь вернется в свое тело, а Лео просто исчезнет, вернувшись в свой серый мир? Настоящий Джамиль никогда не ответит принцу взаимностью - он слишком зациклен на жажде свободы, холоден и расчетлив. И эта внезапная правда просто разобьет Минаджаэлю сердце. И как ни странно... именно этого Лео не хотел больше всего на свете. Он мог пережить системные штрафы или капризы Калима. Но мысль о том, что он может причинить боль этому упрямому, несносному, но такому искреннему в своих чувствах принцу, резала Лео по живому без всякого ножа. Он успел привязаться к нему. Мина стал для него кем-то слишком важным, чтобы просто отмахнуться от его чувств. Поднявшись с постели, Джамиль быстро привел себя в порядок. Он умылся прохладной водой, тщательно заплел косы и надел свежую форму Скарабии, которую заботливый Эпель приготовил для него с вечера. Сделав глубокий вдох и вернув лицу привычную маску бесстрастного спокойствия, он вышел за пределы общежития Помфиора. Для начала нужно было понять, как обстоят дела в Скарабии. Ему нужно было встретиться с Калимом и лично убедиться, что общежитие безопасно. Когда Джамиль переступил порог главного зала общежития, там царила непривычная, напряженная тишина. Студенты тихо переговаривались по углам, но стоило Вайперу войти, как все разговоры мгновенно смолкли. Калим сидел на невысоком диванчике у фонтана. При виде Джамиля он по привычке хотел было радостно вскочить и ринуться к своему заместителю, как делал это всегда, но в последнюю секунду резко сдержал себя. Он замер, его плечи напряглись, а в больших глазах промелькнула отчетливая, глубокая боль. Староста Скарабии неловко откашлялся, пряча взгляд, и слишком уж спокойно, неестественно ровным голосом спросил: - Доброе утро, Джамиль. Как твое самочувствие? Джамиль нахмурился. Эта непривычная отстраненность со стороны обычно гиперактивного и шумного Калима мгновенно насторожила его. Лео подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от дивана, и внимательно вгляделся в бледное лицо своего господина. - Калим, что случилось? - прямо спросил Джамиль. - На тебе лица нет. Вы нашли другие ловушки в общежитии? Или Кроули снова давит на нас из-за вчерашнего? Калим медленно поднял голову. Он посмотрел Джамилю прямо в глаза - долго, тяжело, и в этом взгляде было столько обиды и горечи, что у Лео внутри все сжалось. Староста Скарабии судорожно сглотнул, сжал кулаки на своих коленях и тихо, почти шепотом спросил: - Джамиль... Скажи мне правду. Это правда, что ты... что ты встречаешься с Миной? Джамиль ожидал этого разговора. Он понимал, что бесконечно скрывать очевидное от Калима не удастся, особенно после вчерашней публичной сцены у фонтана. - Мы не начали встречаться, Калим, - спокойно и ровно ответил Джамиль. - Статус наших отношений... слишком сложный, чтобы описать его парой слов. Мы просто пытаемся разобраться в том, что происходит. Но эти слова, вместо того чтобы успокоить Калима, подействовали на него как красная тряпка на быка. Лицо старосты Скарабии исказилось от внезапной, острой обиды. Он резко поднялся на ноги, и в его обычно мягких глазах сверкнула настоящая, яростная буря. - Сложный?! - Калим задохнулся от возмущения, и первые крупные слезы покатились по его щекам. - Ты... ты вечно закрываешься от меня за этими умными словами! Но я же не слепой, Джамиль! Тебя будто подменили. В какой-то момент тебя словно... словно переписали заново, украв у меня мою единственную опору! Он почти прокричал эти слова, и его голос сорвался на болезненный, сиплый шепот: - Я так долго... так чертовски долго любил тебя! А ты теперь... ты теперь смотришь на меня как на чужого. Я словно потерял тебя, Джамиль. Тот, кто стоит передо мной сейчас - это не мой Джамиль! Лео буквально опешил. Воздух застрял у него в горле, а мысли в голове испуганно замерли. "Неужели... Калим действительно был влюблен в оригинального Джамиля?" Осознание этой горькой, трагической истины тяжелым обухом ударило Лео по голове. Вот почему Калим так отчаянно цеплялся за него, почему прощал любые вспышки гнева и оверблот. Он любил Джамиля Вайпера. Настоящего. И теперь, когда тело оригинального Джамиля занял Лео - чужак из другого мира с совершенно иными повадками, реакциями и душой, - Калим интуитивно почувствовал этот пугающий раскол. Он перестал видеть в нем свою родственную душу, чувствуя, что под маской его любимого, скрывается кто-то совершенно другой. Лео почувствовал себя до ужаса неловко. Глубокое, удушающее чувство вины перед этим плачущим мальчиком снова сдавило ему грудь. Он ведь не хотел причинять ему боль. Он вообще не просил Систему забрасывать его в это тело! Ведомый простым человеческим сочувствием, Джамиль сделал шаг вперед и осторожно протянул руку, намереваясь ободряюще сжать плечо Калима: - Калим, послушай... Но не успел он даже коснуться ткани его жилета, как Калим резко, с силой отбил его руку в сторону. Звук этого сухого хлопка эхом разнесся по притихшему залу. - Не трогай меня! - всхлипнул Калим, отступая на шаг назад и закрывая лицо руками. - Просто... уходи. Пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. Калим резко развернулся, собираясь убежать в свои покои, но Джамиль не дал ему сделать и шага. Поддавшись какому-то отчаянному, неосознанному порыву, Лео рванулся вперед и крепко обхватил Калима со спины, намертво прижимая его к своей груди. Он уткнулся лбом в мягкие белые волосы на затылке старосты и сжал объятия так сильно, словно от этого зависела его собственная жизнь. - Прости... прости меня, Калим, - без остановки шептал Джамиль, его голос дрожал от давящего изнутри чувства вины. - Пожалуйста, не уходи. Прости меня. Калим дернулся, испуганно и зло выдохнув, и начал отчаянно биться в его руках. Он колотил локтями назад, пытался разжать крепко сцепленные пальцы Джамиля на своем поясе, упрямо требуя отпустить его. Но Калим слишком долго мучил себя. Недели постоянной тревоги, вечный страх снова потерять своего лучшего друга и эта безумная, бессонная ночь расследования окончательно лишили его сил. Он выдохся пугающе быстро. Тепло тела Джамиля - такое знакомое и горячее - против воли заставило его расслабиться. А тихий, умоляющий голос над самым ухом лишал последних крох воли к сопротивлению. Калим внезапно обмяк в этих объятиях, его сопротивление растаяло. Его руки бессильно опустились поверх забинтованных ладоней Джамиля, судорожно вцепляясь в них, словно в единственную опору. Калим уронил голову назад, на плечо своего заместителя, и просто разрыдался в голос, содрогаясь всем телом от горьких, удушающих слез. Джамиль не разжимал рук, продолжая бережно укачивать плачущего Калима в своих объятиях. Он медленно поглаживал его по плечам, согревая своим теплом, и негромко, успокаивающе шептал самые простые, мягкие слова. Лео делал это интуитивно, вкладывая в каждое движение всю ту заботу, на которую только был способен. Постепенно дыхание Калима выровнялось, а его плечи наконец перестали судорожно трястись от слез. Староста Скарабии лишь изредка шмыгал носом, все еще судорожно цепляясь пальцами за его руки. Почувствовав, что Калим успокоился, Джамиль медленно ослабил хватку. Но вместо того, чтобы просто отступить назад и вернуть привычную дистанцию, он сделал то, чего Калим совершенно точно не ожидал. Джамиль резко, с глухим стуком опустился перед ним на одно колено прямо на холодные мраморные плиты зала. При этом он продолжал крепко, надежно удерживать ладони Калима в своих руках, не давая ему отстраниться. Калим от удивления округлил заплаканные глаза, его дыхание мгновенно перехватило. Он ошеломленно смотрел на Джамиля сверху вниз, не веря собственной памяти. Джамиль никогда, никогда добровольно не опускался перед ним на колени по своей воле. Шум Скарабии вокруг них окончательно смолк. Из коридоров и галерей в зал тихонько, стараясь не шуметь, начали стягиваться другие студенты. Они застывали у колонн, во все глаза пялясь на эту немыслимую сцену. Джамиль, полностью проигнорировав собравшуюся толпу, смотрел только на Калима. Его темные глаза сейчас были абсолютно серьезными, глубокими и чистыми. Вся его напускная циничность испарилась, уступая место искреннему, стальному решению защитить этого ребенка, чего бы ему это ни стоило. - Послушай меня, Калим, - твердо, и так отчетливо, что его голос эхом разнесся по притихшему залу, произнес Джамиль. Он сжал его пальцы чуть крепче. - Я, Джамиль Вайпер, клянусь, что всегда буду защищать тебя от любой опасности, буду рядом, когда тебе станет страшно, и никогда больше не позволю никому причинить тебе вред. Моя верность тебе - неизменна. Что бы ни случилось в этом мире, как бы ни менялись времена... я никогда не оставлю тебя. Просто доверься мне еще раз. Все затаили дыхание. Студенты ошеломленно переглядывались - эта клятва звучала так искренне и мощно, словно Джамиль запечатывал ее древней магией крови. Калим смотрел на него, и в его глазах, сквозь пелену слез, медленно расцветала робкая, но такая яркая, надежда. Он почувствовал, что пусть этот Джамиль и изменился, пусть он стал другим... но эти слова были настоящими. И им Калим готов был поверить без оглядки. - И... - Джамиль понизил голос до едва различимого шепота, чувствуя, как снова горят его уши, но упрямо заставляя себя произнести это вслух. - Я действительно... возможно, влюблен в Минаджаэля. Калим на секунду замер, закусив губу так сильно, что на ней остался белый след, но затем медленно, понимающе кивнул. Из его глаз все еще катились слезы, но на лицо наконец-то вернулась прежняя мягкая улыбка. Он больше не чувствовал себя брошенным. В следующую секунду Калим буквально упал вперед, теряя равновесие, и Джамиль подхватил его. Староста Скарабии крепко обнял его за шею, утыкаясь носом в плечо своего заместителя и судорожно сжимая пальцы на его спине. - Спасибо... Спасибо, Джамиль, - глухо, сквозь новые слезы облегчения прошептал он. Перед глазами Лео мгновенно вспыхнула агрессивная красная рамка Системы, заставив интерфейс тревожно замигать: [Внимание! Зафиксировано критическое отклонение от канона (OOC). Действия Пользователя полностью противоречат его канонному чувству скрытой обиды.] [Штраф: -10 баллов. Текущий баланс Пользователя Джамиль: - 40 баллов.] Джамиль лишь крепче сжал Калима в своих объятиях, бережно поглаживая его по спине и защищая от любопытных взглядов притихших студентов. В этот момент Лео не врал и не притворялся. Он действительно чувствовал, что готов пойти на все, готов встать под любой удар и даже умереть вместо этого несносного, белобрысого чуда - лишь бы больше никогда в жизни не видеть его слез. *** Винс медленно приоткрыл глаза, щурясь от ярких лучей, и лениво провел рукой по соседней половине огромной постели. Как он и ожидал, шелковые простыни там уже давно остыли. Вил ушел рано, ни на секунду не изменяя своим привычкам, утреннему ритуалу ухода за собой и строгому расписанию. Но то, что он решил не будить Рука, позволив ему выспаться, грело изнутри лучше любого солнца. Винс перевернулся на спину и сладко, до хруста в суставах потянулся. На его губах сама собой расплылась глупая, абсолютно счастливая улыбка. В памяти яркими вспышками проносились события вчерашней ночи: то, как они долго стояли на террасе, не размыкая объятий, как Вил доверчиво прижимался к нему, пряча лицо на его плече, и то, какими мягкими, трепетными и глубокими были их поцелуи в полумраке спальни. От этих мыслей сердце сладко и горячо заныло. Винс почувствовал, как его переполняет какая-то безумная, бурлящая энергия. Он лихо подскочил, в один момент вставая с постели. - Ну уж нет, валяться некогда! - весело пробормотал он вслух, поправляя растрепавшиеся светлые волосы. Сегодня был особенный день. Первый день в статусе официального парня самого красивого Старосты Академии, а это значит, что сегодня Рук обязан быть просто неотразимым. Винс был твердо намерен приложить все усилия, чтобы Вил, бросив на него взгляд, снова смущенно покраснел, как вчера. Он решительно направился в ванную, уже мысленно подбирая безупречное сочетание одежды и укладку, чтобы заставить своего Короля вновь потерять дар речи. Дойдя до учебного корпуса, Рук буквально светился уверенностью и счастьем. Его походка была легкой, почти летящей, а на губах блуждала мягкая, мечтательная улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Студенты Помфиора провожали его удивленными взглядами - Охотник и раньше отличался эксцентричностью, но сегодня от него буквально исходили волны абсолютного, ничем не мутимого блаженства. Однако реальность быстро напомнила о себе. Спустя всего одну учебную пару Рук начал целенаправленно искать Вила в бесконечных лабиринтах Академии. Но Шенхайта не было ни в привычных лекционных аудиториях, ни в коридорах главного здания. Задумчиво постучав пальцем по подбородку и на мгновение нахмурившись, Рук решил проверить внутренний парк - излюбленное место Вила для коротких передышек между занятиями, где воздух всегда был чище, а суета Академии не так ощутима. Но стоило ему выйти из-за раскидистой каменной колонны у входа в парковую аллею, как его шаг резко оборвался. Все тепло утреннего солнца мгновенно померкло. Сердце болезненно, до острой судороги сжалось в груди, а зрачки сузились, превращаясь в две ледяные точки. Представшая перед его глазами картина заставила Охотника замереть на месте, почти физически ощущая, как земля уходит из-под ног. Нейдж, с блестящими от слез глазами, что-то быстро и взволнованно говорил Вилу, доверчиво прижимаясь щекой к его ладони, пока староста мягко, почти невесомо стирал дорожки слезинок с его лица. Во взгляде Вила сквозила нежность, а расстояние между их телами казалось почти неприличным. Рук судорожно сглотнул внезапно пересохшим горлом, чувствуя, как воздух в легких превращается в стекло. Он не мог поверить собственным глазам. Вил, которого еще вчера буквально воротило от одного упоминания имени Белоснежки, сейчас общался с ним так, словно этот мальчик был драгоценным ангелом, спустившимся ради него с небес. Все жесты Шенхайта выглядели утрированно, пугающе нежными. Вдруг Нейджа кто-то окликнул из толпы зевак, и тот вздрогнул, собираясь быстро обернуться. Но Вил не позволил. Он собственнически, властно обхватил лицо Нейджа ладонями, мягко, но настойчиво поворачивая обратно к себе и заставляя смотреть только на него. Попутно его рука плавно скользнула вниз, надежно обнимая его за талию и прижимая ближе. И все это происходило средь бела дня, посреди парка, на виду у десятков ошеломленных студентов обеих Академий, которые шушукались и во все глаза пялились на эту сцену. Рук медленно, шаг за шагом отступил назад, скрываясь за спасительной тенью каменной колонны. Он прислонился спиной к холодному камню и крепко закрыл глаза, заставляя себя дышать. В глубине его груди, там, где спали магические каналы, внезапно заворочалась густая, удушливая темная энергия. Винс судорожно сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, и изо всех сил попытался подавить этот опасный порыв. Он не мог позволить себе сорваться в оверблот прямо здесь. Не сейчас. "Что. Нахрен. Произошло?" - крутилось в его голове.