Всегда твоя

«Это платье Лили», — раздавалось эхом в голове Райли, медленно возвращающейся в комнату, где неё издевательски смотрела утонувшая Офелия. Глаза у неё были закрыты, а взгляд всё равно чувствовался сквозь серые веки. Пирс осела у арфы, подаренной Вивиан. Пальцы одержимо перебирали струны, извлекая реквием по Лили. Райли играла под натиском опасного аффекта, сближающего её с призрачным силуэтом, обдающим хладным дыханием её затылок. Чужое платье сжимало тугим корсетом рёбра, точно намереваясь выудить из неё кислород так же, как его отняли у Лили бездушные глубины моря. Ей нужно было снять это чёртово платье, но не хватало сил. С каждым тяжёлым вдохом музыка лилась громче и трагичные. Подушечки пальцев горели, рыдающие струны словно вспарывали кожу, стремясь получить жертвоприношение за встречу с Лили. — Ты потрясающе играешь, — печальный и одновременно воодушевлённый голос Эммы на мгновение заставил помрачневшего призрака неохотно исчезнуть. — Но тебе не стоит растворяться в горе, тем более наедине с собой и после случившегося. Пирс не остановилась. В наваждении она продолжала игру, но более тихо и удрученно, собирая по осколкам себя и ускользающую из памяти мелодию. Эмма виновато поджала губы, вспоминая, как она лихорадочно искала среди толпы её взгляд, а Парк так и не решилась спасти её от липкого внимания. Но теперь всё изменится. Эмма неуверенно шагнула вперёд, присела на колени и прижалась со спины к замершей подруге, обвив руками её талию. — Я рядом, Райли. Руки Пирс наконец-то безвольно повисли, напоследок царапнув струну, издавшую дисгармоничный стон. Призрачный силуэт перед глазами, недовольно поморщившись, будто разошёлся помехами. Райли крепко зажмурила глаза, пытаясь изгнать навязчивый образ. — Прости, что не увела тебя оттуда, — виновато пролепетала Эмма, обдав горячим дыханием позвонки Райли. — Ты не обязана. Да и Фэрчайлды не простили бы тебе прерванный концерт. Райли издала безжизненный смешок. Эмма поднялась, с печалью разглядывая её сгорбившуюся спину. Она осторожно взяла подругу под локоть, приглашая сесть на край постели. — Но я чувствую, что должна была. Потому что не хотела потерять тебя, — Парк придвинулась ближе, её голос превратился в надломленный и робкий шелест. — Только не тебя, Райли. Эмма бережно обхватила ладонь Пирс, исследуя сочувственным взором её призрачную кожу со сплетением аквамариновых вен. Затем медленно, словно девушка была сотворена из богемского стекла, прислонила её руку к своей щеке. Не разрывая зрительный контакт, Эмма поглаживала большим пальцем её линию луны, плавное спускаясь к межкостному суставу. Парк безмятежно прикрыла веки, повернув лицо так, что её полные губы прижались к подушечки пястья. Райли ощутила болезненный диссонанс от этой обжигающей нежности, но эгоистичные чувства не позволили отпрянуть. Уста лишь беспомощно прошептали: — Эмма, твои руки принадлежат Ксавье. Парк подняла взгляд, в котором рассеялся густой туман. Она виновато отстранилась, неохотно высвободив согревшуюся ладонь Райли, и взглянула в пустоту, подбирая слова. Затем перевела взгляд на собственные дрожащие руки, которые хранили эфемерное ощущение кожи Пирс, точно священную реликвию. И поняла, что больше нет смысла быть осторожной, прятать свои истинные чувства и легко отказываться от желания сердца, уступая место кому-то другому. Пришло время быть честной с самой собой, даже если это казалось грубым эгоцентризмом. — Нет, Райли, они твои, — тихо сказала Эмма. В признании она бросила вызов самой себе, проверила собственные границы, поддавшись импульсу. И не обнаружила глубокого чувства вины перед Ксавье. Только ощущение свободы, окрыления и сброса лишнего груза. Они уже давно знали, что их отношения, построенные на влечении к другой, подошли к концу. Самая ощутимая трещина появилась в особняке Фэрчайлдов, когда Райли спустя пять лет снова предстала перед их глазами. Ксавье повезло — он встретился с Пирс гораздо раньше Эммы, у песчаной полоски берега, где сумел прикоснуться к её нежной коже после аварии. Когда Ксавье обмолвился об этом, внутри Парк вспыхнул пучок волнения, боли и зависти. А затем ей представилась возможность вытащить Райли из объятий воды, крепко прижавшись к её влажному телу, обволакивающим ароматом лотоса и лёгкой ванили — той самой композицией, в которую Эмма влюбилась ещё в юности. С того момента, встретившись взглядом с Ксавье, они безмолвно приняли решение, зреющее на тёмном дне их зрачков, которые зажигались звёздами при упоминании её имени. — Я не понимаю тебя, — обречённо пробормотала Райли. — Я всегда была твоей. Но ты была Лили, — голос Эммы стих, она перекрестила руки, сжимая пальцами локти. — Даже сейчас… Райли обескураженно приоткрыла рот, но слова так и не вырвались на свободу. В голове был поток хаотичных мыслей. Сердце захлестнула обида. Прошло столько лет, которые Пирс провела в болезненных химерах об этой девушке, пронзая завистливым взором спину обнимающего её Ксавье, а теперь Эмма невозмутимо говорит, что счастье было достижимым. Это было издевательским плевком в душу. — Я мечтала о тебе, — сухо обронила Райли, сжав кулаки. Парк вздрогнула, услышав в ушах отчётливый удар своего сердца. — Но ты делала вид, будто ничего не замечаешь, и я играла роль твоей подруги. Так что это сладкая ложь, Эмма, ты никогда не была моей. А я не принадлежу даже себе. — Лили сказала, что вы были вместе, — поджав губы, сказала Парк. Ей вспомнилось, как она случайно поделилась с Фэрчайлд своими чувствами, и как девушка, пригладив огненные пряди, с задором сказала, что Райли принадлежит ей от корней волос до кончиков пальцев ног; как, увидев разбитое состояние Эммы, она лишь холодно улыбнулась и демонстративно схватила за руку Пирс, утягивая её куда-то далеко, за пылающий горизонт, который поджёг надежды Парк. — Но мы не были… Дальше Райли осеклась, не желая договорить фразу. Тугой узел интриг Лили расплёлся, обнажив болезненную правду. Райли накрыло разочарование в себе и в подруге, которая утащила её за собой на ледяное и одинокое дно. Между девушками установилось тяжёлое молчание, в котором они переваривали испорченное прошлое и туманное настоящее. — Я устала видеть тебя такой подавленной и неживой! — Парк внезапно повысила тон, нахмурив брови. Поддавшись рвению, она в отчаянии обхватила плечи Райли, неосознанно впившись ногтями в её кожу. — Мы обе ошиблись, но теперь у нас есть шанс всё исправить, и я ни за что не упущу его. Я не позволю тебе утонуть вслед за Лили, ты очень нужна мне живой, иначе без тебя я сойду с ума… Эмма впилась в губы Райли горячим и отчаянным поцелуем. Она прижала её к себе так, как испуганно прижимала в бассейне, исступленно борясь за её жизнь. Долгожданное слияние уст напоминало передачу кислорода, благодаря которому Пирс задышала полной грудью, в ответ обвив тонкий стан Эммы. Она держала крепко, словно Парк была её якорем среди бескрайней пустоты враждебного океана, и выбиралась через раскалённые касания на поверхность, ловя урывками воздух и аромат любимого жасмина возлюбленной. Райли отстранилась, пытаясь со страхом понять, что перед ней не мираж, а настоящая и тёплая Эмма. Она прислонилась лбом к её лбу, чувствуя шёлк её пудрово-розовой чёлки, и закрыла глаза, утопая в запахе жасмина. Её личном запахе, затмевающего удушливый шлейф белых лилий призрака, стоящего за спиной Райли. Пирс чувствовала, как к ней тянутся прозрачные руки разгневанной Лили, и прильнула с новой силой к Парк, зарывшись пальцами в её волосы. — Я держусь здесь только благодаря тебе, Эмма, — прошептала ей в шею Пирс, уткнувшись кончиком носа в пульсирующую точку, осознав с жаром: «Настоящая. Она самая настоящая». — Не отпускай меня. — Не отпущу. Призрак между ними побледнел, сгорая в обоюдных прикосновениях. Райли расшнуровала корсет платья Лили, окончательно освободившись от её железных оков. Ткань упала тяжёлой гармошкой на пол, Пирс небрежно отодвинула её ступнёй, не желая ощущать даже кончик холодного жемчуга, вшитого в эту одежду для мертвеца. Обнажённая и уязвимая, она с истомой взглянула на девушку напротив. — Ты прекрасна, — шумно выдохнув, сказала с улыбкой Эмма. Она осторожно поймала арку губ Райли, утянув её в очередной поцелуй — теперь неторопливый, изучающий и ласковый. Их языки сплетаются в медленном танце, смакуя каждый импульс наслаждения. Пирс приникла к уху Эммы, мягко сомкнув уста на её мочке, и спустила цепочку влажных клевков на её шею, медленно освобождая Парк от голубого платья принцессы. Райли сминает её миниатюрную грудь, захватывает ртом округлый упругий низ и втягивает аккуратный сосок, перекатывая его на языке и надавливая на твёрдый кончик. Эмма громко стонет и выгибается навстречу, любой её звук кажется идеальной мелодией, распаляя действия Пирс. Райли водит ногтями по её позвоночнику, не контролируя моменты, когда её дрожащие пальцы с жадностью впиваются в кожу, пытаясь удержать или даже разорвать её ангельские крылья — Райли уверена, что у Эммы они точно есть и однажды она взлетит, вновь оставив её наедине с призраком Лили. — Я слишком груба? — Нет, — ласково прошептала Эмма, погладив её щёки. — Тебе можно всё. Райли повторила фразу и безмятежно прикрыла веки, прижавшись к груди Парк. Она с упоением слушала быстрые скачки её сердца, заглушающих внутреннюю тревогу, пока девушка осторожно перебирала её волосы, словно убаюкивая младенца. Райли отстранилась и замерла, внимательно разглядывая каждую бледную родинку на её миниатюрной фигуре. — Ты смущаешь меня, — Эмма расплылась в улыбке, раскрывшей ямочки на её алых щеках, и отвела взор. — Прости? — Райли извинилась по рефлексу, потому что Эмма выглядела такой хрупкой и невинной, что любая её реакция, не похожая на удовольствие, вызывала чувство вины. Затем Пирс улыбнулась, осознав, что Парк точно была рада её взгляду. — Не могу не смотреть, ты словно пришла из сказки. — Из хорошей? — Эмма подползла ближе, словно любвеобильная кошка, и провела кончиком носа по ключице Пирс. — Из самой лучшей, — на выдохе произнесла Райли. Поцелуи Эммы отличались невероятной нежностью. Это были бережные клевки, спускающиеся цепочкой на глубоко вздымающуюся грудь. Кончик её языка медленно обводил ареолу Райли и, казалось, надавливал на каждый бугорок, посылая в тело приятные токи. Каждая пора превратилась в зудящее нервное окончание. Парк слезла с кровати, оказавшись на полу, и села на колени перед смущённой Пирс. — Эмма… — Доверься мне, — вкрадчиво попросила она. — Я хочу сделать всё, чтобы ты забыла о своей боли. — Но ты уже сделала это… — Ещё недостаточно, — она широко улыбнулась, несмотря на бушующую застенчивость. Райли, закусив нижнюю губу, неловко развела ноги. Очаровательное упрямство Эммы — глоток жизни в личном разлагающемся мире Пирс. Накрыв ладонями её бёдра, Парк подняла вопросительный взгляд на девушку, ища в ней одобрение. За Пирс говорили её глаза, заволоченные дымкой, щёки, накрытые свежим румянцем, и содрогающаяся плоть. Райли часто задышала, в смущении сжав простыни. Эмма мягко улыбнулась, любуясь робостью девушки — тем, как Пирс ослабла не из-за бесконечных страданий, а из-за взаимного трепета перед ней. Парк осторожно спустила чужие трусики, рисуя незамысловатые узоры на внутренней стороне её бедра. Оставляла лёгкие отпечатки своих губ на животе и паховой складке, опустившись особенно нежным, почти невесомым поцелуем на лобок. Райли запрокинула голову, выпустив на волю громкий стон, в котором Эмма уловила свободу и бесконечное счастье, которое они запрещали себе чужими руками. Этого было достаточно для того, чтобы девушка перестала испытывать глубокое смущение. Эмма потянулась к соблазнительному блеску между ног, собрав языком первые соки. Райли хотелось кричать уже от этого действия. Годы разлуки, проведённые в несбыточных мечтах, и годы воздержания, когда Эмма была совсем рядом и слишком далеко, срывали броню её сдержанности. Колени Райли тряслись от того, как Парк медленно входила в её лоно языком, как надавливала на самую сладкую точку клитора, как тёрлась носом о розовые складки. Райли подняла голову, на мгновение закатив глаза, и поймала едва видимый образ Лили, наблюдающей за ними. Эмма, её любимая, добрая и нежная Эмма, сумела забрать своим нескончаемым светом каждый мрак в душе. Пирс смело взглянула в глаза своему страху, изгоняя призрака и оставляя только себя, тишину ночи и Парк, которая изо всех сил старалась заставить Райли вернуться к жизни. Её ноги вибрируют, грудь высоко вздымается, язык ненасытно облизывает пересохшие губы. Райли громко стонет, обхватывает лицо Эммы и притягивает её к себе, усаживая на свои бёдра. Несколько секунд они смотрят друг на друга с усталой нежностью, а затем, влекомые общим порывом, меняют положение, соприкасаясь сокровенными точками. Первые толчки были лёгкими, но с каждой секундой, раскрепощаясь, девушки смелее прижимались к друг другу. Райли положила ногу Эммы, расположенную на её бедре, себе на плечо, касаясь губами её тонкой икры. Парк ахнула, замерев, и они переплели пальцы, позволяя своим телам остыть. Эмма смущённо улыбнулась, не разрывая зрительный контакт, и убрала свободной рукой взмокшую прядь на щеке. Райли улыбнулась ей в ответ, чувствуя себя самым счастливым человеком. Вместе они двинулись навстречу друг другу и слились в поцелуе, от которого у Пирс закружилась голова. Её озарила яркая вспышка, а внизу живота почувствовался приятный взрыв. Райли очнулась уже лёжа на мягкой подушке, разглядывая потолок, в котором больше не высвечивался мучительный призрак Лили. Эмма лежала рядом, на её груди. Хрупкая целительница с сильной душой, к которой Пирс испытывала светлую любовь и миллион благодарностей. — Эмма, спасибо. Парк приоткрыла глаза, на её лице отразилось смущение. Она крепче прижалась к Райли, теряясь в своих размышлениях, и наконец-то осторожно спросила: — Ты больше не видишь Лили? Райли огляделась, ища намёк на потустороннее присутствие, но, к своему счастью, ничего не увидела, кроме ослепительного сияния в глазах Эммы. Её сердце оглушительно застучало в висках. Страшный груз упал с души, прошептав, что теперь она в силах выдержать будущие испытания, пока рядом с ней будет её чудесная фейри. — Нет, я вижу только тебя. Их ладони соединились. В этом сокровенном жесте они пообещали друг другу двигаться вместе, больше не прислушиваясь к призракам прошлого.