Бесценный подарок

      – Тц, – Дотторе с размаху шлепнул на стол папку с бумагами. Эксперимент не удавался. Данные никак не сходились. Настроение Омеги было преотвратным.       – Эй, Делец снова курит, – выглянувший из-за стопки бумаг, лежащих на столе, двадцать пятый был тоже мрачен. Казалось бы – логично, ведь эксперимент, над которым сейчас трудились сегменты, никак не приносил результата. Но на самом деле причина плохого настроения остальных срезов была более простой – Панталоне. После смерти оригинального Зандика, Делец впал в депрессивное состояние. Конечно, он это отрицал, а его мягкая улыбка была все так же безупречной.       – А мне должно быть до этого дело? – Омега произнес это высокомерным и слегка насмешливым тоном. Несмотря на то, что все они были клонами одного и того же человека и воплощали его в разный жизненный промежуток, Омега являлся самым эгоистичным и самым «отвратительным» даже по словам оригинала. К сожалению, именно этот срез теперь являлся негласным лидером, направляющим остальных. У каждого из них были свои задачи, поэтому рядом с Омегой сейчас находились восемнадцатый, двадцать пятый и восьмой, помогающие с экспериментом. Старшие отправились выполнять свою работу. Омега фыркнул, видя, что двадцать пятый уткнулся в бумажки и не обращает на него внимания. Обычно старшие сегменты занимались тем, что отвлекали Панталоне от тяжелых размышлений и не давали ему курить одну сигарету за одной. Сорок пятый и шестьдесят пятый были более сентиментальны и привязаны к Дельцу сильнее, чем он. Собственно, сам Омега, как утверждал, вовсе не чувствовал симпатии к Панталоне.       – Ты же знаешь о его чувствах к оригиналу, – резко бросил ему восемнадцатый, поднявшийся, чтобы налить кофе.       – Тот же вопрос: а мне должно быть до этого дело? – Дотторе сложил руки на груди.       – Ты просто… – мгновенно завелся восемнадцатый.       – Бесчувственный эгоист? – перебил его Омега и ухмыльнулся, – как и ты, верно? Мы один человек.       – Я схожу к нему сам! – восемнадцатый запальчиво бросил обратно на стол кофейник, который держал в руке.       – Нет, – вдруг тихо, но твердо произнес двадцать пятый и медленно поднял глаза на Омегу, – пойдет он.       – Ты смеешь мне приказывать? – усмехнулся Дотторе.       – Это твоя вина. Именно тебе так не терпелось начать вскрытие оригинала, что ты даже дверь не запер. Именно тебя, по локоть засунувшего руку в кишки увидел Панталоне. Для нас это всего лишь эксперимент, но для него… это потеря близкого человека.       – Но мы-то живы, – восемнадцатый слегка тряхнул волосами и опустил взгляд. Из всех сегментов он был более эмоционален.       – Для Дельца мы всего лишь клоны. Подделки, – хмыкнул Омега, – поэтому я и спрашиваю…       – Почему ты носишь маску даже, когда кроме нас тут больше никого нет? – двадцать пятый снова прервал эгоистичного Дотторе, – ты прячешь свое лицо – такое же как у оригинала, чтобы не напоминать ему, верно?       – Довольно! – взмахнул рукой Омега и решительно прошагал к выходу.       – Эй! Не вздумай угрожать ему! Слышишь?! – злой окрик восемнадцатого ударился в спину, но мужчина решительно захлопнул за собой дверь. Не то чтобы ему было действительно все равно, но и смерти Панталоне он не желал. Срезы как и прежде лечили их делового партнера при первой необходимости и оказывали ему помощь. Вот только сам       Панталоне перестал обращаться к ним, и о его проблемах со здоровьем Дотторе узнавал от других предвестников и подчиненных.       Раздраженно цыкнув, Омега ускорил шаг, уходя все дальше по длинному коридору.             Оригинальный Зандик слишком поздно осознал свою симпатию к тому, кого считал просто деловым партнером. Панталоне просто всегда был рядом. Без претензий, без надежды на то, что его тихие чувства когда-либо будут приняты этим высокомерным эгоистичным гением. Ему было достаточно «справедливого» обмена. Впрочем, о его влюбленности, казалось, знали все, кроме самого объекта этих чувств. Когда же Зандик наконец рассмотрел в себе признаки этого странного и нового для себя чувства, было слишком поздно. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, и Панталоне не успел услышать от него признания. Срезы все видели. И все поняли. После смерти оригинала, старшие сегменты стали уделять больше свободного времени Дельцу. Но тот, хоть и улыбался дружелюбно, казался холодным и отстраненным. Он стал избегать общения с клонами Дотторе.       Распахнув дверь, ведущую в большую светлую приемную, Омега обнаружил Панталоне, сидящего в кресле напротив огромного панорамного окна, выходящего в заснеженный сад. Ледяные фигуры, расставленные вдоль тропинок изображали диковинные изящные цветы. Солнечные лучи падали на хрупкие лепестки, разбрызгиваясь мелкими драгоценными бликами. Панталоне смотрел на это великолепие невидящим взглядом. В комнате витал густой дым от сигарет. И без того паршивое настроение, ухудшившееся после спора со срезами, окончательно опустилось на дно. Рыкнув от ярости, Дотторе преодолел разделяющие его и кресло расстояние в два длинных прыжка и вырвал из тонких бледных пальцев сигарету. Собираясь с силой вжать ее в пепельницу, стоящую на столике, Омега почувствовал, как ему не удалось это сделать. Вся пепельница была забита окурками настолько плотно, что свободного места просто не оставалось.       – Добрый день, Дотторе, – поприветствовал его Делец и, продолжая смотреть сквозь него, потянулся к портсигару за новой сигаретой.       Этот жест окончательно вывел Омегу из себя, и он сделал самый необдуманный, самый странный и сумасшедший поступок за всю свою жизнь. Он наклонился и, сжав пальцами подбородок Дельца, поцеловал его. От изумления, тусклые, словно подернутые дымкой траура глаза за стеклами очков широко распахнулись. Не дав Панталоне нормально ощутить поцелуй Дотторе так же резко его оборвал, отстранившись, но продолжая удерживать подбородок.       – Что… – начал было изумленный Делец.       – Эти легкие не твои. Не забывай об этом, – прошипел, нависая над сидящим в кресле мужчиной Омега. Не давая оппоненту как-то прокомментировать произошедшее, он снова наклонился и резко и довольно чувствительно укусил своего финансового партнера за подбородок. В ответ прозвучал изумленный вздох. Дотторе быстро отстранился и выпрямился.       – Я буду так делать каждый раз, как застукаю тебя с сигаретой. Это я забираю, – Омега быстро ретировался, взмахнув напоследок рукой с зажатым в ней портсигаром.       – Завтра мы ждем тебя на осмотре! – дверь с грохотом захлопнулась за спиной Второго Предвестника.       Панталоне изумленно смотрел в закрывшуюся дверь. Затем медленно поправил съехавшие очки и коснулся пальцами следа укуса на подбородке.       Дотторе, вылетев из гостиной, решительно прошагал несколько метров. Шаг замедлился. Остановившись, Омега медленно оглянулся на дверь, оставшуюся позади, а затем, практически бегом унесся в свой кабинет. Захлопнув дверь, он замер, обдумывая то, что только что произошло.       «Зачем я это сделал?!»       Маска упала на пол, обнажив чуть изумленное, и вместе с тем смущенное лицо.       – Бесит! – прошипел и со злостью пнул упавшую маску Дотторе. Он поступил так не задумываясь. Плохое настроение вкупе с навалившимися проблемами дали трещину в его самоконтроле. Плюхнувшись в кресло, Омега устало потер виски. Возможно, ему просто нужно отдохнуть. Черкнув короткую записку, Предвестник приказал своим сегментам заняться в остаток дня своими делами, устроив выходной.

***

      На следующий день ровно в девять утра в дверь лаборатории раздался деликатный стук. Двадцать пятый впустил пациента и указал на кушетку.       – Раздевайся.       Панталоне окинул взглядом прибранную лабораторию. Бумаги разобраны, инструменты расставлены по своим местам. Омеги не видно.       – Мм…       – Я буду записывать, – восемнадцатый уселся за стол и вынул чистый бланк.       – Что это? – надев перчатки, двадцать пятый подошел к медленно стаскивающему одежду Дельцу и коснулся указательным пальцем подбородка. На бледной коже отчетливо проступали следы укуса.       – Ничего такого… – медленно отозвался мужчина.       – Ты похудел, – немного резче, чем следовало, перебил его двадцать пятый, отметив проступающие ребра.       – Да, пожалуй, – слегка рассеянно отозвался Панталоне, подчиняясь и вставая на весы. Восемнадцатый нахмурился и поднял взгляд от бумаг.       – Пожалуй? На десять килограмм на вскидку, – в голосе юноши послышалось неудовольствие. Панталоне промолчал. Он скользил взглядом по таким знакомым и в то же время немного отличающимся чертам лица. Он влюбился в Зандика в уже более зрелом возрасте, но полюбоваться лицами старших срезов ему удавалось крайне редко в последнее время. Двадцать пятый повернулся к восемнадцатому что-то говоря, но Панталоне не слушал. Из головы не шло вчерашнее происшествие. Наконец, он решился было спросить об отсутствующем Дотторе, но дверь распахнулась от резкого толчка.       – Ты похудел? – мгновенно оценил фигуру полураздетого Дельца Омега.       – На двенадцать килограмм, – тут же отреагировал восемнадцатый. Дотторе нахмурился, хотя под маской этого видно и не было.       – Продолжайте осмотр, – махнул рукой и опустился на свое место Омега. Следуя указаниям двадцать пятого, Панталоне присел на край кушетки. Угольно-черные ресницы дрогнули и опустились, прикрыв глаза, когда осматривающий его коснулся пальцами ключицы – там был свежий шрам, о котором Дотторе не знали.       – Откуда это?       Панталоне открыл глаза. Его взгляд скользнул по лицу склонившегося к нему двадцать пятого.       – Поранился две недели назад. Ничего страшного.       – Разве? – холодно отозвался Дотторе и стащил перчатку, чтобы ощутить пальцами текстуру грубого на вид шрама.       – Заживает неважно. Кто сшивал рану?       – Скажи спасибо, что ключицу не сломал, – взволнованно отозвался восемнадцатый. Парень явно нервничал и при виде полуобнаженного Дельца усиленно отводил взгляд. Двадцать пятый был более сдержан – он старался изо всех сил не выдавать своих эмоций. Наблюдающий же за происходящим Омега раздражался все больше и не скрывал этого. Видя, как Панталоне не отрывает взгляда от лица его более молодого среза, Дотторе фыркнул и хлопнул ладонью по столу.       – Свободны, дальше я сам.       – Ты? – восемнадцатый удивленно глянул на свою старшую версию. Двадцать пятый помедлил, но встал со стула, подчиняясь.       – Что такое? Считаете, что я недостаточно компетентен? – фыркнул Омега и замахал руками на свои срезы:       – Все, прочь!       Двадцать пятый и восемнадцатый вышли, а Омега медленно подошел к сидящему на кушетке пациенту и сел на стул. Панталоне опустил взгляд. Дотторе тихо фыркнул и провел пальцами по шраму.       – Ужасная работа. Нужно перешить. Чтобы не осталось шрама.       – Не стоит. Меня все устраивает. Это просто шрам, да и он не на лице. Я не нежная девица.       Дотторе молча рассматривал неподнимающего на него взгляд бледного, явно измученного бессонницей человека. Простого человека, без необычных способностей, без глаза бога, без талантов, передающихся из поколения в поколение.       Его человека.       – Тц, – Омега сжал пальцами его подбородок и поднял, заставляя взглянуть на себя.       – Не в этом проблема. Ты позволил кому-то другому касаться твоего тела. Обрабатывать твои раны.       – Другому? – тихо отозвался, не делая попытки вырваться, мужчина. На этот раз он не был удивлен. В глубине зрачков плескалось затаившееся желание.       – Мы договаривались о том, что я твой лечащий врач.       Стоило пальцам ослабить хватку, как взгляд Панталоне снова опустился.       – Но ты был далеко. Ранение требовало незамедлительной помощи.       – На базе всегда есть хотя бы два сегмента.       – Я был на задании…       – Тебе запрещены полевые работы, – Омега прищурился и вдруг рывком сдернул свою маску. Панталоне поднял взгляд.       – Наконец, я завладел твоим вниманием, – губы искривились в усмешке.       – Тебе оно разве нужно?       – А что, – предпочитаешь помоложе? – фыркнул Дотторе, – Двадцать пятого? Или, может, восемнадцатого?       – Ты что, ревнуешь? – на губах Дельца снова появилась его обычная вежливая улыбка, но Омега фыркнул, сильнее раздражаясь. Будучи самым эгоистичным из всех срезов, он не мог позволить, чтобы кто-то из его копий получал больше внимания, чем он сам. Внезапно, Дотторе ощутил, как внутри снова вспыхивает желание впиться грубым поцелуем в эти улыбающиеся губы, а потом – укусить до крови, чтобы остался след. От этой мысли Омега ощутил дрожь возбуждения, а десны заныли от предвкушения.       – Я не делаю различий между вами. Вы все – Зандик. Но, безусловно, я бы не стал соблазнять ребенка.       «Соблазнять?.. О чем он?»       – Ты спал с ним? – резче, чем следовало, выдохнул Дотторе, – с оригиналом.       Панталоне отвел взгляд:       – Если ты закончил, я бы хотел одеться. Здесь довольно прохладно.       Уход от ответа привел Омегу в ярость. Рывком вернув маску на лицо, мужчина вернулся за свой рабочий стол.       – Ты знаешь о моих чувствах? – тихо спросил Панталоне, медленно одеваясь.       Омега лишь хмыкнул, но внутри шевельнулось странное ощущение нетерпения и… ревности? Дотторе жаждал услышать эти слова, но вместе с тем, мысль о том, что они адресованы оригиналу, приводила в ярость.       – А я не услышал от Зандика никаких признаний. После его… ухода, старшие сегменты стали проявлять внимание ко мне. Но не ты. Ты избегаешь меня. И я вдруг подумал… что, если ты на самом деле испытываешь ко мне неприязнь? Вы все – один человек. Каждый из вас – Зандик. Но если в тебе есть отторжение и неприятие ко мне, значит, оно было и у оригинала? Значит, мои чувства были бесполезны и никогда не были бы приняты.       Панталоне надел очки и с улыбкой повернулся ко внимательно слушающему его Омеге.       – Ты не ответил, – Омега сцепил пальцы в замок на столе.       – Мы не занимались сексом, – фальшивая улыбка растаяла, – я же сказал, что не успел даже признаться толком…       Дотторе так быстро оказался прямо перед ним, что Панталоне вздрогнул и замолчал. На этот раз он не стал удерживать его подбородок, словно давая выбор. Но Девятый Предвестник и не думал отстраняться. Прикрыв глаза, он ответил на поцелуй Омеги. Начавшийся с нежного касания губ, он превратился в жадный, голодный знак страсти. Ощутив головокружение, Панталоне все же отстранился, тряхнув волосами и только сейчас понял, что Омега успел крепко обнять его за талию, тесно прижав к себе. Видимо почувствовав, что его партнер не в лучшем состоянии, Дотторе все же нехотя разжал руки.       – Для начала тебе нужно восстановиться. Я подберу лекарства и составлю новое меню, – Дотторе вернулся к столу, опустился в кресло и принялся что-то быстро писать. И если с первым проблем не возникло, то второе его обещание вызывало трудности. Прикинув, к кому следует обратиться за советом насчет питания, Омега погрузился в размышления, не заметив, как Панталоне чуть дрожащими пальцами поправил очки и, накинув свой пиджак, бросил на него странный взгляд.       – Тебе лучше как следует отдохнуть, – произнес Дотторе в след выходящему за двери Дельцу. Тот улыбнулся, оглянувшись, и кивнул.       Вернувшиеся после обеда двадцать пятый и восемнадцатый застали Омегу в преотличном настроении. Неудававшийся эксперимент, наконец, был завершен с блеском, и оставшийся день был весьма плодотворным.

***

      Узнав, что Панталоне сейчас находится под усиленным наблюдением и отстранен от задач, которые требуют выезда, остальные сегменты выдохнули с облегчением – кажется, состояние их финансового партнера начало улучшаться. Шли дни, окурков в пепельнице в кабинете Дельца становилось все меньше. С того памятного разговора прошло почти три месяца, и сейчас Омега направлялся в кабинет Панталоне с очередной порцией восстанавливающего эликсира и двумя кусками торта. Глядя на украшенный волчьими крюками десерт, двадцать пятый укоризненно покачал головой, как бы говоря, что идея плохая. Восемнадцатый, уже попробовавший свою порцию праздничного торта, ушел с тарелкой угощения для самого юного среза.       «– Ты считаешь, что это будет уместным? Это – день рождения оригинального Зандика. Да и ассоциации с этим днем у него не очень приятные.»       «– Мы и есть Зандик. А, значит, это и наш день тоже» – фыркнул в ответ Омега и направился по длинному коридору к кабинету Дельца.       Перед дверью не было охраны. Нахмурившись, мужчина пару раз дернул за ручку, но ответ был очевиден – заперто. Круто развернувшись на каблуках, Дотторе направился обратно. По пути ему встретился спешащий навстречу восемнадцатый.       – Пока нас не было, Панталоне отправился на встречу.       – Что? Какого хиличурла? Куда и с кем?       – Восьмой сказал, что пока мы ездили за тортом, пришел срочный приказ. Необходимо прибыть на место встречи с одним подпольным торговцем и проявить дипломатические навыки, чтобы убедить его сотрудничать. У него есть какие-то материалы, необходимые для нашего исследования. Но так как никого из нас не было на месте, Панталоне решил пойти сам.       – Какая чушь. Что это за торговец, на встречу с которым необходимо идти самому предвестнику? – Омега и восемнадцатый вернулись в лабораторию.       – Не имею понятия.       – Вам это не понравится, – вклинился в разговор двадцать пятый и протянул записку, доставленную одним из агентов Панталоне.       Взяв ее в руки, Омега быстро пробежался по тексту. Выглядывающий из-за его плеча восемнадцатый охнул. Отшвырнув записку, Дотторе направился к выходу.       – Останетесь здесь на случай, если вернутся другие агенты Панталоне. Всех уничтожить. Двадцать пятый за главного. Я иду вперед, за мной отправь двадцать агентов, – отчеканил Омега, идя по коридору к выходу. Принесшего записку фатуи он встретил уже снаружи. Мужчина сидел на корточках, пытаясь отдышаться на тропинке, ведущей к небольшому убежищу. Бедняга даже не успел ничего понять, как в его спину, пробив грудь насквозь вонзился металлический шип. Брезгливо обойдя труп по дуге, Омега вскинул руку, и из ангара послышался гул. К нему шел погрузочный робот. Его конечности за один шаг преодолевали огромное расстояние и управление им не составляло больших сложностей.       К месту встречи Дотторе добрался быстро. Старые руины, которые выбрал для переговоров этот мутный торгаш кишели наемниками. Увидев, что к ним приближается погрузочный робот фатуи, они отошли, пропуская Дотторе вглубь. На небольшой относительно целой платформе уютно потрескивал костерок, возле которого расположился толстый, богато одетый старик, а за его спиной у полуразрушенной стены стояла клетка. В ней, скованный цепями, находился пленник. Он был избит, а богатая одежа – сорвана. Девятый Предвестник сейчас являл собой жалкое зрелище, – ему не позволили оставить даже нижнее белье.       – Господин Дотторе, как я рад вас видеть! – раскинув в приветственном жесте руки, произнес подпольный торговец. Из-за маски было непонятно куда направлен взгляд Омеги, но сидящий в клетке пленник сжался, словно не хотел, чтобы его коллега видел его в таком состоянии.       – Мы с вами видимся уже второй раз! В нашу первую встречу я тоже привез вам подарочек, помните? Причем именно этот! Забавно вот что: столько лет прошло, а этот выродок ничуть не постарел. А я вот стал развалиной! – от негодования жирные щеки старикашки затряслись, а глаза округлились настолько, что казалось сейчас вылезут из орбит. Дотторе стал быстро спускаться. Он не отвечал и не реагировал на окруживших грузового робота людей.       – Думаю, мы все понимаем, что это небольшое недоразумение можно исправить… – начал, маслянисто улыбаясь толстяк, но закончить фразу ему не позволила вошедшая в правую глазницу тяжелая толщиной с руку игла, управляемая механизмом за спиной Дотторе.       – Захлопнись, – холодно отозвался Омега, и второе лезвие влетело в распахнувшийся рот, пробив затылок насквозь. Труп завалился на спину, увлекаемый силой инерции металлических шипов, а Дотторе небрежно махнул рукой, заставляя свое оружие метнуться к толпе наемников. Он прекрасно знал, что большая их часть – это предавшие своего начальника и переодетые подчиненные Дельца. Послышались вопли, лязг металла и звук разрываемой тяжелыми иглами плоти. Дотторе, не обращая внимание на происходящее вокруг, направился к клетке. Человек, находящийся в ней, сжавшийся и жалкий, снова попытался прикрыться скованными руками. Так же, как и тогда – в первую встречу Зандика и плененного проданного ему в лабораторию безымянного подопытного – лицо Панталоне было бледным, но не тронутым расцветившими его тело кровоподтеками. Как и тогда, тот, кто его предал посчитал его лицо смазливым и пощадил, чтобы умаслить покупателя. Омега коснулся замка, и тот расплавился под действием срытого в рукаве реагента, брякнулся, падая на землю. От этого звука пленник вздрогнул.       – Ноги не сломаны? Сможешь встать? – Дотторе сам шагнул внутрь. Панталоне опустил голову, и слипшиеся черные пряди упали на глаза. Прикусив губу до крови Делец кивнул, но попытки встать не сделал. Меньше всего он хотел, чтобы мужчина, которого он любил, увидел его таким жалким. Дотторе резким движением сорвал с себя длинный плащ с накидкой и набросил на плечи Панталоне. Затем, наклонившись, он освободил его запястья и лодыжки тем же способом, которым справился с замком на клетке. Снаружи нарастали звуки сражения – подоспели агенты Дотторе, отправленные двадцать пятым на помощь.       – Уверен, что ничего не сломано? – тихо уточнил Омега, мягко придерживая за плечо, вставшего на ноги и качнувшегося мужчину.       – Да, я… – Панталоне охнул. Босые ступни наступили на соколки его собственных очков. Дотторе сжал губы в тонкую нить и рывком подхватил его на руки.       – Нет! Стой, это уже не в какие рамки, – тут же попытался вырваться, не обращая внимание на боль, Делец.       – Твои бывшие подчиненные никому уже ничего не скажут. А мои будут молчать о том, что я нес тебя как принцессу, – хмыкнул Омега, направляясь к погрузочному роботу. Он спокойно наступал в лужи крови, перешагивая через части тел и трупы, разбросанные по руинам. Его подчиненные добивали предателей хладнокровно и без излишней жестокости.       – Все прибрать. Трупы закопать или сжечь – на ваш выбор, – отчеканил Дотторе, – сделайте так, чтобы никто ничего не знал о том, что здесь произошло. Ни одна предательская тварь не должна уйти.       – Есть! – бодро отозвались агенты и принялись за работу. Дотторе поднялся в кабину управления и опустил затихшего Панталоне на узкую металлическую скамью. Передернув плечами, то попытался запахнуться в плащ сильнее.       – Я осмотрю тебя, как прибудем на базу. Сейчас нужно обработать ступни… – наклонившийся с пузырьком анальгетика, он застыл, не закончив фразу. Поднявший голову Делец, наконец, взглянул на него прямо, но не это заставило Дотторе замолчать. На шее стали видны следы от пальцев.       Склянка в руках Омеги лопнула и разлетелась на осколки.       – Дотторе? – удивленно вздрогнул, отодвигаясь Панталоне.       – Интересно, труп этой мрази еще не сожгли? – потрясающе спокойным голосом поинтересовался мужчина, – пожалуй, стоит над ним поставить пару экспериментов. Убить – слишком просто.       – Ты серьезно? – Панталоне вдруг подался вперед и кончиками пальцев поддел и потянул маску на себя. Дотторе прикрыл глаза на секунду, пытаясь успокоиться и позволяя снять с себя маску, но злобный оскал сам наползал на лицо.       – Я не сильно-то и пострадал. Лишь ссадины и синяки. Незачем так злиться, – Делец мягко улыбнулся.       – Ты… более хрупкий, чем любой из предвестников. Я не могу потерять тебя. Как бы я себя не убеждал, что мне нет дела до того, кто был важен оригиналу… мы все – Зандик. Ты важен для нас.       – Только важен? – продолжал мягко улыбаться Панталоне.       – Что ты хочешь услышать? – тихо хмыкнул Дотторе, – и вообще это ты начал говорить о чувствах. Но главное так и не озвучил.       – Разве это не очевидно?       – Я решил, что ты скорбел о старикашке.       – Я оплакивал его, спорить не стану. Но наличие тебя и остальных сегментов успокаивало меня. Но когда ты… стал избегать меня, я почувствовал себя брошенным. Нежеланным. Отвергнутым.       Продолжая стоять на коленях перед сидящим на металлической скамье Дельцом, Омега смотрел на его бледное лицо снизу вверх.       – Я столько раз видел, как ты улыбаешься оригиналу. По-настоящему улыбаешься. Меня это злило.       – Ты ревновал меня к самому себе? – Панталоне вдруг тихонько рассмеялся.       – Мое должно быть только моим, – нахмурившись, произнес Омега и стряхнул осколки злосчастного пузырька.       – Я и так твой. Мое тело, столько раз побывавшее на твоем операционном столе… Легкие, печень, роговица… ты лечил меня от ожогов, от ран… от смерти. Я уже твой.       Омега промолчал, а затем медленно обнял Панталоне за ноги и положил подбородок на его колени.       – П-постой, – дернулся и неловко кашлянул мужчина, – я же…       – Я прекрасно знаю, что на тебе нет одежды кроме моего плаща. Меня это не смущает. Скоро мы будем на базе. Настоятельно рекомендую остаться в лазарете на ночь.       Панталоне хотел что-то ответить, но лишь кивнул и прикрыл глаза.       – Только позволь мне самому пойти на своих ногах. Иначе…       – Понял я, понял, – хмыкнул и положил голову ему на колени, прикрывая глаза Омега.

***

      На пороге их встретил двадцать пятый. Длинный медицинский халат и маска намекали, что он готов к оказанию помощи.       – Я справлюсь сам, – кивнул Омега и усадил по-прежнему завернутого лишь в его плащ Панталоне на кушетку. Двадцать пятый хмуро глянул на него, затем окинул внимательным взглядом пациента и, задержав взгляд на синяках на шее, кивнул и вышел.       – Он самый мрачный из всех срезов.       – Не смей думать о других, когда я прямо перед тобой, – сверкнул глазами Дотторе и принялся обрабатывать царапины на ногах Дельца.       – Жадный, – улыбка против воли скользнула по бледным губам.       – Эгоистичный, – поправил его, внимательно осматривающий гематому на бедре, Омега.       – Прекрати прикрываться. Я видел тебя обнаженного много раз.       – Тогда я был без сознания и находился на твоем операционном столе.       – Именно. Тебе не кажется, что смущаться после того, как я копался в твоих внутренностях уже как-то поздно?       Панталоне невольно улыбнулся:       – Да, пожалуй, ты прав.       – Готово. Выпей это, отправляйся в душ и отдыхай, – голос Омеги был ровным и спокойным – без единого намека на тепло, как и всегда. Словно ничего не изменилось. Панталоне принял из его рук лекарство, подхватил комплект чистой одежды, предназначенной для пациентов, и направился в узкую душевую. Смыв остатки крови и грязь с волос и переодевшись, Панталоне прошел к маленькой едва заметной двери в конце лаборатории. Лазарет находился в другом кабинете дальше по коридору, но в каждой лаборатории Дотторе была отдельная палата с большой удобной кроватью – для особенного важного пациента.       – Готов? – сидящий на краю постели и так же переодетый в чистое Омега протянул руку. Панталоне послушно подошел и потянулся к нему. Дотторе поймал его пальцы и прижал к губам. Делец застыл. Он даже подумать не мог, что Омега способен на проявление таких нежных жестов.       – Этот ублюдок хотел шантажировать меня?       – Ему нужен был эликсир бессмертия. Он прислал записку с информатором. Но тебя не было. А я… когда увидел его подпись…       Дотторе мягко потянул его за руку, заставляя улечься на постель.       – Хотел поставить точку в вашей истории прошлого?       Панталоне промолчал. Воспоминания о пережитом нахлынули с новой силой. Тяжелые кандалы на запястьях, саднящее от побоев тело и металлический вкус предательства на языке. Люди, которым он доверял, которых считал своими близкими в прошлом, предали его и продали в качестве расходного материала Иль Дотторе. Но тогда Панталоне еще не знал, что это предательство на деле означает начало новой жизни, а тот, кого он посчитал своим палачом, станет для него самым важным человеком. Произошедшее с ним несколько часов назад погрузило его в тяжелые кошмарные воспоминания. Не боль от побоев мучала его сейчас, а горькие события прошлого.       Не дождавшись ответа, Омега улегся рядом, повернулся и тихо произнес:       – Так что в итоге?       – Прости… сегодня твой день рождения, но я… – Панталоне замолчал.       – Достаточно того, что ты цел.       – Действительно?..       – Не можешь поверить в то, что я способен привязаться к кому-то? – хмыкнул Омега. Делец улыбнулся и придвинулся ближе.       – С днем рожденья. Я действительно люблю тебя. И буду поддерживать тебя.       – Спасибо. Я ценю это. Ты важен мне. Я доверяю тебе и буду заботиться о тебе.       Панталоне прикрыл глаза, на губах поселилась легкая улыбка.       – Да, я ревновал тебя к оригиналу. И да – я буду ревновать тебя к остальным, – фыркнул тихо Второй Предвестник.       – Это действительно похоже на признание.       – Это и есть признание. Я никогда не испытывал раньше таких чувств. Такой… привязанности. Если это называется любовью, значит, я люблю тебя.       Дотторе развернулся и осторожно, чтобы не причинить боли израненному телу, обнял лежащего рядом мужчину одной рукой, мягко гладя по спине. Как только он услышал от Панталоне признание… нет, – раньше. Тогда на осмотре, когда он не отстранился и ответил на поцелуй – именно с того мгновения на Омегу сошел покой. Словно чувства Панталоне оборачивали его плотным коконом, дарящим тело и спокойствие. Знать, что есть тот, кто всегда поддержит тебя – лучшее из чувств. И Зандику ранее никогда не доводилось это испытывать на себе.       – Завтра я как следует поздравлю вас всех, – пробормотал, проваливающийся в сон Панталоне.       – Свой подарок я уже получил, – тихо хмыкнул, укрывая его и себя одеялом, Омега.