Часть третья. Последний бой
4 июня 2026 г., 12:16
Октябрь. Распутица. У Клима сорвало гусеницу под Ржевом. Он замер на пригорке, развернув башню к лесу.
— Уходи, Четыре, — глухо сказал он. — Я прикрою.
— С ума сошёл? Я без тебя не уйду!
— Приказ.
Четыре не двинулся с места.
Из леса выползали немецкие танки. Их было много — целая стая серых машин с длинными пушками.
— Уходи! — последний раз рыкнул Клим. — Живи, Малой.
Четыре взревел дизелем, но развернулся не прочь, а — флангом к врагу, прикрывая искалеченного друга.
— Вместе, — сказал он. — Ты панцирь, я меч. Помнишь?
Они дрались, пока горело масло и плавилась броня. Клим успел сжечь ещё три танка, Четыре — два. Потом у Клима заклинило наводку. Потом у Четыре загорелся мотор.
— Клим, мне жарко...
— Терпи, брат. Мы железные. Мы не горим.
Но они горели. Фашисты окружили их, но подойти не решались — даже горящие, с разорванными гусеницами, два подбитых танка всё ещё внушали ужас.
Клим на последнем дыхании ударил из пушки в колонну бензовозов. Взрыв накрыл и его, и Четыре.
На том поле весной нашли два остов. Они срослись корпусами, переплелись как братья. И трава вокруг росла гуще, чем где-либо.
Механики снимали шлемы и молчали. А потом один сказал:
— Они живые были... правда?
Второй ничего не ответил.
Только ветер гулял по полю, и казалось — где-то вдали слышен басовитый рокот дизеля и звонкий смех молодого танка, уходящего в атаку.
Всем, кто остался в поле, и тем, кто вернулся.
