Замкнутый круг

Глава 3. Сними замок Ты в мыслях в моей голове И это было необходимо Я целый день просто будто во мгле Это действие необратимо z z z  эта легкость внутри.. она возвращается к нему в каждый раз, когда старший говорит с ним. одно его слово могло заставить младшего улыбаться. эта приятная дрожь внутри, когда они не спят до четырех утра, бегают друг за другом по коридорам, идут в столовку, не боясь что к ним опять пристанут. джейку не было страшно с хисыном, он знал что тот его защитит.  он так думал. им было так весело и легко вдвоем, что джейку казалось что это и есть счастье.  — знать что у тебя есть человек, на которого ты можешь положиться. быть рядом с тем, кого ты ценишь на равне с собственной жизнью.  « Джейк готов за ним хоть куда, ради этого странного блеска в глазах старшего » и джейку было все ровно на все и всех. ведь какая разница, сколько денег дают на расходы в интернате в месяц, сколько домашки тебе нужно сделать, во сколько стоит ложиться спать, чтобы не сбить режим. в этом не было смысла, ведь джейк его уже нашел в тех больших оленьих глазах, в тех мягких волосах, в тех разбитых коленках и обкусанных ногтях. его привязанность к хисыну становилась все сильнее с каждым днем, и иногда мысли об этом заставляли биться его сердце сильнее. « Я не вижу себя, хочу видеть лишь тебя Видеть, слышать, дышать На кухне вместе молчать Твои глаза пылали мыслями Мои глаза горели искрами Я была с тобой слишком искренней »           slishkom iskrenne- tisha 4:32 утра. — джейк, у меня уже глаза закрываются. вбей в инете как не спать дольше, только без кофеина — прошептал старший, потерев свои глаза. они сидят у приоткрытого окна, откуда на них дует теплый летний ветер. солнце уже встало, и рассвет красуется перед их глазами. нежные цвета и светло-голубое небо. младшему нравилось утро. точнее ему нравилось сидеть с хи до утра, просто тихо болтая обо всем. ночь ему нравилась также сильно как и ранее утро, или ему просто нравилось шептаться с хеном? главное не разбудить их соседей по комнате, сонхуна и чонвона. — аа, секнунду! пишут нужно умыться холодной водой, держаться в свежем помещении, не ложиться в кровать, желательно ходить и болтать. вроде это должно помочь.. — тихо сказал младший, пытаясь не разбудить тех двоих. — я щас тоже усну наверн, но тут так красиво и тихо. — шим посмотрел вдаль на площадку интерната. солнце уже встало, и оно светит на них, на двоих придурков.  они просидели до утра снова, тратя лишь пару часов на сон. им хотелось быть в этой тишине намного дольше, чем они были спасобны. джейк смотрел на этот рассвет, красивый, очень. а старший смотрел на младшего. он улыбался и морщился от луча, который попал на его лицо. ему кажется что уже пора спать, хоть и хочется остаться на подольше. хи смотрит на младшего, на его вьющиеся волосы и яркие глаза в этом утреннем свете. его глаза прилипли к джейку снова. в любое другое время суток, он бы наверное получил паничку. но этим ранним сонным утром ему уже все ровно.                                         *** тихое дыхание джейка раздается в этой маленькой комнатке. хисын лежит на втором этаже двухэтажной кровати, на нижнем этаже которой лежит джейк. голова старшего идет кругом, в то время когда нужно уже спать. сегодня они решили лечь пораньше, а то ян и хун в прошлый раз жаловались на шум ночью. да и джейк сегодня был уставшим.  а хисын так и не спит, он думает. он думает о младшем, о семье, о том прыжке. когда хи вырос, и стал все понимать, он стал чаще вспоминать тот день. четко помня как она спрыгнула. и он снова чешет затылок, привычка. также думает о козыре и его шайке, почему он и шим заслужили это? вместо ответа, они могли снова получить какую то насмешку в их сторону. на которую у них не было уже сил ответить, ничего же не изменится в любом случае.  мысли как стрела, метнулась в хисына снова. каждый долбанный вечер, все мысли хисына возвращаются к младшему. но это никогда не доходило до грани, до границы, которую ли уже придумал. невидимая черта между дружбой и… старший не знает и не понимает почему он думает о младшем так часто., если бы их не назвали так.. может хисын бы и не думал о таком, о чем он думает теперь постоянно. и кого стоит винить в этом? козыря и его дружков, или маму с папой?  а может и себя, я уже не знаю. хи посмотрел на младшего, лежавшего на первом этаже кровати. он посмотрел на его закрытые глаза, расслабленные плечи и тело, на приоткрытые губы и руки, которыми он придерживает одеяло дабы укутаться.  грязь непотребство мерзость изврат позор грех  он утыкается головой себе в колени, сложившись в колачек. он слышит как дождь капает каплями на крышу здания, может это бог услышал его? дабы не плакать, он выплакал слезы хисына в мир. с неба на землю. хисын не знает, ли лишь прикусил свою губу, надеясь что на утро она не будет болеть. прикрыв свою голову руками, он положил их на затылок. он хочет исчезнуть.  ли хочет поскорее провалиться в сон, где он не будет думать ни о чем. ни о чем.  даже в слух сказать страшно что он думал о шиме, что он думает о нем постоянно.  пусть это будет не думать ни о чем, чем не думать о младшем. « Дружба — это когда ты готов умереть за него. А это.. это когда ты готов жить ради него. И в тот момент я понял, что переступил черту, которую сам же тогда и нарисовал »                                      *** начало октября 2015 очередная игра в баскетбол на поле в интернате. игра скорее любительская, по фану. каждый выходной день после обеда шим и старший выбираются куда то, это может быть так и игра в футбол, так и в баскетбол. старшему нравилось играть в баскетбол, поэтому однажды он даже создал свою собственную команду. в которую конечно же вошел джейк и еще несколько ребят, которые играют не плохо. от скуки на выходных здесь можно сойти с ума, так что заняться спортом не плохая идея.   джейк и хи играют против других подростков, команды одного чувака из банды козыря. им всем лет по 14/15, так что шансы победить у команды ли явно есть. Всего в пару метрах от Ли Хисына проносится соперник с команды козыря, и вот, игра накаляется! Эти жгучие взгляды, кто же победит? Ли Хисын и его команда против команды Пак Чонсона. О нет! Друг Ли - по совместительству Джейк выходит на прямую и кидает мяч прямо в кольцо! Он сделал это! Он вытаскивает команду, тащит! Все на него смотрят и даже сам Ли удивлен, но как себя чувствует Пак Чонсон, зная что они проигрывают? — говорит какую то торжественную речь светловолосый парень, ким сону. говорит так будто мы не на простой игре в баскет, а как на соревнованиях в большой арене. ким сону, он  же отвечает за роль судьи, наколяя атмосферу. моё дыхание затруднилось, вроде обычный игральный матч, но бегаю на нем я как курица за своим цыпленком. в голове играет какая то песня с рэпом по английски, и если бы сейчас мы не играли против банды дружка козыря, я бы дал джейку перевести её. он бы сразу понял о чем поет этот рэпер с именем эминем. я попытался забить в кольцо, и у меня в получилось. — Ещё один мяч улетел в кольцо команды Чонсона! Его команда проигрывает! — громко кричит сону. заебота, только отвлекает. около меня пробегает джейк. темноволосый парень в футболке и шортах держит в руках баскетбольный мяч. его мягкие черты лица заставляют меня вытирать ладони о себя, ведь они потеют. на секунду его кадык дергается, и я замечаю это, смотря на его шею. я смотрю на его пухлые губы и руки, на его длинные пальцы, держащие мяч. моё сердце пропускает удар, и я хочу ударить себя по лицу за такие мысли.  меня флешбекнуло в тот день, когда моя мать спрыгнула. однако я вспомнил не момент самого прыжка, а то, что происходило до него. эти красивые высотки, пару барров, пенная вечеринка и двое мужчин. а также мамины слова на это, они бьют больнее.  в мыслях я уже извиняюсь перед своей мамой за это, за то что я такой. за то что попал в такую нелепую ситуацию, за все. я в спешке посмотрел на ближайший свет, на солнце. мои глаза засверкали на нем, и я будто посмотрел на себя со стороны. покрасневшие глаза и слезливый взгляд..  солнце ударило в лицо — и я вернулся. в мир, где я снова мерзок, снова неисправен, снова часть этой грязи, часть болота, которое я так старательно обходил стороной. но оно уже по колено, уже затягивает. и я знал, что это случится. противно. прости мам. я опять смотрю на младшего, отвожу эти вздорные и несуразные мысли подальше от себя, в сторону. я возвращаюсь к игре, джейк.. шим смотрит на чонсона и его взгляд буквально прожигает его на сквозь, пак явно его раздражает. их взгляды встречаются в моменте, и джей подходит ближе.  — you’re a walking accident. I’ve seen you with that short dude, heeseung? right? — говорит по английски пак чонсон джейку. пак чонсон, а точнее джей - родом из америки, сам попал в интернат из за того что его бросили родители. или их у него и не было? не важно, он мерзкий тип с шайки козыря. вот что я знаю.  блять, что он сказал шиму?  я ничего не понимаю.  я впадаю в ступор, и смотрю на их диалог с вызовом в глазах. если он что то скажет не то младшему — ему конец.  — shut your mouth up. It’s none of your damn business. — говорит младший сжимая кулаки.  даже для меня, услышать два таких разных акцента было устрашающим. можно было подумать, что они говорят на совсем разных языках. но нет, чонсон из америки, а джейк из австралии. голос джейка звучал сладко. что то явно не так. я подбегаю к раскрасневшимуся от злости шиму. его глаза полны ярости, а мои страха за младшего. я беру его за руку, спрашивая. — эй, что он сказал? джейк?  шим смотрит на меня, его глаза при виде меня становятся не такими злобными, скорее более нежными и беззащитными. я сразу читаю его по глазам, ему страшно. пак чонсону конец если он ещё что то вякнет. взгляд немного ослабевает, джейк прикусывает губу. ким сону кричит что то, говоря про какую то красную или желтую карточку за разговоры во время игры. хер пойми что он там себе напридумал, если пак чонсон собрался базарить с джейком, задевая его, значит он будет разговаривать и со мной. — he just breathes near you, and you turn into a puppy. that’s cute though. I’d think you two were on a date every time you pass the ball. great pass~ jakei~~ oh! your freak can’t get me, right? so sad! Jake! translate him by letters: I ASKED WERE YOU TWO KISSING IN THE TOILET?? —говорит неразборчиво чонсон, улыбаясь и смеясь. и в ту же секунду я осознаю что он обращался и ко мне. наверное прося джейка перевести мне что то, мразь. я гляжу на джейка, шим буквально трясется. ярость застилила его глаза, от чего мир вокруг начал терять цвета. его зубы скрипят от злости а пальцы впиваются в ладони от перенапряжения в зоне кистей.. он сжимает кулаки и вот, первый удар шим наносит чонсону.  его взгляд темнеет настолько сильно и быстро, что я подумал что это не тот джейк которого я знаю. чонсон отталкивает младшего крича ему что то в ответ, и я подбегаю в страхе. страх за младшего, дикий страх и ненависть к пак чонсону. что он такого ему сказал я так и не понял, но это что то ужасное, что то настолько ужасное что это довело джейка до такого. до драки, до трясущихся коленок и слезившихся глаз. до огня в его глазах, что уже превратился в дым, от которого шим задыхается. я подбегаю к чонсону. бегу со всех ног и сил которые есть, внезапно появившиеся из за страха за младшего и стресса, который я получил в моменте. адреналин подскакивает, и мне уже все ровно что сказал пак тогда. лишь бы он получил за это поскорее, лишь бы джейк забыл его слова, вылетевшие из поганого рта. я отталкиваю джейка, дабы он отошел от этого мудака. я сажусь сверху на чонсона, ударяю его по лицу. в тот момент мир схлопнулся до точки соприкосновения кулака и скулы пака. звук был влажным и хрустящим одновременно — кость встретилась с костью через тонкую прослойку кожи. его голова дернулась в сторону, как у тряпичной куклы, а по губам размазалась соленая горячая влага. это был не просто удар, это был выплеск всего, что накопилось из горечи и обиды младшего. я не дам в обиду шима, даже если поставлю себя по удар. вкус меди во рту смешался с горечью обиды, он явно хотел ответить, но вместо слов из легких вырвался лишь сиплый выдох. в моих глазах на мгновение потемнело. — не смей никогда говорить что то плохое джейку. мне блчть все ровно что ты ещё раз захолчаешь ему вякнуть, сначчала говори мне, базарь сомной. и не на своем языке! что, на мо моем слабо заговоорить? хочешь как крыса напаадать в бою…..? последние слова я еле выдавил из себя, показав все свои чувства и ненависть к паку. я не дам в обиду шима, не дам. через несколько секунд я отрубился. я уже не осознавал в моменте что творю и эмоции завладели мною. ким сону.. добил меня. будто думая что я во всем виноват. наверное это все из за слухов, я уверен.. « Шим так и не рассказал старшему, что Пак Чонсон сказал ему тогда. Джейк не хотел его тревожить, зная что старший ощутил бы, если бы узнал.                       проверено же на себе ) »                                     *** красивый новомодный перестроенный кабинет встречал шима и ли почти в начале учебного года. кабинет уроков астрономии перестроили. теперь он стал еще интереснее. звездное небо могло включится лишь по нажатию на одну кнопку, красивые обои стен со светящимися планетами в темноте завораживали. красивые столы с интересными стульями в виде звезд заинтересовали джейка больше всего. интересно, сияет ли кока сейчас без него? несколько телескопов и ещё пару комнат с выходом на смотровую площадку находились в кабинете астрономии. кабинет был огромных размеров, больше чем раньше. несколько кабинетов соединили в один, что было хисыну на руку. кабинет физики вызывал только отвращение у старшего, в то время как шима физика даже интересовала.  через несколько минут звенит звонок, все рассаживаются по старой рассадке. джейк с хисыном, все как обычно. нескольких ребят уже давным давно забрали, но только рыжуха осталась с ними. ту компашку девочек, забрали в семьи. нескольких из них совсем недавно, а одну девочку забрали уже давно.  то что эту парочку никто не забирал, нисколько не смущало шима и ли. они знали, что если их будут забирать, то только вдвоем. никак иначе. А Если Иначе? урок начался и первые пятнадцать минут была скукота. ещё одна лекция о куче странных теорий космоса, плюсом пару законов физики. от записи которых, старшего начинало тошнить.  а джеюн записывал лекцию так, будто это было интереснее чем просмотр голодных игр в прошлом году. джейка явно интересовал космос больше, чем старшего. именно поэтому все свободное время, он мог уделять заучиванию разных созвездий и историй появления планет. иногда старший задумывался, а какого это любить какое то дело настолько сильно, что просто при одном упоминании в глазах загорается огонь? каково это чувствовать азарт, просто от изучения чего то нового? чего то такого, что тебя и вправду интересует. хисын не знал, как ответить на эти вопросы. именно поэтому старался найти это пламя. то занятие, что могло заставлять его пить кофе и делать зарядку для глаз снова и снова, лишь бы не уснуть и продолжить изучение. продолжить свое хобби, продолжить познавание смысла своей жизни.  иногда мысли заходили далеко, очень далеко. старший повзрослел, знатно повзрослел.  ибо восьмой класс это уже не шутка, подготовка к экзаменам начнется уже через год. это тревожило его и заставляло прийти в себя, когда мысли заходили слишком далеко. когда ему хотелось сбежать, от реальности. хисын облокотиться на край парты, положив голову на свою левую руку. он наблюдал как джейк записывает что то в свою тетрадь, усердно подчеркивая какие то новые термины. он смотрел как его рука двигалась быстро, сжимая ручку так крепко, как он мог бы сжимать край футболки старшего при поцелуе рукоять меча, в последний раз сжимая пальцы перед тем, как шагнуть в бездну. « мои мысли путались, и иногда я думал о чем то странном и глупом. до чертиков глупом. о том, за что меня могли бы даже осудить. » « я смотрел на него… я смотрел на его тёмные волосы, что падали на лоб неровными прядями, на линию шеи, где билась жилка, на губы, чуть приоткрытые, когда он склонялся над картой звёздного неба. а за окном кружилась вселенная, но я видел только его — и чувствовал, как пол летит у меня из-под ног. » я закрыл глаза крепко крепко, осознав, какая мысль только что забрела в мою голову. я бы хотел смыть с себя эту грязь, эту нечисть. и становится так противно и липко, что хочется поскорее принять горячую ванну. а мои глаза сжимаются все крепче и крепче, что со стороны казалось бы что мне что то попало в глаз. но мне так хотелось забыть это, просто забыть ЭТО. просто это, просто то, что я даже не хотел бы произносить в слух. и почему я такой. блять.      ‘’’  — будешь ззнать сынок. я тебя навучу правильно жить. запомни сын. твоя любовь - это слабость. ты ничто. ты мвллетняяя сволочь. нельзшя так делать, иначе с тобой будет также —  ‘’’ слова отца всплыли в памяти гораздо быстрее чем я ожидал. очень убого.  —  Ли Хисын. вы вздумали спать на моем уроке? — обращается учитель ян ко мне, кладя руку на парту. от чего я буквально вздрогнул. черт, напугал же! — если вы не забыли, вы сами выбрали это направление. прошу вас записывать в тетрадь всю новую информацию, которую вы узнали. в отличие от вашего соседа, вы выглядите так, будто сидите не на уроке, а на кресле в кинотеатре, смотря фильм. — проворчал ян. для меня это замечание было ничем, меня уже ничего не волновало. однако его двусмысленная фраза про кинотеатр засела у меня в бошке.  его брови схмурились, и он отошел подальше от нашей парты. ближе к доске, рассказывая тему дальше. урок все ровно скоро кончится, не буду записывать.  а ещё че вам сделать? — эй. ты дурак целый урок хуи пинать? не думаешь что тебе крышка если забьешь на астрономию? ты же сам тип выбрал её.. — прошептал джейк, поглядывая на учителя.  — мне уже все ровно, честно. я устал, хочу спать. — сказал я, закрыв глаза.  — ясно. если что дам списать конспект, если захочешь — непринужденно сказал мне джейк. уголки его губ поднялись. — спасибо, хорошо? — сказал я, опустив голову  на парту, в кольцо между своих рук. мои глаза закрывались. учитель ян видимо забил на меня, решив что ничего мне не сделает, ведь урок уже скоро закончится. а я лишь поглядывал на джейка, задумываясь снова. я начал нечаянно прокручивать все свои слова джейку сказанные ранее снова, зацепяясь за свою интонацию, предложение джейка о помощи на репите.  подумал, может зря я сказал спасибо, хорошо? еще и с такой интонацией.. может стоило как то по другому ему сказать что мне уже надоело это всё и я просто в тильте? может стоит извиниться? хотя нет, уже нет смысла. блять, делать вид что все окей я не хочу, черт, и почему мне вообще не все ровно. он же не обидеться? нет, теперь я виноват. я не хотел.. звенит звонок.  джейк хлопает меня по плечу. — пойдем соня. щас в столовку, а затем у меня геометрия, а у тебя химия. жду тебя в очереди, купим по пицце! — прокричал младший, побежав на первый этаж к столовой. а я лишь кивнул, подняв голову с парты, уже чувствуя красное пятно на лбу.  может я надумываю?  он вроде не обижается . .  блчть. и вправду дурак.                                                *** восемь часов вечера. ужин только закончился. сегодня давали вкусный рис с курицей и салатом, а на первое был вкусный бульон. после ужина, джейк и хи решили прогуляться. пойти погулять, ведь погода была замечательной. вечер был тёплым и липким, как карамель. именно так казалось джейку. яркое солнце уже уходило в закат, и на улице была настоящая красота. джейк был искренне рад провести время со старшим. ведь он знал, что любой их вечер закончится новыми мемами и приколами. они вышли с здания интерната, направляясь в сторону площадки с любимыми качелями там. — какие у тебя уроки завтра? — спросил я хисына. — ну из самых лайтовых это инглиш, русский и литра. все гуманитарные собрались короче.  — бля. повезло. у меня дерьмо одно, ещё и по географии задали рисовать что то.. боже, заебота! назуй рисовать контурные карты, если мы все ровно их не запомним? — без понятия.  несколько секунд молчания. — лан, давай не будем базарить о учебе. настроение портится. лучше скажи, ты видел нового друга козыря? какая то головка, вылезла и базарит без конца. сегодня что то ещё мне в ответ сказал, я ему хотел шею свернуть. — сказал хи. — чушка какая то. забей на него. главное надеятся чтобы его поскорее забрали. хотя, когда тот вырастет, такое чмо к себе никто не захочет забирать — я усмехнулся. ли подловил шутку. теперь мы будем назвать этого чувака головкой. — кстати, ты не знаешь как его зовут случаем? — хз. вроде рики, нишимура рики. — знакомое имя, ну лан. пошли на качели — пойдем. они уселись на их любимые качели. точнее на их качели, ведь джейк и хисын считали, что эти качели впринципе принадлежат им. джейк уселся на правую качель, а хисын на левую. это было не просто их любимыми местами, это было их каноничными и собственными местами.  « закат был красивым, разливающимся в розово-оранжевую акварель, и в этом свете ли хисын выглядел почти нереальным — мягким, тёплым, чужим и одновременно самым родным человеком на земле. » качели скрипели мерно и убаюкивающе. джейк слегка оттолкнулся ногами от земли, и они оба взлетели вверх, почти синхронно. почти. старший всегда отталкивался чуть позже, будто раздумывал, надо ли ему вообще это делать, но каждый раз всё равно взлетал - и каждый раз шим ловил себя на мысли, что наблюдать за этим можно вечно. — выше, — тихо сказал хи, не глядя на него. — давай ещё выше. — ты же боишься высоты — улыбнулся шим, но ногами упёрся в землю сильнее, и качели рванули вверх. — я не боюсь. я боюсь упасть. это разные вещи. джейк рассмеялся. тихо, почти беззвучно, потому что смеяться громко рядом с хи казалось неправильным. тот всегда был таким спокойным, таким сдержанным, что громкость вокруг него приглушалась сама собой. мир становился тише, медленнее, и младшему это нравилось. с хисыном не нужно было никуда спешить. с ним можно было просто качаться на качелях в парке и чувствовать, как с плеч падает груз, о котором ты даже и не знал. они взлетели вверх, и ветер дунул в лицо, растрепал чёлку хисына. и джейк смотрел, как нежные пряди падают на глаза, как старший заправляет их за ухо - привычным, почти автоматическим движением. младший буквально размышлял о том, какие у него руки. длинные пальцы, тонкая кожа. он задержался взглядам на его запястьях и кистях, что держали качель. джейк запомнил каждую линию на его ладонях, хоть и старший никогда не просил их рассматривать. шим просто смотрел. украдкой. всегда. — ты смотришь, — сказал ли, не поворачивая головы. — ты красивый, — ответил джейк просто. без тени смущения, без какого либо контекста. потому что это было правдой, и он давно перестал врать, когда дело касалось ли хисына. хи фыркнул — коротко, будто это был смех, который он проглотил на полпути. но уши у него покраснели. шим заметил. он всегда замечал. когда тот смущался, у него сначала краснели мочки ушей, и только потом — щёки. и младший любил эту его особенность, любил, что знает её, любил, что хисын позволяет ему её знать. — ты дурак,— сказал хисын, но голос его дрогнул. — может быть, — согласился джейк и оттолкнулся от земли снова.  качели взмыли вверх, и на секунду младшему показалось, что они могут улететь. прямо сейчас, вместе, над крышами, над проводами, над всеми этими тревогами, которые старший носит внутри себя. он знал, что хисын боится. не высоты, не падения — а себя. своих чувств. того, что они слишком сильные, слишком правильные и слишком неправильные одновременно. иногда джейк думал, почему судьба заставляет хисына overthink. именно так австралиец описал бы это действие, даже не зная как перевести слово на корейский. он видел это в том, как ли сжимал цепи качелей до побелевших костяшек, когда думал, что тот не смотрит. как кусал губу, когда младший говорил что-то слишком тёплое. как отводил взгляд, когда их глаза встречались дольше одной секунды. и это было больно. но джейк терпел. потому что рядом с хисыном даже боль была мягкой и приятной. такой тягучей, как мягкий пластелин. и такой же пушистой, как кошка. — ты не боишься? — спросил старший вдруг, когда они замерли на вершине дуги. он спросил так неожиданно и резко, от чего перехватывало дыхание. — чего? — всего, — выдохнул хи, и в голосе его послышалось что-то настоящее, что-то тоскливое и тяжелое. — что мы делаем. что вообще происходит.  это было сказано без контекста, слишком открыто и беззащитно. но а зачем определние слову, когда это и есть их реальность?  повисло неловкое молчание. « Грязно. Мерзкие Слухи.      Тепло и Уютно. Он Рядом.     Тяжко и тоскливо. Мама, Папа Простите » согласитесь, даже контекст не нужен, чтобы понять чьи это мысли.      и джейк посмотрел на него. на его чертовы глаза, такие тёмные, глубокие, с длинными ресницами, которые старший опускал каждый раз, когда чувствовал себя слишком уязвимым. и шим понял, он не скажет того, что хочет сказать. не сейчас. даже не потому что тот не готов, а потому что нельзя. поэтому он решил промолчать, не знал просто что сказать. слов не нашлось. молчание было лучшим вариантом. джейк оступился, сказал слишком много. переборщил. качели плавно пошли вниз, и хи тихо выдохнул. так, что шим услышал это лишь потому, что знал каждое его дыхание. и они качались дальше. молча. просто рядом. и на душе у джейка было тяжко, будто какой то груз в груди тянул его на дно, на дно реки из слез, которую он выплакает в скором времени.                                       *** — ты красивый, — сказал мне тогда шим. эти слова останутся навсегда в моей памяти. я запомню свое сбитое дыхание тогда, мокрые от перенапряжения глаза и улыбка. одно лишь его слово заставило меня подумать о другом, о чужом.  а для шима это же просто слова.  он думает все так легко и просто, он правда делает вид что не замечает? серьезно? его слова ранят меня сильнее, когда я осознаю, что он сказал мне это по дружески. как простое обычное сочетание слов, по типу: пошли в столовку или пошли погуляем.  а для меня? что это значит для меня? всё. его ямочки на щеках, красивые скулы,  и нежные руки. его пухлые губы и ровные брови, как стрела. а также его щенячьи глаза, мягкие шоколадные волосы и щечки. я прилип к нему как наклейка, как наклейка к какому то щенку, что если отодрать её, останется шерсть.  а тогда смысл ее отдирать?  наклейка же больше не приклеиться. Я болею, болею телом и душой Болею тобой, твоими словами Которые я умело сплетаю в строчки Своими мечтами... Мечтами о нашей будущей дочке Своими слезами... Слезами о том, что мы – навсегда, точно! Да как ты не поймешь? Мне не всё равно – это видно! А ты закрываешь глаза и затыкаешь уши, как в детстве А я кричу в слезах, и становится даже как-то обидно, но в нашей драме если глухой услышит немого - неизбежно бедствие. Мои раны не затянутся, мои раны болят ежечасно И шаг к тебе, как шаг в бездну – опасно Мечтаю просто в плечо уткнуться, шептать на ухо свои мысли несвязно Обнимать колени со слезами на глазах Держать руки, но не мои руки больше Я помню все слёзы в подушку Да, ты моя вечная слабость, как в песнях Vspak'а Почти забыла поцелуй в макушку Но как забыть мягкую футболку со сладким запахом мака?       slishkom iskrenne- tisha                                        *** январь 2016 наступил новый год. день рождения мальчиков уже прошли, и они их отметили как положено. хисын получил паспорт, а джейк стал официальным подростком. настроение было веселым, ибо зимние каникулы длились две недели.  но конец наступает всегда, и вот, сегодня это — очередной день в школе в интернате. проходят уроки, все обучаются. время от времени приходили разные люди смотреть детей, однако никого они так и не приютили. время идет не спешно, медленно, тягуче, как мед, стекающий с чайной ложки.  джейк и хисын учатся. они забыли тот случай как кошелек в куртке, как очередную ручку, оставшуюся в кабинете астрономии. они не вспоминали, не говорили. они забыли.  или делали вид? все их шутки снова приобрели смысл, появились новые приколы и мемы. тех слов  — ты красивый — будто и не было, будто шим совсем забыл что сказал тогда. или он и вправду сказал это по дружески? иногда эти раздумья возникали у хисына снова, но он всегда старался их отметать. и когда забывал, кто то будто специально на зло подшучивал над ними снова, говоря про голубых, геев. и старший опять вспоминал, те глупые мимолетные чувства. и он снова смотрел на младшего, рассматривая его губы со второго этажа кровати, пока тот спит. иногда мысли загоняли его в угол, и тогда ор уходил проветриться посреди ночи. и только иногда он видел, как джейк делал тоже самое, плача в туалете.  « этот всхлип был как удар ножом в самое сердце. боль разливалась по телу медленно, с каждым разом становилась все сильнее, как будто машина, готовая к очередному заезду на гоночной трассе. »   но утро наступало, всегда наступало. и хисын снова надевал маску. звонок прозвенел — и маска закрепилась на месте. — я говорю тебе, иди, подойди к ней. потом жалеть будешь, её и так должны скоро от сюда забрать. ты больше её не увидишь! — усердно и твердо говорит ли, подталкивая младшего к какой то девочке, которая не так давно заинтересовала шима. — ну, я не знаю!! вдруг она откажет, скажет тип про меня что то, что слухи есть всякие.. — неловкое молчание. — что не хочет со мной ничего иметь и я ей вообще противен!  — успокойся. я могу за тебя подойти, вообще без б. — ага, щас. я сам подойду если надо — ну так иди!  — бля, ну.. — все. не хочешь — не надо. я не буду настаивать. упустил ты свой шанс, шим  — нет, ну, хватии так говорить, хи! я боюсь подойти. может написать лучше ей? тип : привет хери, давно заметил тебя, знаю ты уезжаешь, может встретимся напоследок? — ну нахуй. будь мужиком, подойди к ней в рж. скажи в лицо что она тебе нравится, че ты сыкуешь? — в голосе старшего появились нотки прямой агрессии. хисына уже начало бесить, что шим такой медленный. — да ты не понимаешь, боже,— сказал младший, закатив глаза. — да, я не понимаю, — сказал старший. и через пару секунд он ушел. « не хочет — не надо. без проблем, пусть сам разбирается с этой девкой. меня пусть не приплетает больше, сколько можно его уговаривать. » разозлился старший.  он вышел из кабинета, и в коридоре увидел ту самую девочку, которая понравилась шиму. она шла в класс, где находился джейк.  ли хери и че в ней такого? — подумал я.  обычная вроде. и чем она понравилась джейку? без понятия.  что в ней такого, чего нет во мне? все уроки закончились. хи и джейки так и не помирились, ибо джейк к старшему даже не подумал подойти. на уроках хи смотрел на младшего, думая, когда тот уже подойдет? наверное на этой перемене. — но он прогадал. шим так и не подошел, зато подошел к хери. пиздец на улице у выхода с здания ‘школы интерната’ джейк стоял около хери. обычная хрупкая девушка, ничем не примечательная, но почему то зацепившая шима. джейк стоит к ней лицом, смотря на неё сверху в низ. хери была ниже его, поэтому, возможно у шима даже было шансы. хотя старшему даже не хотелось об этом думать, точнее ему не хотелось чтобы хери об этом думала, что у него есть шансы. и ли не знал почему он хотел этого. уже через секунду, хисын увидел, как хери целует в губы джейка.   « Она сделала это нежно. Когда я сказал ей насчет погулять, я чуть со страху не упал под землю. Я вспоминал все советы Хисына, когда стоял перед ней. Я предложил ей, и она сказала что не сможет. Это был как удар! Она сказала что её заберут завтра, и времени у неё вообще нет. Она знала что это будет нашей последней с ней встречей, и вместо того чтобы сказать пока, она поцеловала меня! Это было как взрыв! Как титаник, павший в море, как мина, взорвавшаяся в поле, как бабочки, летающие в животе, как море, бушующее на бризе, как нежная роза, запах которой хочется вдыхать вечно. Это был мой первый поцелуй, и хоть она сделала это быстро, я никогда не забуду этого! Как моё сердце бешено стучало, как её губы коснулись меня и хоть сразу отпустили, я почувствовал это. И затем мы попрощались, и это было наверное самым грустным, что случилось в тот день.. » он сам это сделал, он сам подтолкнул младшего. он сам сказал ему: « боже. она тебе нравится, просто признайся уже и всё! » — ли сам сказал это. он сделал это, потому что тогда, это было бы правильным. потому что так должно быть. потому что если шим будет с ней,  — тогда все встанет на свои места. все будет как и должно было быть, и мир перестанет быть таким запутанным, и хисын освободится. он перестанет чувствовать то, что нельзя было чувствовать.  а теперь он стоит там, за углом. он смотрит на них, как она нежно целует его, как она забирает его первый поцелуй. и в груди что то оборвалось, рухнуло вниз, разбилось о ребра осколками. он не мог дышать. он хотел кричать, но ком застрял в горле, ком, не проходивший дальше. он чувствовал что вот вот задохнется, даже чувствуя, как легкий осадок воздуха проходит в его легкие. он не мог отвести взгляд, но и не мог видеть этого, не мог вынести. он же сам это организовал. это он хотел, чтобы все было так. чтобы джейк стал счастлив с ней. и почему тогда внутри все горело? почему внутри был пожар и пламя возгоралось все сильнее и сильнее, когда он смотрел на шима и хери снова. почему же руки сжались в кулаки, и в глазах защипало так, будто он смотрит на яркое солнце? почему ему так хотелось подойти к ним, взять джейка за руку, оттолкнуть её, стереть её поцелуй на губах младшего своим. стереть этот день, минуту, стереть все свои слова, сказанные шиму ранее. стереть ту секунду, когда он понял, что он совершил ошибку, самую большую ошибку в его жизни тогда? нецелованный, не тронутый, неприкосновенный , девственный. — он хотел чтобы шим был таким для него, однако почему, таким, остался только старший? младший отстранился первым. улыбнулся ей — той теплой улыбкой, которую хисын хотел получить в тот день. улыбнулся той улыбкой, которая все года принадлежала только ему. и он понимал, он не выдержит. хисын ушел, развернулся и пошел прочь, сжимая зубы так сильно, что челюсть заныла. он не слышал никаких звуков, не видел ничего вокруг, не понимал где он находится и куда идет. только слезы капали с его глаз, и одна лишь мысль билась в висках, как птица в стекло:  Я хотел чтобы ты был счастлив, я хотел.. Я хотел чтобы ты.. Я хотел чтобы ты был счастлив. а на самом деле он хотел, чтобы шим джеюн смотрел только на него. на него одного.                                      *** хисын сбежал от своих чувств снова. он убежал далеко, далеко. вдаль. он бежал не только от чувств ‘эмоционально’ но ещё и он бежал физичечки, от джейка и его подружки. он не хотел видеть этого, и он не понимал почему.  дни тянулись как метель, нагнетая ежедневно. хи старался забить и остыть, как он делал всегда. однако в этот раз у него не получалось,  этот поцелуй и ревность ударила ему прямо в лицо, а увернуться он не смог.  переписка джейка с хисыном:  — хи, где ты?  прости, я поступил как конченный, но я сделал как ты сказал! я поцеловался с ней я больше её не увижу, её забирают, мне так грустно, сорян что наехал, на эмоциях был из за хери пойдем гулять? —  « я поцеловался с ней » он не видел ничего кроме этого сообщения.  он перечитывал его несколько раз, проговаривая вслух по буквам и слогам. он просто не мог поверить, не мог поверить что это он довел до такого сам. слезы стекали по щекам, по шее, по груди. забирались под футболку и мочили ткань. и старший не мог их остановить, они текли как река без остановки. текли так, будто прорвало трубу. сопли стекали, он высмаркивал их настолько сильно, что у него шла кровь. ему было просто плохо. все его мысли крутились вокруг джейка, вокруг его волос, его тепла, его глаз, его шеи, его рук и каждого уголка. он представлял как тот целует хери, от чего его начинало тошнить. ему хотелось проблеваться, выпустить из себя всю нечисть и грязь.  ему было противно. от себя, от джейка и от хери. в его ушах звенело от неслыханного крика, его тело ныло и душа терзала. он взял свой телефон, открыл свои заметки, и начал писать. начал выписывать всю свою боль и все что он чувствует. он выливал всю свою душу туда, в какой то текст, который в скором времени будет стыдно перечитывать.  текст писался сам собой, а пальцы паресскакивали с одной буквы на телефоне до другой. «  мне так больно мне так больно , мне так бол но боже мой почему он так со мной поптвцпто, почему-то такой ужасный. я ненавижу с ненавижу ненавижу эту хери хери хери хери хери хери хери хери еее имя её имя оно заедает в голове   я не могу остановить это оно как скрипка три играет без остановки я не могу спать я не могу есть не молчу не хочу ничего я хочу только я хочу собы джейк был со мной гсейчпс сейчас сейчас просто хвалу хочу хочу  и ну все торт оп тт  скам ак    и ему все ровно все слова все слова просто ебаная шутка все слова как он ценит мнят и любит что я красивый для него это ничего е значило почем почему он так ужасан , ему теперь все ровно что я плачу в туалете что мне плохо он обесценилмои чувства  ему все ровно ему лишь бы хери лишь бы её картавые глазки она же такая нереальная конечно омне так бол но мне очень бол но мне не кому рассказал я один я ебанный одиночка у меня же ничего нету коомею него он все моет пакт к мне так  тт так бит но я не понимаю почему так почему все так ужасно почему я ужасен я не з на д я я н не противно че про то противна я гряди это не лень дя так они все были праыы? нет это не правда это ложь от все врут они всегда врут жто нельзя так нельзя нельзя нклзя »                                            *** шим. он не знал, что ему делать. прыгать от радости что он поцеловал хери, или плакать что он отдал ей первый поцелуй? тот самый первый поцелуй, о котором он мечтал, но не с ней. младший не понимал чего он хотел. может он хотел хисына, его тепла? он замечал свое притяжение к старшему, но пытался заглушить. ведь тому это же не нужно? младший знал, что так нельзя. он все понимал, весь этот бред с любовью и всеми глупыми подростковыми мутками.  однако джейку не было страшно, в отличие от старшего. младшему было все ровно на запреты, ведь если он полюбил, то будет идти со своей любовью до конца.  « шим видел его бегающие глаза и раскусанную до крови губу, каждое утро, когда джейк говорил что то слащавое, даже если в шутку. шим замечал все эти взгляды, все эти нелепые и случайные касания, которые старший давал ему. и джейк ему позвалял, он позвалял старшему делать с ним даже то, что ранит его сердце. а почему? джейк не мог ответить на этот вопрос, он просто позвалял. » шим качается на тех самых качелях, на которых он качался со старшим. ветер дует ему в лицо и смех ли хисына раздается в его ушах. не так давно они сидели и качались вдвоем, болтая обо всем на свете, смеясь во весь голос. они были вдвоем, с самого детства, буквально. их связывало вместе все вещи на земле, от ‘просыпались и чистили зубы по утрам’ до ‘сидели до четырех утра стараясь не спать, чтобы поболтать подольше’. с утра до ночи они были вместе и не расставались ни на один день. они ссорились, мирились, но ничего не останавливало их дружбу, никогда. каждый новый толчок ногами сопровождался тоской и чувством настольгии.  « правильно ли поступил шим джеюн, что заглушил свои чувства? ответа он не знал, как и ли хисын, плачущий в туалете от безысходности. »