Будь ты проклят

      Принято думать, что проклятия требуют какой-то подготовки. Ну, возможно пара свечек тут и там, немного крови, добытой непонятно откуда (если вы украли пару пакетов донорской из ближайшей больницы, знайте, Билл вас нисколько не осуждает, а только поддерживает подход и креативность, ещё лучше, если попытаетесь выкрасть из-под носа полиции какие-нибудь образцы), возможно пожжёте каких вонючих трав, но это уже больше для дыма и антуража.       Короче говоря, проклясть кого захотите — придётся провести небольшую подготовку. Даже если Билл и находит смешным, что довольно многие элементы в принципе лишние. Тот, кто прописывал детали, определённо делал это развлекухи ради, чтобы понаблюдать, как людишки копаются на кладбищах и таскают оттуда землю.       С проклятиями, наложенными на мясные мешки в принципе всё понятно и легко. Или скорее банально. Выучи пару слов на латыни и скажи их нормально, а не так, как будто у тебя не тридцать два, а все шестьдесят четыре зуба, заодно ещё и язык распухший от укусов ос. Не пародируй в процессе британский акцент, в общем, и тогда удача на твоей стороне.       Билл не гарантирует.       Он вообще ничего никому не гарантирует, если повелись на его россказни — сугубо ваши проблемы.       С главным разобрались. Далее вопрос. Если проклясть человека вполне реально, то что там с демонами? И ладно те, у которых физическая оболочка присутствует. Билл в таким не относится, увы. Он в принципе слабо уже помнит, каково это, следить за множеством разных мелких процессов в организме. Ему-то дышать, чтобы не сдохнуть, не нужно.       С демонами шансы пятьдесят на пятьдесят, при условии, что тело всё-таки есть. Билл за своё долгое существование всякого повидал, уж ему ли не знать, какой бред порой творился во вселенной. Но предполагал ли он, что сам окажется частью бреда ещё более худшего? Ха. Ха-ха. Смех нервный, истеричный или безумный — решайте сами.       Намеренно провернуть с ним такую гадость вряд ли возможно. А по случайности? Совершенно тупой, нелепой случайности, подозрительно попахивающую соснами и отвратным дезодорантом, как положено всем подросткам. Особенно таким нервным и параноидальным, как Диппер.       Билл не собирается указывать, что он немного приложил руку к тем самым нервам, знаете, не в его привычке припоминать свои шалости, если они не вызывают у него особый смех.       …допустим чисто теоретически, что перекошенное раздражением лицо Диппера смех у него вызывает каждый раз. На самом деле, чистая и незначительная мелочь, о которой не стоит задумываться лишний раз. Билл почти признаёт, что представители семейки Пайнс для него вполне любопытные лабораторные крыски, чуть интереснее остальных.       Но суть дела такова. Связываясь с этой семейкой, Билл по ощущениям каждый раз зарабатывает себе исключительно одни проблемы. Задание Гидеона было не самым выдающимся, но копаться по мозгам Стэна в какой-то степени оказалось выгодно и для Билла. По крайней мере, это было выгодно до тех пор, пока Сосна не выкрикнул в его адрес: «Будь ты проклят!»       Это унизительно. Ужасно, кошмарно, отвратительно. А ведь Билл специалист по кошмарам, он в курсе, о чём вещает. У него есть один единственный глаз, и тот дёргается до сих пор всякий раз, когда он осознаёт своё положение.       Быть проклятым по случайности. Каким-то жалким маленьким человечком. Будучи демоном разума. Билл в курсе, что он согрешил достаточно, но так или иначе, у него всё равно возникал вопрос — за что, чем заслужил-то?       Теперь каждую ночь, начиная с того дня, когда его выгнали из головы Стэна, он оказался взаперти уже другой головы. Весьма кудрявой, наверное мягкой, — ещё бы Билл помнил, что под собой подразумевает слово мягкость, занимая тело Стэнфорда, он не то чтобы ходил и котов гладил, — а ещё в самой своей глубине до жути тревожной. Биллу даже стараться не надо и насылать кошмары, сознание Диппера справлялось замечательно и само.       Первое время он прятался по углам снов (у снов есть углы, окей? Если ты хочешь, чтобы были, а Билл хотел), наблюдал со стороны за чужой скучной человеческой жизнью, а заодно придумывал, как выбраться. Один способ за другим, но ничего не помогало. Ощущение тупика бесило сильнее, чем когда-либо. И раз одиночные методы не помогали, оставалось одно логическое заключение (а Билл терпеть не мог логику, положение и впрямь поганое, раз он к ней прибегал), что для того, чтобы выбраться отсюда, нужно повзаимодействовать с виновником его незавидного заключения.       Из плюсов? Зато Билл теперь примерно представлял, как чувствуют себя человеческие заключённые в тюрьмах. Не удивительно, что потом из них они выходят ещё хуже, чем были.       Лицо Диппера, переполненное неприязнью и ужасом вновь было прекрасно — ему крайне сильно нравилось, как хмурились эти брови и как его уже посылали свалить куда-нибудь из чужой головы подальше. Билл бы и рад, да вот только…       Объяснения заняли много времени. Диппер вёл себя недоверчиво, что объяснимо, но вместе с тем и замедляло процесс. Билл до сих пор не мог решить, нравятся ему скептики или вызывают желание их прикончить. — Чую подвох, — виновник и не скрывал, что не доверяет ему. Закатывая свой глаз, Билл ощущал себя впервые за столетия действительно устало, — Ты кошмарил моего дядю. Буквально. Я не могу тебе доверять. — Хэ-эй, да расслабься, я же протягиваю тебе оливковую ветвь. Выгода для нас двоих, два по цене одного. Ты избавляешься от меня, я избавляюсь от тебя. Мне, знаешь ли, не сильно по нраву быть запертым в голове пубертатного подростка.       Пропуская подначивающий комментарий Билла мимо, вполне замечая, что его просто провоцировали на перепалку, Диппер покачал головой. В принципе, любые движения в мире сновидений ощущались странными, какими-то размытыми, туманными и блеклыми. Как прокручивание испорченной плёнки с вечным фоновым шумом и артефактами в кадре. — Это меня и тревожит. Вряд ли всё так просто, как ты говоришь.       Билл мечтал бы, чтобы вариант пацана оказался верным и он тут прокручивал невероятную многоходовочку, чтобы оставить Сосну в дураках, но нет.       Пришлось признать — обычным диалогом и сладкими речами до Диппера ни за что не добраться. Как было с Фордом? Плюс-минус легко. Надавить на гордость, амбиции, жадность открытий, поиграть пару партеек в шахматы и готово. А тут что? В принципе, амбиций тоже хватает, но Биллу хватало ума и проницательности, чтобы осознавать — Диппера слабо волнует конкретно всеобщее признание. Ему нужно персональное внимание, нечто, что он сам квалифицировал бы для себя как особенное и значимое.       И Биллу пришлось пойти на крайние меры. Самые крайние. Предложить партию в те занудные подземелья.       Чего он не ожидал, так этого того, как сам внезапно увлечётся. Внезапно почувствует, какое озорство его охватывает всякий раз, когда он пытается жульничать в подсчётах и с кубиками, как спустя пару минут Диппер наконец замечает подвох и грозится придумывать в мире сновидений реальную тюрьму, на чьей вывеске будет написано «Сюда сажают всех жуликов, мошенников и демонических придурков — то есть всех Биллов Сайферов».       В какой-то момент, это даже перетекло в реальность. Постепенно. Когда Диппера перестало устраивать, что он просыпается и даже не может пересмотреть все записи с расчётами. И ещё раз проверить, где его обводили вокруг пальца.       Поэтому когда Мэйбл, со своим очередным увлечением очередным красавцем, — Дипперу стоило огромных усилий сдержать смешок, когда Билл в его голове подшучивал, что тот парнишка куда больше заинтересован в своих куклах, чем в Падающей Звезде, да и вообще, вкусу девчонки можно посочувствовать, запасть на такой экземпляр нужно ещё суметь, — впала в безумную фазу шитья, как обычно помогающий ей полусонный Диппер, отмахивающийся от предложений Билла подсказать с паролем, невольно додумался до глупости.       Билл поначалу неистово хохотал, когда ему предложили порой вселяться в сшитую куклу, материал для жёлтого плаща которой использовали из-под какой-то старой занавески, дабы он мог сыграть с Диппером и в реальной жизни, используя кукольное тело. Теоретически, он правда смог бы. Случайное проклятие не позволяло ему быть слишком далеко от Диппера. Но сидеть поблизости в кукле? Вполне возможно.       И авантюристский дух в итоге победил.       Ощущения были странными, потому что кукла как раз ничего и не чувствует. У искусственного тела нет нервных окончаний и ему всё ещё не нужно было дышать. Но двигаться получалось так себе — Билл старался не обращать внимание на то, как за движением его небольшой плюшевой следили тёплые карие глаза, под которыми красовались внушительные мешки под глазами.       На то, чтобы держать карандаш и писать им, ушло ещё некоторое время практики и листов бумаги, исписанных слишком криво на вкус Билла. Хотя, с другой стороны, ему нравились хаотичные вещи.       И какие-то вещи ему нравились хаотично. К примеру, он ловил себя на том, что он всё меньше думал о том, как выбраться и всё больше погружался в чужую жизнь. Нет, Билл и до этого весьма активно занимался слежкой, — как сказали бы мешки с костями, то сталкерством, — но теперь всё казалось чем-то иным. Он не делал этого тайно, Диппер был в курсе его присутствия. И, казалось, тоже постепенно перестал возражать. Типичное человеческое привыкание, будь ты хоть последней демонической страшной тварью, оно всё равно каким-то образом произойдёт. Ксенофильские наклонности людей всегда как-то смущали Билла, учитывая, кем он был и чем ему это потенциально грозило. Он не поборник морали, но знаете ли-       Кукольного тела становится почти мало. В кукольном теле Билл почти не может схватиться за чужую руку как следует, только за пальцы, не может напугать, запрыгнув со спины, не может взъерошить эти непослушные вихры, выглядящие невероятно занимательными для изучения после сна, когда они в особенно растрёпанном состоянии, не может кинуть тарелку свежих тёплых вафель прямо в лицо и… Слишком многого не может.       Билл и без этого всегда хотел заполучить побольше власти в осязаемом мире. Но раньше это был скорее вопрос власти. Сейчас же? Ему хотелось по-человечески примитивных вещей. Каких демон вроде него желать не должен.       Ему хотелось тела. Настоящего. Живого. Чтобы находиться рядом и разглаживать пальцами морщинки на чужом лбу. Диппер непозволительно много хмурился.       Но самое главное, ему почему-то совсем глупо хочется быть… Человечнее.       К Биллу подкрадывалась убеждённость, что даже когда лето подойдёт к концу, он так и не найдёт в себе стремления искать способ разрушить проклятие и освободиться. И застрянет с Диппером гораздо дольше, чем планировал. Заодно разбираясь со своими странными помехами в списке сомнительных желаний.