Безмятежная ночь

За окнами Часовой Башни безмятежно светила Луна. Еë свет осторожно проникал в комнату, захватывая поверхность стола и лежащие на нëм детали часовых механизмов. Джулиус Монрей долго ворочался в постели, всеми силами пытаясь погрузиться в спасительный сон. Это была одна из тех немногих ночей, когда ему выдалась возможность поспать. Он трудился днями напролëт, латая чужие часы, — Казалось, им не было конца и края, — и вот, наконец он мог лечь, закрыть глаза и ни о чëм не думать. Только спать, спать, спать… Но сон не шëл. На какой бок не лëг бы, заснуть не выходило. Джулиус лежал так минут тридцать, пока у него не пересохло в горле. Это стало походить на изощрëнную пытку организма, что в один момент взбунтовался против своего хозяина, наказывая его. Он не достаточно заботился о себе. Но дело было далеко не в этом. Джуликс долго не мог понять, в чëм же тогда. Чего ему не хватает для полного спокойствия души? Что может помочь ему уснуть в эту безмятежную ночь? Думалось так: день пролетел так быстро, что Монрей даже и не заметил, как закончил все дела, за которые никак не мог взяться. Причиной служило полное отсутствие каких-либо незваных гостей, нарушающих вечный и холодный покой Часовщика в его мрачной обители. Ни Алисы, которой всегда хотелось поговорить по душам. Ни навязчивого Бориса, которому по каким-то причинам нравилась компания мрачного и необщительного мужчины. Ни Питера, что в суматохе искал свою ненаглядную. Даже случайного Дюпре, любящего устраивать «незапланированные» визиты вежливости актёру. Куда же подевались вечно гудящие и навязчивые люди, которым каждую секунду был нужен Джулиус, даже когда это вовсе не так? На какое-то мгновение ему показалось, что все вокруг вымерли, а время замерло в моменте абсолютного спокойствия. В этом не было ничего плохого. Даже наоборот — Джулиус был рад. Отсутствие этих особ его не волновало. Никогда не волновало. Терпимостью к гостям он не отличался, и все это знали. Может, они наконец-то уяснили, что в Башне им не рады. Или были слишком увлечены собой и своими проблемами, что позабыли о существовании Часовщика. Какое ему дело. Но вот кое-что всё же тревожило его «стабильный счётчик внезапных приходов». Отсутствие важного элемента, без которого не могло быть целостной картины беспокойного дня, а именно парня, что сводил Часовщика с ума своими выходками и действиями, своими словами и самим собой. Эйс. Этот любитель оторвать Джулиуса от важных дел ради какой-то мелочи в виде дружеских бесед, изнывающих тела и души, нехватки заботы и вечных сплетней. Куда же делся тот бедный мальчик, который несомненно любил изводить Часовщика своими бреднями по поводу и без? Который не видел ни цели, ни пути, ни предназначения. Но всегда видел единственный маяк в далеке. Часовую Башню. Обнимая одеяло, Джулиус с горечью признал, что ему тоскливо без дотошного рыцаря, который скрашивал его одиночество своим присутствием. Его тягучий и звонкий голос позволял ему забыться, а редкие объятия и приятные шептания и вовсе заставляли выпасть из реальности и уснуть в крепких и родных руках того, кого считал… другом? Коллегой? Приятелем? Братом? В любом случае, сейчас ему это бы не помешало… Не выдержав больше этих мучений, Монрей отпустил одеяло и встал с кровати. Ему нужно было срочно проветриться, иначе он и вовсе не сможет уснуть. Накинув своё пальто, он укутался в него и неспешно вышел из комнаты. Но не успел Джулиус сделать и шага, как его тут же обняли со спины и прижали к себе, опалив горячим дыханием шею. Джулиус такого не ожидал, но даже дëрнуться не смог. Томное и тяжёлое дыхание обожгло ухо. — Не спится? — спокойно и очень тихо спросил ночной гость, крепче сжимая объятия. — Эйс, — Джулиус даже не знал, что и сказать. — Что ты здесь забыл в такое время? — Решил навестить своего лучшего друга в эту прекрасную ночь, — Эйс произнëс это со свойственной ему беспечностью, словно отвечал на вопрос о погоде. — Извини, что за весь день не подал признаков жизни. Питер завалил делами и следил, чтобы я никуда не сбежал. Он стал таким нервным. Эйс за каким-то чёртом стал оправдываться перед Джулиусом, что было на него не похоже. Наконец он ослабил хватку и разомкнул объятия. Джулиус развернулся и замер, его брови дрогнули: перед ним стоял немного покрасневший и еле дышащий парень, с очень взъерошенными волосами и усталыми глазами, утратившими привычный огонëк. Под ними даже виднелись еле заметные мешки. Чем же этот чёртов кролик так завалил актёра, что он теперь выглядит как Часовщик? — Вижу, кто-то наконец-то работал в полную силу, — вымолвил Монрей и взъерошил чужие волосы ещё больше. — Можешь остаться здесь на одну ночь, если в Замке такая диктатура. Эйс даже не отшутился от предложения друга, настолько он устал. Вместо этого он улыбнулся и кивнул, словно глупый щенок, который ни слова не разобрал в речи своего хозяина. Но всë равно доверился ему, не думая ни секунды. Вернувшись в комнату, Джулиус скинул с себя пальто и повесил обратно, присаживаясь на кровать. Рядом сел Эйс. Рыцарь, почувствовав приятную мягкость под собой, хотел было лечь, но Монрей его остановил, положив руку на плечо. — Ты собираешься спать уличной в одежде? В чистой постели? — А ты предлагаешь мне раздеться? — усмехнулся рыцарь, расстёгивая плащ. — Тело должно отдыхать от тяжёлой одежды, — как всегда спокойно выразился Джулиус. — Это твои слова. Эйс усмехнулся, уже скинув с себя половину одежды, оставшись в одних штанах. Но скоро и они были сброшены. Кожа мигом ощутила лёгкий холодок, а тело наконец почувствовало свободу. Потянувшись, Эйс стал разминать запотевшие конечности, которые иногда похрустывали. Джулиус внимательно наблюдал за ним, мысленно принимая безвыходное положение, в которое сам себя же и загнал. У Эйса было идеальное тело: крепкие и широкие плечи, сильные руки, подтянутая грудь и твëрдый пресс. Если бы он был для него просто другом, то возможно он бы смутился тому, что ему придётся спать с ним в одной кровати. Но нет, Эйс не просто друг. Он кто угодно, но точно на друг. — Я соскучился, — ложась на свою сторону кровати, сказал Монрей. Он смотрел на рыцаря, не отрывая взгляд. — Непривычно от тебя такое слышать, — Эйс лëг напротив, лицом к лицу, и снова лучезарно улыбнулся. — Я тоже скучал. Весь день только о тебе и думал. Думал, кто к тебе уже успел прийти в моё отсутствие. — Не поверишь, но меня сегодня никто не посетил. На этом их разговор и закончился. Они лежали, смотря друг другу в глаза, сллвно вели диалог одними лишь взглядами. Ледяные синие глаза, способные заморозить душу любого, столкнулись с горячими алыми глазами, растопляющими любое сердце. А сердце Джулиуса уже давно растоплено и отдано Эйсу. Даже если этого он никогда не признает. — Может, ты накроешься? — заботливо спросил Монрей, притягивая одеяло ближе. — Мне хватит и твоих объятий, — счастливо улыбнувшись, Эйс всë же не отказался от одеяла. — Но так теплее. Намёк был незамедлительно понят и принят к свелению. Продвинувшись ближе, Джулиус позволил обнять себя. Эйс зарылся носом в тëмную макушку и тяжело выдохнул. Когда они вообще в последний раз позволяли себе такую близость? Наверно, очень давно. Поэтому им стоило наверстать упущенное. Но не сейчас. Может быть, завтра. А сейчас… сейчас они очень устали. Устали друг без друга.