Череда ошибок

Глава 4. Гвин никому не рассказала о воде. Она говорила себе, что это разумно. Прежде чем идти к Несте, Клото или, что хуже, к Ризанду, нужно было понять, что именно произошло. Один странный вечер в библиотеке ещё не означал, что в ней внезапно проснулась древняя сила речных нимф. Возможно, она переутомилась после тренировки. Возможно, старый текст слишком сильно задел детские воспоминания. Возможно, в чаше была не обычная вода, а что-то, что принесли из какого-нибудь зачарованного источника и забыли предупредить. Последнее объяснение звучало особенно слабо, но Гвин всё равно включила его в список, потому что список объяснений помогал не паниковать. На следующий день она проверила всё снова. Уже с другой чашей. С другой водой. За другим столом. Ничего не произошло. Гвин почти обрадовалась. Она даже позволила себе подумать, что всё действительно было усталостью, и вернулась к работе спокойнее. Но вечером, когда она разбирала ту же стопку рукописей и невольно напела несколько нот старой мелодии, вода в новой чаше снова дрогнула. Не так сильно, как в первый раз, без кругов и линий, но достаточно заметно, чтобы у неё похолодели пальцы. После этого притворяться стало сложнее. Она не испугалась по-настоящему. По крайней мере, не так, как могла бы раньше. Но где-то внутри появилось настороженное, тяжёлое чувство, будто в ней открылась дверь, о существовании которой она не знала, а за дверью кто-то дышал в темноте и терпеливо ждал, когда она посмотрит внимательнее. К третьему дню Гвин начала носить с собой маленький листок с нарисованным кругом. Она сложила его вчетверо и спрятала между страницами молитвенника, хотя сама не понимала зачем. Несколько раз собиралась показать Несте, но каждый раз останавливала себя. Не из недоверия. Несте она доверяла больше, чем почти кому-либо. Просто стоило представить, как она произносит вслух: “Вода отвечает на мой голос”, и всё становилось слишком реальным. Вместо этого она пошла на тренировку. Это было проще. Меч в руке, камень под ногами, голос Кассиана, указания Несты, раздражающе спокойные поправки Азриэля. Здесь мир хотя бы делал вид, что работает по понятным правилам. Если ошиблась, повтори. Если упала, встань. Если боишься, дыши и всё равно двигайся. Утро было прохладным, но без дождя. Над горами поднималось светлое, почти прозрачное солнце. Площадка высохла, только в швах между каменными плитами ещё темнела влага. Валькирии собрались раньше обычного, и Кассиан, довольный этим как ребёнок, решил, что раз все такие бодрые, можно начать с беговых упражнений. Эмери после второго круга сказала, что бодрость была сильно преувеличена. — Ты сама пришла раньше, — напомнила Неста. — Я пришла раньше, чтобы спокойно постоять. Это не одно и то же. Гвин рассмеялась, но дыхание уже сбилось, и смех вышел неровным. Бёдра всё ещё ныли после предыдущей тренировки, плечо неприятно тянуло, но двигаться было хорошо. Лучше, чем сидеть в библиотеке и смотреть на чашу с водой так, будто она может сказать что-то первой. Азриэль стоял у края площадки. Он выглядел как обычно. Тёмная тренировочная одежда, оружие убрано, крылья сложены, лицо спокойное. Если бы Гвин не начала замечать его слишком часто, она бы решила, что он просто наблюдает за группой, как и должен. Сначала именно так она себе и объясняла. Азриэль был тренером. Шпионом. Человеком, который видел детали раньше других. Он следил за тем, как Валькирии держат мечи, куда ставят ноги, когда теряют равновесие, кто начинает уставать и скрывает это, кто слишком резко реагирует на движение за спиной. Его внимание было частью работы. Гвин повторяла это себе, когда ловила его взгляд на тренировке. Он смотрит на всех. Просто видит ошибки. Просто следит за безопасностью. Просто привык замечать. Это объяснение работало почти до конца разминки. Потом она подняла голову после выпада и увидела, что он смотрит на неё не как на ошибку в связке. Не открыто. Его взгляд был коротким, осторожным, почти сразу отведённым, но Гвин всё равно успела заметить в нём что-то странное. Сдержанность. Напряжение. И ещё что-то, похожее на вину, хотя она не понимала, почему ему вообще должно быть за что-то стыдно. Это было неприятно. Не потому, что ей не нравилось его внимание. А потому, что нравилось. Гвин зло поправила косу и вернулась к упражнению. — Ты сейчас отрубишь кому-нибудь ногу, если продолжишь так хмуриться, — сказала Эмери рядом. — Я не хмурюсь. — Нет, конечно. Ты просто смотришь на воздух так, будто он тебя лично обидел. Гвин бросила на неё взгляд. — Тренируйся. — О, этот тон. Совсем как у Несты. Неста, проходившая мимо, даже не повернула головы. — Я слышала. — Я сказала это с уважением. — Не сомневаюсь. Гвин улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, когда Азриэль подошёл ближе к их паре. Он поправил движение у Эмери, коротко объяснил, почему её удар после разворота выходит слишком широким, затем повернулся к Гвин. — Ты снова слишком сильно сжимаешь рукоять. Гвин посмотрела на свои пальцы. Он был прав. — Если ослаблю, меч вылетит. — Если продолжишь держать так, рука устанет раньше, чем ты успеешь закончить связку. — Очень практично. — Это тренировка. — Я заметила. Уголок его рта едва заметно дрогнул. Не улыбка, скорее намёк на неё, который он тут же убрал. Гвин почему-то заметила и это тоже. Она снова разозлилась на себя. Азриэль сделал шаг ближе, но не коснулся её. Поднял собственную руку, показывая положение пальцев на невидимой рукояти. — Давление здесь и здесь, — сказал он. — Не всей ладонью. Меч должен двигаться вместе с рукой, а не становиться камнем. Гвин попробовала поправить хват. — Так? — Почти. Он всё ещё не касался её, и от этого она внезапно почувствовала ещё большее напряжение, чем если бы коснулся. Он был осторожен с ней. Всегда. Слишком осторожен. Так, будто каждое движение заранее проверял на возможность напугать, задеть, перейти границу. Часть Гвин была за это благодарна. Другая часть злилась. Ей не хотелось, чтобы рядом с ней все всё время ходили по тонкому льду. Она не была хрупкой вазой на краю стола. С ней случилось ужасное, но она не стала этим ужасным событием целиком. У неё были руки, голос, злость, смех, усталость после тренировки, желание однажды пройти лестницу до конца без дрожи в ногах. У неё было тело, которое она возвращала себе медленно, с ошибками, но возвращала. И иногда это тело замечало чужой взгляд. Иногда ему было приятно, что этот взгляд принадлежит Азриэлю. Гвин снова поправила пальцы на рукояти. — Теперь? Азриэль посмотрел на её руку. Потом на лицо. Быстро, но недостаточно быстро. — Лучше. Эмери где-то сбоку тихо кашлянула, явно пытаясь скрыть смешок. Гвин не повернулась к ней, но почувствовала, как краснеют уши. — Спасибо, — сказала она Азриэлю. — Повтори связку. Он отошёл. Гвин должна была почувствовать облегчение. Вместо этого в груди осталось странное раздражение, почти обида, хотя он сделал всё правильно. Он дал указание, сохранил расстояние, не задержался рядом дольше, чем требовалось. Именно так должны были вести себя хорошие тренеры и мужчины, которые понимали границы. Значит, проблема была не в нём. Эта мысль оказалась ещё неприятнее. Тренировка продолжалась. Кассиан разделил их на тройки, чтобы отработать защиту от двух атакующих. Неста взяла Гвин и Эмери к себе, что означало полчаса очень конкретной боли и очень мало поводов для самодовольства. Это помогло. Неста не оставляла места для размышлений о взглядах, руках или том, почему сердце Гвин иногда сбивалось не там, где должно. Через несколько повторов Гвин уже думала только о дыхании. Вдох перед шагом. Выдох на блоке. Не поднимать плечи. Не отступать раньше времени. Следить за Эмери слева и за Нестой справа. Не злиться, если снова не получилось. Когда Неста в очередной раз коснулась клинком её ребра, Гвин выругалась почти беззвучно. Эмери рассмеялась. — Прогресс. Скоро ты начнёшь ругаться громко. — Не надейся. — Я буду ждать. Неста опустила меч. — Перерыв. Две минуты. Гвин отошла к краю площадки и взяла флягу. Вода была прохладной, почти ледяной. Она сделала несколько глотков и тут же вспомнила чашу в библиотеке. Вода помнит. Она сжала флягу сильнее. — Всё нормально? — спросила Эмери. Гвин моргнула. — Да. Просто устала. Эмери посмотрела на неё внимательнее, но не стала давить. — Если Неста спросит, я тоже устала. Очень. Практически умираю. — Она не поверит. — Знаю. Но традицию надо поддерживать. Гвин улыбнулась, хотя мысли снова ушли к листку, спрятанному в молитвеннике. Ей нужно было рассказать. Возможно, не всем сразу, но хотя бы Несте. Или Клото. Чем дольше она молчала, тем больше это начинало походить не на осторожность, а на страх. А она устала позволять страху решать за неё. Она подняла флягу, чтобы сделать ещё глоток, и снова заметила Азриэля. Он стоял у стойки с тренировочными клинками и разговаривал с Кассианом. Точнее, Кассиан говорил, а Азриэль слушал. Его лицо оставалось почти без выражения, но взгляд на мгновение сместился к Гвин. Не к фляге. Не к её стойке. К ней. И снова быстро ушёл в сторону. Гвин вдруг поняла, что дело не в том, сколько раз он смотрит. Дело в том, как он каждый раз отводит глаза, будто его поймали не на наблюдении, а на чём-то более личном. Она почувствовала тепло в лице и разозлилась ещё сильнее. Ей не пятнадцать лет. Она не должна стоять на тренировочной площадке и гадать, почему мужчина посмотрел на неё на секунду дольше обычного. Тем более этот мужчина. Тем более Азриэль, который был сложен из молчания, теней и, судя по всему, бесконечного самоконтроля. Но она гадала. И хуже того, хотела, чтобы он посмотрел снова. Перерыв закончился. Кассиан объявил последнюю серию и велел всем взять более лёгкие клинки для скорости. Гвин потянулась к стойке одновременно с Азриэлем, который как раз подавал меч одной из младших жриц. Их руки почти столкнулись, но он успел отвести свою. Слишком быстро. Гвин взяла клинок сама. — Я не обожгусь, если ты коснёшься моей руки, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. Азриэль замер. Она сама не ожидала, что скажет это. Слова вырвались раньше, чем она успела решить, хорошая ли это идея. Скорее всего, плохая. Но теперь они уже были между ними. Он медленно посмотрел на неё. — Я не поэтому. — А почему? Вопрос прозвучал проще, чем она чувствовала. Азриэль не ответил сразу. На площадке кто-то смеялся, Кассиан поправлял стойку одной из девушек, Неста спорила с Эмери о темпе, и всё вокруг продолжало двигаться, будто у Гвин не стучало сердце где-то в горле. — Ты слишком сильно сжимаешь рукоять, — сказал он наконец. Гвин почти рассмеялась от неожиданности. — Ты правда уходишь от вопроса через технику? — Техника безопаснее. Он произнёс это ровно, но в голосе было что-то, что заставило её перестать улыбаться. Азриэль протянул руку к её клинку. — Можно? Гвин посмотрела на его ладонь. На перчатку. На пальцы, которые он держал спокойно, но чуть напряжённо. — Да. Он коснулся её руки. Не случайно. Не резко. Очень осторожно. Его пальцы легли поверх её пальцев на рукояти и чуть сдвинули их ниже. Движение было простым, тренировочным, почти безличным. Так можно было поправить любого ученика. Но Гвин сразу почувствовала тепло его ладони через тонкую кожу перчатки, давление большого пальца у основания её указательного, близость его тела сбоку. Касание длилось секунду. Потом ещё одну. Дольше, чем нужно. Они оба это поняли одновременно. Гвин не двинулась. Азриэль тоже. Он смотрел на её руку, но уже не поправлял хват. Его пальцы оставались на её пальцах, и в этой короткой задержке было больше вопросов, чем в их разговоре. Гвин подняла глаза. Он стоял слишком близко, чтобы она могла сделать вид, будто ничего не заметила. На его лице почти ничего не изменилось, но дыхание стало тише, а тени у его ног едва заметно шевельнулись. Потом Азриэль убрал руку. — Теперь правильно, — сказал он. Гвин посмотрела на свои пальцы, всё ещё ощущая его прикосновение так ясно, будто оно осталось на коже. — Спасибо, — ответила она. Он кивнул и отошёл к Кассиану. Гвин осталась у стойки с клинком в руке и несколько секунд не могла заставить себя вернуться к остальным. Эмери, конечно, всё заметила. Она подошла сбоку и взяла другой меч. — Ну? — спросила она негромко. Гвин посмотрела на неё. — Что? Эмери подняла бровь. — Я ничего не сказала. — Именно. — Просто уточняю, ты сейчас тренироваться будешь или стоять здесь и смотреть на свою руку? Гвин сжала рукоять меча. Уже правильно, как он показал. — Буду тренироваться. Эмери улыбнулась так, будто не поверила ни одному слову. — Конечно. Гвин вернулась в круг. Она не знала, что именно хочет от Азриэля. Не знала, хочет ли вообще чего-то или ей просто приятно, что её видят не как травму, не как жрицу, не как ученицу, которую нужно беречь, а как женщину, на которую можно смотреть и не сразу отводить глаза. Её прошлое не исчезло. Оно было с ней, иногда тихо, иногда слишком близко. Но оно не имело права решать за неё всё остальное. Гвин подняла меч. Она была Валькирией. Жрицей. Женщиной, у которой всё ещё было тело, голос, сила и право хотеть, даже если само желание пока пугало её не меньше, чем вода, дрожащая в чаше. На другой стороне площадки Азриэль снова посмотрел на неё. На этот раз Гвин не отвернулась.