Slipped

***

Гарри отдыхал в гамаке, который Джаспер натянул для него между двумя деревьями в начале лета. Он лежал с закрытыми глазами и изо всех сил старался контролировать дыхание и сердцебиение. Несколько минут назад он услышал, как мама вернулась из магазина, и теперь чувствовал на себе пристальный взгляд Джаспера. До сих пор ему удавалось избегать своего партнера, но он понимал, что долго так продолжаться не может. Было непросто избегать встреч с Джаспером, когда они жили под одной крышей. Перед отъездом в Англию его чувства к Джасперу начали крепнуть. Он даже подумывал не ехать к своим крестным, потому что не хотел расставаться со своим возлюбленным. Как же печально, что все может измениться всего за несколько коротких недель. Когда он уезжал в Англию, то впервые в жизни был счастлив и доволен своей жизнью. У него были любящие родители, обожавшие его братья и сестры, дядя и двоюродный брат, которые приняли его с распростертыми объятиями, волчья стая, принявшая его как своего, и парень в которого он постепенно влюблялся. Теперь же он был напуган, растерян, ему было больно, и он просто не знал, что делать и говорить. Беременен! Он до сих пор не мог поверить, что беременен, хотя знал об этом уже больше недели. Ему очень хотелось положить руку на живот, чтобы проверить, изменилось ли что-то, но он никак не мог заставить себя это сделать. Когда целитель Рифон положил руку ему на живот, где рос его ребенок, его охватило почти неконтролируемое желание оторвать мужчине руку и ударить ею его по голове. Ему было неловко из-за того, что он причинил боль заботливому эльфу, но в тот момент он не мог контролировать свою магию. Хотел ли он оставить ребенка? Было очевидно, что его магия готова защитить жизнь, растущую внутри него, даже если он сам не был уверен, хочет ли этого. Он всегда мечтал когда-нибудь завести детей, но не в шестнадцать лет и не после того, как его изнасиловали. Если бы он решил оставить ребенка, кого бы он увидел в нем — Джаспера или своего насильника? Ему до сих пор было трудно воспринимать Джаспера как человека, который жестоко его изнасиловал. - О чем ты тогда думал? — прошептал он, зная, что Джаспер легко его услышит. Он и сам не знал, зачем спрашивает Джаспера об этом, просто слова вырвались у него изо рта раньше, чем он успел их остановить. Джаспер сидел на крыше дома и наблюдал за своим партнером. По учащенному сердцебиению и вспышке страха он понял, что Гарри знает, что за ним наблюдают. Он планировал просто сидеть и смотреть, поэтому был застигнут врасплох, когда приятель задал ему вопрос. Почти бесшумно он спрыгнул с крыши и приземлился в нескольких футах от Гарри. Гарри резко вздрогнул, услышав хруст ветки позади себя, хотя и знал, что Джаспер рядом. Все в нем кричало, что нужно бежать, но магия... магия говорила ему, что с Джаспером он в безопасности. Джаспер был его парой, и он больше никогда не причинит ему вреда. Прокашлявшись, Джаспер открыл рот, чтобы ответить, оправдаться, но слова застряли у него в горле. Гарри сел и повернулся, чтобы посмотреть на своего партнера. Для этого ему пришлось собрать всю свою гриффиндорскую храбрость. - Я хочу услышать твою версию. Свою я уже знаю. — Гарри! — прошептал Джаспер. В этом слове было столько боли и тоски, что Гарри вздрогнул. - Пожалуйста, Джаспер. - Он не мог думать о той ночи, не говоря уже о том, чтобы говорить о ней, но теперь ему нужно было знать. Джаспер застыл на месте, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить. Он не мог поверить, что Гарри просит его об этом. Он не мог поверить, что его друг хочет, чтобы он рассказал свою версию нападения. Это была самая страшная ночь в его жизни, и он всегда будет ненавидеть себя за свою слабость и жестокость. - Джаспер, я беременен, — воскликнул Гарри сдавленным голосом. - Мне нужно... — Гарри закрыл глаза и сделал глубокий прерывистый вдох. — Мне просто нужно услышать это от тебя. Джаспер машинально кивнул. Ему действительно не хотелось этого делать, но он не собирался отказывать своему другу. Он видел и чувствовал, как сильно Гарри нужно было это услышать. — Я... я лгал... своей семье, тебе и самому себе, — тихо сказал Джаспер. — Единственный, кто знает правду, — это Эдвард, и то только потому, что я не могу выбросить его из головы. — Что... В чем ты наврал, Джаспер? Джаспер закрыл глаза и с неохотой вспомнил ту ужасную ночь. - Я всем говорил, что почти ничего не помню о нападении. Я говорил, что помню только, как увидел тебя и почувствовал твой запах, а потом ничего не помню, пока не изнасиловал тебя и не выпил остатки твоей крови. Это была ложь. Я помню каждую секунду того нападения. Гарри ахнул от признания Джаспера, кровь застыла у него в жилах. Ему говорили, что в ту ночь Джаспер потерял контроль над собой и ничего не помнил. Джасперу было невыносимо видеть, как его возлюбленная смотрит на него со страхом. - Это сложно объяснить, но я не помню, чтобы делал это сам. Мне казалось, что я смотрю, как причиняю тебе боль, как будто я был сторонним наблюдателем. С лица Гарри схлынула краска, руки задрожали. — Ты все помнишь? Джаспер кивнул. - Я помню все так, словно это случилось только вчера. Помню, как мне нужно было выйти и прогуляться после этого мучительно долгого перелета. В самолете я столько раз думал: - Да пошло оно все, высосу из них все соки. Мне просто нужно было выйти и проветрить голову. Честно говоря, я не ожидал, что в такое время кто-то будет на улице, ведь мы не в большом городе. Я помню, как посмотрел на дорожный знак «Магнолия-роуд» и почувствовал самый манящий аромат. За все годы, что я был вампиром, я никогда не ощущал ничего столь восхитительного... столь совершенного, и не успел я опомниться, как уже шел на этот запах. На детской площадке было темно. Из пяти уличных фонарей работал только один, да и тот светил слабо и мерцал. На самом деле это была довольно жалкая детская площадка. Можно было бы подумать, что в районе, где все должно быть идеально и безупречно, для детей построили бы хорошую современную площадку. Я помню, как остановился в этом мерцающем свете и сделал глубокий вдох. Аромат был так близко, что сводил меня с ума. Не припомню, чтобы мне когда-нибудь так сильно чего-то хотелось, как этого аромата. Несмотря на то, что я находился в самом тёмном углу парка, я ясно видел тебя, сидящего на качелях. Ты закрыл глаза и прижался щекой к ржавому металлу цепи. Ты был похож на ангела, сияющего в лунном свете. Мне захотелось подойти к тебе поближе, и в мгновение ока я уже стоял позади тебя, вдыхая твой аромат. В тот момент мне показалось, что я вышел из своего тела и больше не контролирую себя. Несмотря на это, я все равно все чувствовал. Я чувствовал твое мягкое, теплое тело под собой, когда навалился на тебя сзади. Я чувствовал, как дрожит все твое тело, пока ты тщетно пытаешься вырваться. Ты так старался, но чем сильнее ты сопротивлялся, тем сильнее я возбуждался. Я помню, как думал, что ты мой. Я должен был взять тебя и заявить на тебя права, пока кто-нибудь другой не увел тебя у меня. Я отчаянно хотел оказаться внутри тебя, окутать тебя своим запахом. Я бы ни за что не смог остановиться, даже если бы захотел, а в тот момент я не хотел останавливаться. Я бы убил всех членов своей семьи, если бы они были там и попытались меня остановить. Хотел бы я сказать, что где-то в глубине души понимал, что поступаю неправильно, но не могу. У меня не было таких мыслей, подсознание не пыталось меня отговорить. Был только ты подо мной, и я хотел тебя заполучить. - Джаспер на мгновение замолчал и посмотрел в полные ужаса и слез глаза Гарри. Его сердце билось так быстро, что напоминало жужжание колибри. - Когда твоя рубашка задралась и мои пальцы коснулись твоего бока, мне показалось, что ты сделан из тончайшего шелка. Мне нужно было увидеть больше, почувствовать больше. Тогда я сорвал с тебя штаны. Ты кричал и плакал, умолял меня остановиться, но я не... не мог. Твои крики были такими громкими, что мне пришлось зажать тебе рот рукой. Помню, я подумал, что моя рука кажется огромной по сравнению с твоим ртом, таким маленьким. Я почувствовал запах крови, когда твои крики разорвали тебе горло, когда я засунул в тебя палец, не заботясь о том, что тебе больно. Я мог думать только о том, чтобы овладеть тобой... взять тебя. Ты был такой горячей и тугой, и мне нужно было быть внутри тебя. - Джаспер, хватит, — угрожающе прорычал Карлайл, и его глаза стали черными, как ночь. Он вернулся домой несколько минут назад и больше не мог слушать признания Джаспера о том, что произошло той ночью. Когда он впервые увидел маленькое, покрытое испариной, обнаженное и избитое тело Гарри, которого опускали в ванну со льдом, он пришел в ярость и почувствовал отвращение к сыну. Несмотря на это, он никогда не хотел причинить Джасперу физический вред за то, что тот сделал. Джаспер был его сыном, и он любил его беззаветно. Но теперь, после того, что он услышал, ему хотелось убить сына. Он хотел разорвать Джаспера на куски и сжечь его останки. По лицу Гарри текли слезы, из носа бесконтрольно капали сопли. Все его тело дрожало, и он свернулся в комочек на гамаке. - Нет, п-папа, — всхлипнул Гарри. — Я должен это услышать. Джаспер не сводил глаз со своей пары, но чувствовал гнев Карлайла, исходивший от него, и это было невыносимо. - Я крепко сжимал тебя, когда ворвался в тебя и вонзил клыки в твою шею. Твое тело было слабым, и я с легкостью разорвал тебя, пока насиловал. Твоя кровь была самой вкусной из всего, что когда-либо касалось моего языка, и даже сейчас я жажду ее. Когда я кончил... после того, как завершил спаривание, мне показалось, что кто-то приподнял завесу и снова включил свет. Я лежал на твоем обмякшем теле, все еще внутри тебя, и пил твою кровь. Не думаю, что есть слова, чтобы описать мои чувства в тот момент. Ужас, отвращение, чувство вины, страх — ни одно из этих слов не передает того, что я чувствовал. Никогда еще я не ощущал себя таким чудовищем, как в тот момент. После этого я не знал, что делать. Ты не двигался и не дышал, поэтому я запаниковал и спрятал твое тело в кустах за детской площадкой. Мне было невыносимо оставлять тебя там, это причиняло мне физическую боль, но я должен был уйти. Все вокруг пахло тобой, а на земле была кровь — там, где я тебя изнасиловал. Я убежал. Я вернулся в дом, который мы снимали, и стал ждать возвращения своей семьи. Я спрятал свои постыдно покрасневшие глаза за солнцезащитными очками и ждал, когда Карлайл меня вышвырнет. Но все это время я не мог перестать думать о тебе. Я не мог перестать думать о том, как приятно от тебя пахло, какой ты был на вкус и какие у тебя были ощущения. Я хотел, нет, жаждал большего. Гарри, я никогда не смогу сказать это достаточно много раз, но я искренне сожалею о том, что причинил тебе боль. Хотел бы я, чтобы я мог что-то сделать, чтобы избавить тебя от боли и страха, но это невозможно. Одно я могу сказать со стопроцентной уверенностью... Я больше никогда не причиню тебе боль. Я никогда не ударю тебя, не унижу и не принужу к близости. Ты — моя родственная душа, и я люблю тебя. - Гарри потер лицо, его глаза покраснели и опухли. - Спасибо, — сказал он едва слышно. Громко всхлипнув, он скатился с гамака и бросился к отцу. Карлайл подхватил сына на руки и крепко прижал к груди. - Ты такой храбрый, Гарри. - Он понимал, что сыну, должно быть, тяжело это слышать. Черт, ему самому и всей семье было тяжело. - Пожалуйста, отведи меня в дом, — устало попросил Гарри. Карлайл все еще злился на Джаспера за то, что тот рассказал Гарри об изнасиловании, но Гарри сам его об этом попросил. Однако Карлайл был расстроен тем, что Джаспер солгал ему о том, что не помнит нападение. Единственное, чего он требовал от своих детей, — это чтобы они всегда говорили правду и были с ним честны. Когда отец нес его мимо Джаспера, Гарри протянул руку и коснулся своего партнера. Ему было больно слышать, как Джаспер рассказывает об изнасиловании, но он был рад, что Джаспер сказал ему правду. Он не понимал, почему должен был это услышать, но так было нужно. Джаспер вздрогнул, когда его возлюбленный коснулся его руки. Как его милый возлюбленный мог прикоснуться к нему после того, что услышал? Он был чудовищем, он заслуживал смерти. - Он тебя не ненавидит, — сказал Эдвард, вырывая Джаспера из его мыслей. — Я этого не понимаю, но это так. - Я его не заслуживаю. - Не думаю, что он выбрал бы тебя в качестве своей пары, если бы ты его не заслуживал. Ты потерял себя, когда впервые столкнулся с ним и совершил ужасное преступление. Несмотря на это, он заботится о тебе. Сейчас это может показаться странным, но я верю, что вы справитесь. - Зачем он заставил меня рассказать ему о той ночи? Я никогда не хотел об этом говорить, особенно с ним, — спросил Джаспер с опустошенным выражением лица. Эдвард действительно не понимал, почему Гарри хочет это знать, ведь сам Гарри не знал ответа на этот вопрос. - Не знаю, но, надеюсь, это начало его исцеления. Джаспер смотрел, как Эдвард развернулся и вернулся в дом. - А как же я? Как, черт возьми, мне теперь исцелиться? — тихо пробормотал он себе под нос.

***

Прошло три недели с тех пор, как Джаспер изложил свою версию событий, связанных с изнасилованием. Гарри по-прежнему чувствовал себя неловко в его присутствии, но теперь мог находиться с ним в одной комнате и даже немного разговаривать. Он не позволял Джасперу прикасаться к себе и боялся оставаться с ним наедине, но, по крайней мере, прогресс был налицо. Он также поговорил с отцом и целителем Рифоном о своих чувствах и о той ужасной ночи. Ему нужно было найти способ двигаться дальше, чтобы однажды воссоединиться со своей парой. - Как поживает мой любимый маленький покорный мальчик? Гарри оторвался от книги, которую читал. - Я единственный сабмиссив из всех, кого ты знаешь, Лиф, — усмехнулся он. Целитель приходил к нему дважды в неделю, чтобы проведать его и просто поболтать. Гарри привязался к эльфу и начал считать его и министра Граймса своими дядями. Лиф, взмахнул рукой, приглаживая волосы. - Это не отменяет того факта, что ты по-прежнему мой любимчик. Честно говоря, думаешь, я бы так часто к тебе заходил, если бы ты был заносчивым и высокомерным засранцем? Гарри мило улыбнулся целителю. — О, значит, ты считаешь меня милым и обаятельным? Лиф закатил глаза. - Может, я просто прихожу сюда ради Эсме и ради того, чтобы посмотреть, как твой парень ходит за тобой по пятам, как влюбленный щенок. А теперь поднимай свою задницу и иди в медпункт, чтобы я тебя осмотрел. Встав, Гарри дерзко отсалютовал эльфу. - Как пожелаете, босс. - И не забывай об этом, дерзкий ты коротышка. Карлайл рассмеялся над выходками сына и эльфа. Удивительно, но Гарри, похоже, умел очаровывать всех, кого встречал. - Кроме английских волшебников, — проворчал Эдвард, услышав мысли отца. Карлайл был вынужден согласиться с Эдвардом. Министр Фадж закатил истерику, как только получил документы о том, что Гарри является гражданином США и находится под их защитой. Он делал всё возможное, чтобы заполучить сына. Эдвард посмотрел на дверь медицинского кабинета Карлайла. - Как думаешь, он разрешит тебе сделать УЗИ сегодня? - Не знаю, но ему уже три месяца, и ему нужно поскорее принять решение, — тяжело вздохнул Карлайл. Гарри до сих пор не мог решить, оставить ребенка или нет. Они пытались поговорить с ним об этом, но каждый раз он замыкался и уходил. Они даже предлагали показать ему ребенка на УЗИ, но он каждый раз наотрез отказывался. Гарри выглянул из комнаты. - Пап, вы с Эдвардом идёте? - Он доверял Лиф, на все сто процентов, но всё же хотел, чтобы папа и Эдвард были с ним в палате. Несмотря на то, что с Джаспером дела пошли немного лучше, ему всё равно было не по себе, когда тот находился в палате. - Ты готов, малыш? — спросил Лиф, положив руки на живот сабмиссива. К счастью, Гарри не пугался его с тех пор, как они провели первое сканирование, но Лиф, не хотел рисковать и прикасаться к его животу, пока тот не будет готов. Теперь при каждом визите ему нужно было делать только базовое пренатальное сканирование. Оно позволяло оценить общее состояние здоровья Гарри и его будущего ребенка. Гарри закрыл глаза, когда уже знакомая и успокаивающая магия Лиф, окутала его и проникла в его тело. Сначала он не хотел проходить эти обследования, потому что не знал, оставит ли ребенка, но Лиф и его отец убедили его, что так будет лучше, пока он не примет решение. Беременность у мужчин — очень рискованное явление, и они не хотели, чтобы с ним случилось что-то плохое. - Все в порядке, — сказал Лиф, убирая руки и помогая сабмиссиву сесть. — Как утренняя тошнота? Гарри поморщился при мысли о своей утренней тошноте. Какого черта ее вообще называют утренней? Утром, днем и ночью он стоял на коленях перед унитазом и блевал. - Плохо, да? — предположил Лиф. - У меня есть для тебя зелье посильнее, и, надеюсь, когда ты войдешь во второй триместр, утренняя тошнота пройдет. Гарри с облегчением воспринял эту новость, он уже не знал, сколько еще сможет продержаться. Первое зелье отлично помогало в течение двух недель, но последняя неделя стала для него сущим адом. Улыбка исчезла с лица Лиф. - Гарри, я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но тебе нужно поскорее принять решение. У тебя уже четвертый месяц беременности, и скоро будет слишком поздно. Ты оставишь ребенка? Гарри рухнул на кровать и закрыл лицо руками. После каждого сканирования Лиф задавал ему один и тот же вопрос, но у него до сих пор не было ответа. Казалось, он менял свое решение каждый час. Просыпаясь утром, он не хотел ребенка, к обеду его желание менялось, к вечеру — снова нет, а к ночи, когда он ложился спать, — да. Он знал, что скоро будет слишком поздно, но ему все равно было тяжело произнести эти слова. Он знал, что его семья, особенно Розали, хотела, чтобы он оставил ребенка. - Гарри, пожалуйста, позволь мне сделать ультразвук. - Карлайл тихо умолял. - Я не думаю, что хочу это видеть, - прошептал Гарри, давясь слезами. - Я не думаю, что смогу. Карлайл начал растирать сыну спинку. - я не собираюсь принуждать тебя, Гарри, но решение должно быть принято. Ты же знаешь, что мы в любом случае на твоей стороне. - Только не Розали, — пробормотал Гарри. - Нет, но это только потому, что она отчаянно хочет ребенка. В глубине души она понимает, почему тебе так тяжело и почему ты, возможно, не сможешь этого сделать, — успокоила Карлайл. Розали старалась держать свое мнение при себе, но Гарри все равно почувствовал напряжение. Гарри повернул голову и посмотрел на аппарат УЗИ. Хотел ли он увидеть ребенка? Захочется ли ему после этого сделать аборт или это его так напугает, что он не сможет принять зелье? — Ладно, — сказал он, нервно покусывая нижнюю губу. Карлайл не мог поверить, что Гарри согласился. Они спрашивали его об этом на каждом осмотре, и каждый раз он наотрез отказывался. Не успел Гарри передумать, как Карлайл быстро включил аппарат и намазал его живот гелем. Гарри закрыл глаза рукой, сам не понимая, хочет ли он скрыть слезы или не хочет видеть экран. Джаспер стоял за дверью, прислонившись лбом и руками к темному дереву. Он хотел бы войти и поддержать своего партнера, но Гарри еще не был готов. Это убивало его, разрывало на части. К тому же он эгоистично хотел увидеть ребенка. Может, и хорошо, что его там нет, ведь ему пришлось бы еще тяжелее, если бы Гарри решил принять зелье. Все трое мужчин в комнате заулыбались, когда на экране появился крошечный младенец. - Гарри, взгляни, — подбодрил его Лиф. - Гарри решительно замотал головой. Он просто не мог этого сделать. Он не мог смотреть на ребенка внутри себя. - Черт возьми! — ахнул Лиф. - Это что, клыки? - Что? - Гарри вскрикнул, отдернул руку и повернул голову к экрану. - Ой, прости. — ухмыльнулся Лиф. - Старые глаза и все такое. Легко принять руки за клыки. - Пожав плечами, Лиф, лукаво подмигнул сабмиссиву. Гарри с широко раскрытыми глазами смотрел на экран, приоткрыв рот от удивления. - Мерлин, это...? - Это, сын мой, - Карлайл гордо ухмыльнулся. - Твой маленький сын или дочь. - О Мерлин, - захныкал Гарри, поднося руку ко рту. - Я не могу б...поверить, что это действительно внутри меня. Это... это то сердце, которое я вижу, бьется? Карлайл отрегулировал экран так, чтобы можно было приблизить крошечное бьющееся сердце. - У него или у нее сильное сердце, и выглядит оно очень здоровым. Дыхание Гарри участилось, слезы потекли еще сильнее. - Не могу в это поверить... оно похоже на крошечного человечка. - Ну, технически так и есть, — с умным видом сказал Лиф. Гарри хотел испепелить саркастичного эльфа взглядом, но не мог отвести глаз от экрана. Он не мог оторвать глаз от своего крошечного малыша. Он не мог не думать о том, что Джаспер должен был быть здесь. Джаспер должен был увидеть малыша. - Он прямо за дверью, Гарри. Скажи слово, и он будет здесь раньше, чем ты успеешь моргнуть, — улыбнулся Эдвард, и на душе у него стало намного легче. Для Гарри это был огромный шаг. Он не только увидел ребенка, но и захотел, чтобы Джаспер был рядом. Гарри кивнул, не отрывая взгляда от экрана. - Можешь войти, Джаспер. — Не успел он произнести имя Джаспера, как вампир уже был рядом с ним, взволнованный и в то же время довольный. Джаспер не знал, чего ожидать, когда Гарри впервые увидел их ребенка, но это была не та всепоглощающая любовь, от которой он чуть не упал на колени, несмотря на то, что их разделяла толстая дверь. А когда Гарри пригласил его войти, Джаспер чуть не расплакался, врываясь в дом. Гарри посмотрел на свою пару, ухмыляясь от уха до уха. - Ты это видишь, Джаспер? Это наш малыш! Джаспер мельком взглянул на экран. Он хотел увидеть своего ребенка, но сейчас не мог отвести глаз от своей прекрасной пары. Казалось, Гарри сияет. — Красавиц, — с любовью произнес он, любуясь своим избранником. Гарри покраснел и смущенно перевел взгляд на экран. - Не знаю, но мне кажется, что он или она похожи на тебя, Джаспер. Лиф, прищурился и пристально уставился на экран. - С чего ты взял? - Просто взгляни на эту голову, — хихикнул Гарри. — Моя голова не такая большая. Все в комнате, включая Джаспера, рассмеялись. - Гарри, ребенок выглядит непропорциональным только потому, что он еще растет. Обещаю, когда он родится, его голова не будет слишком большой. Если, конечно, ты решишь его оставить, — быстро добавил Карлайл, уже не так весело. - Конечно, я оставлю его себе, — закричал Гарри, повысив голос на несколько октав. — Посмотри на него, пап. Этот малыш — моя семья, моя первая настоящая кровная семья. Это крошечный, невинный человечек, и он будет самым милым на свете. - Он не мог поверить, что когда-то думал об убийстве своего идеального малыша. Джаспер не мог поверить своим ушам. Он молился почти без перерыва несколько недель, и теперь его молитвы были услышаны. - Не могу поверить, что стану отцом, — выдохнул он, желая протянуть руку и обнять своего возлюбленного. Даже будучи человеком, он никогда не думал о том, чтобы стать отцом. Ему не было и семнадцати, когда он вступил в армию Конфедерации. В таком возрасте он был слишком молод, чтобы думать о детях. Карлайл начал показывать на разные части тела младенца, когда в дверь тихо постучали. - Простите, но мы не могли не услышать эту радостную новость. - Розали широко улыбнулась, ее глаза сияли любовью. - Не возражаете, если мы все пройдем и посмотрим? - За Розали стояли Эммет, Эсме и Элис. Гарри радостно помахал им рукой. - Проходите, сами увидите, он такой милый. Ну, если не обращать внимания на большую голову Джаспера. Джаспер рискнул и взял Гарри за руку, нежно сжав ее. Он был вознагражден тем, что его партнер ответил на рукопожатие и застенчиво улыбнулся ему. - Наш малыш будет просто чудо. В конце концов, у него будет такой ма...мм... пап... эм, носитель. Как ты хочешь, чтобы его назвали? — Не знаю, — хихикнул Гарри. — Наверное, мне нужно подумать. - Сердце Гарри чуть не разорвалось от нежности, когда вся его семья, включая Эммета и Лиф, обняли его. - Пап, можно как-нибудь сфотографировать моего малыша? Я хочу взять его с собой в резервацию и показать всем. Карлайл не мог поверить, что Гарри так легко смирился с рождением ребенка и что он так этому рад. - Я распечатаю тебе несколько копий, но напиши Джейкобу, чтобы он встретил тебя на границе. Уверен, Эдвард не будет против, если он тебя отвезет до границы - Ему было не по себе от мысли, что Гарри бродит по округе один и без защиты. Эдвард кивнул. - Не проблема, братишка. - Гарри, можно я тоже провожу тебя до границы? — спросил Джаспер, понимая, что рискует получить отказ, но он просто не мог отпустить своего партнера одного, не после того, как они разделили этот прекрасный момент. Гарри кивнул. - Да, было бы здорово, Джаз. Джаспер глупо улыбнулся, услышав, как Гарри назвал его Джазом. Он впервые сделал это с тех пор, как уехал в Англию, и вернулся от туда. Этот день стал лучшим в его жизни. Карлайл смотрел, как его семья выходит из комнаты, и впервые за несколько недель почувствовал, что все может наладиться. - Чертовски ловко ты все провернул, Лиф, — усмехнулся Карлайл. — Обманул Гарри. - Мальчика нужно было только подтолкнуть, — ухмыльнулся Лиф. — Его магия уже доказала, что ни за что на свете не позволит причинить вред ребенку. Гарри просто нужно было настроиться на одну волну с ней. - Жаль, что так вышло, но я рад, что Гарри оставит ребенка у себя. - Я уверен, что ты рад, дедуля, — поддразнил его Лиф. Карлайл улыбнулся. Он не мог поверить, что скоро станет не только дедушкой, но и в его доме появится младенец. Кроме как в больнице, он никогда не был рядом с новорожденным.

***

Альбус снял очки и потер уставшие глаза. Он знал, что эта встреча неизбежна, но надеялся, что она подождёт хотя бы до второго дня учёбы. Первый день всегда был для него утомительным, и он надеялся лечь, пораньше после праздничного ужина. — Входите, мисс Грейнджер, — вздохнул Дамблдор. Гермиона вошла в кабинет, опустив голову и слегка ссутулившись. Альбус не мог не заметить темные круги у нее под глазами и то, что она похудела. - Мисс Грейнджер, уже поздно, и я бы очень хотел пойти спать. Чем я могу вам помочь? - Простите, директор, — тихо сказала Гермиона, — но я хотела спросить, почему меня не назначили старостой в этом году? - Она была потрясена и убита горем, когда зашла в купе старост в Хогвартс-экспрессе и увидела там Фэй Данбар со значком старосты. Она просто решила, что профессор Макгонагалл забыла отправить ей значок вместе со списком книг для шестого курса. Дамблдор приподнял одну кустистую белую бровь. - Мисс Грейнджер, какие качества я и главы факультетов ищем в старостах? Гермиона поерзала на стуле. Она не могла не заметить, что директор не предложил ей ни сесть, ни лимонную дольку. Он всегда предлагал ей лимонную дольку, даже когда они просто проходили мимо друг друга в коридорах. - Староста должен быть прилежным учеником с отличными оценками, сэр. У меня не только самые высокие оценки среди всех девочек на моем курсе, но и самые высокие баллы по всем предметам. — Это правда, мисс Грейнджер. Однако это не единственное, на что мы обращаем внимание при выборе старосты. Как вы думаете, у Рональда Уизли самые высокие оценки среди шестикурсников Гриффиндора? — Нет, — ответила Гермиона, сглотнув ком в горле. Она думала, что все это просто недоразумение и она уедет отсюда с гордо приколотым значком старосты на своей гриффиндорской мантии. Она так усердно трудилась, чтобы стать лучшей ученицей, и заслужила этот значок. - По правде говоря, у Гарри Поттера с первого курса были самые высокие оценки среди всех мальчиков на его курсе. Он также занимает третье место на вашем курсе и, возможно, был бы вторым или даже делил бы первое место с вами, если бы не ненависть к нему профессора Снейпа и не то, что профессор Амбридж завалила его в прошлом году. — Я... я этого не знала, — запнулась Гермиона. — Он мне не говорил. Я думала... — Точно так же, как ты решила, что будет хорошей идеей пойти в Министерство и сообщить министру Фаджу, что Гарри — Покорный, — сердито перебил её Дамблдор. — Для такой умной девушки ты невероятно глупа. То, что ты умна, не значит, что ты всегда права. Гермиона вытерла слезы, которые начали катиться по щекам. - Значит, вы лишили меня значка старосты только за то, что я пошла к министру? Это несправедливо, директор. То, что я сделала, не имело никакого отношения к школе. Я заслуживаю, чтобы мне вернули значок старосты. Я не должна быть наказана за то, что сделала за пределами школы. — Нет, мисс Грейнджер. Мы выбираем старост не только по успеваемости, но и по доверию к ним и их ответственности. Мы должны быть уверены, что наши старосты достаточно ответственны, чтобы заботиться об остальных учениках и делать для них всё возможное. Вы, мисс Грейнджер, доказали мне, что вам нельзя доверять. Вы знали, что случится с Гарри, если вы пойдете к министру, и я же строго запретил вам это делать, но вы всё равно пошли против нас и предали своего лучшего друга. Я не могу доверить вам заботу о моих учениках, особенно о младших. — Но я дума... Дамблдор поднял руку. - Мисс Грейнджер, полагаю, мы закончили. Мое решение окончательное: мисс Данбар — староста шестого курса, и она останется на этой должности. А теперь, пожалуйста, отправляйтесь в башню, утром у вас занятия. Дамблдор не испытывал угрызений совести из-за того, что юная ведьма в слезах выбежала из его кабинета. По его мнению, она сама виновата. Он до сих пор не мог поверить, что она пошла на такое предательство обратившись к министру. Он всегда считал себя проницательным человеком, но в случае с ней он жестоко ошибся. Год в Хогвартсе обещал быть непростым: она потеряла двух единственных друзей, а остальные ученики сторонились ее из-за того, как она обошлась с Гарри, своим лучшим другом и парнем, который был готов ради нее на все. Гермиона медленно шла к башне Гриффиндора, радуясь, что в коридорах никого нет и никто не видит ее слез. Она не могла поверить, что лишилась значка старосты из-за того, что пошла к министру. Кроме того, похоже, что ее не выберут старостой школы, а ведь она мечтала об этом с тех пор, как в одиннадцать лет узнала, что она ведьма. Она упорно трудилась, чтобы окончить школу с отличием, и заслуживала быть старостой и старостой школы. Как она собиралась получить хорошую работу в министерстве, если была обычной студенткой? Она с ужасом думала о том, что ей предстоит войти в башню, ведь оказалось, что все снова ее ненавидят. После того как ее грубо выгнали из купе старост, она пошла к Джинни, Невиллу и Луне, но, как только она села, они молча встали и ушли и больше не возвращались. Она попыталась сесть с ними за стол во время пира, но все теснились и не уступали ей место. Когда она попросила Рона подвинуться, чтобы сесть рядом с ним, он проигнорировал ее, как будто ее вообще не было рядом. Она ожидала, что некоторые будут злиться на нее из-за ситуации с Гарри, но не думала, что все будет настолько плохо. Она также полагала, что к этому времени все уляжется. Почему они не видят, что она всего лишь пыталась помочь своему лучшему другу? Она не знала, что министр так ужасно попытается использовать Гарри. - «Подхалимка», — пробормотала Гермиона, гадая, не из-за того ли выбрали этот пароль, что она сделала с Мариэттой Эджкомб в прошлом году. Она заколдовала список членов «Отряда Дамблдора», и когда Мариэтта настучала на них, на ее лице в прыщах появилось слово «подхалимка». Неужели все так о ней думают? Считали ее подхалимкой за то, что она выдала Гарри, Министерству? Толстушка сверкнула глазами на Гермиону, отказываясь открывать портрет: - Это правда? Ты продала того бедного мальчика? - «Подхалимка», — повторила Гермиона, на этот раз чуть громче. - Я всегда считала тебя немного заносчивой всезнайкой. Никогда не понимала, что в тебе нашел этот милый Поттер. Тебе должно быть стыдно. Мне неловко, что ты живешь в моем доме. - Подхалимка! Подхалимка! Подхалимка! — закричала Гермиона, желая только одного — забраться в постель и выплакаться. Она никогда не слышала, чтобы Полная Дама так плохо разговаривала со студентами. Вздернув подбородок, Толстушка повернулась к Гермионе спиной и открыла перед ней портрет. Гермиона спрятала слезы, когда вошла в гостиную, она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она расстроена. Она все еще чувствовала, что то, что она сделала для Гарри, было правильным поступком, и не ее вина, что министр Фадж изменил отношение к сабмиссивам. Откуда ей было знать, что министр Фадж продаст Гарри всем чистокровным вместо того, чтобы найти доброго человека, который заботился бы о нем и любил его? Увидев Рона за столом с другими шестикурсниками, Гермиона смело подошла к ним. - Рон, можно тебя на минутку? Это по поводу твоих обязанностей старосты. - Уходи, Грейнджер, — раздраженно огрызнулся Рон. Гермиона вздрогнула, услышав свою фамилию. Он не называл ее Грейнджер с тех пор, как на первом курсе у них был ужасный урок по заклинаниям. После него она в слезах убежала в туалет, где ее чуть не убил тролль. Если бы не Гарри... - Рон, я просто хотел предложить свою помощь. Я подумала, что, может быть, мы могли бы разделить обязанности старосты, тогда тебе не придется выполнять свою часть работы в одиночку. - Она была уверена, что сможет убедить профессора Макгонагалл позволить ей быть префектом вместе с Роном. Рону все равно не нравилось быть префектом. Он всегда ныл, когда наступала его очередь патрулировать коридоры. Почему не может быть двух префектов-женщин, если нет достойного мужчины на выбор? - Ну ты и стерва, Грейнджер, — рявкнул Шеймус с сильным ирландским акцентом. — Пришла сюда и пытаешься стащить значок старосты у Рона. Ты свой значок потеряла, так что проваливай, воровка. Невилл отложил учебник по травологии и посмотрел Гермионе в глаза. - Может быть, в этом году у нас будет хороший год без ее постоянных нравоучений. В прошлом году она была просто кошмаром. - Было бы еще лучше, если бы она просто ушла из Хогвартса, — сказала Джинни, стоя позади Гермионы. — Она никому не нравится, никто не хочет, чтобы она здесь была. Пусть катится домой. Гермиона больше не могла сдерживать слезы. - Я всего лишь помогала Гарри. Я спасала его от демонов, с которыми он жил. Рон собрал книги и встал. - Да ладно вам, ребята, я больше не могу слушать эту невыносимую всезнайку. Громко рыдая, Гермиона взбежала по лестнице и ворвалась в свою комнату в общежитии. Она замерла, увидев, что ее кровать отодвинули в дальний угол комнаты, подальше от всех остальных. Выхватив палочку, она попыталась вернуть кровать на место, но та оказалась привинчена к полу. - Грейнджер, десять очков с Гриффиндора за использование волшебной палочки в комнате общежития. Палочки можно использовать только на уроках. - Фэй ухмыльнулась. - Все используют свои палочки вне уроков, тупая ты девка! — истерически закричала Гермиона. - Фэй покачала головой. - Еще десять очков с Гриффиндора за неуважение к старосте. - Это мой значок! — взревела Гермиона. - Ты этого не заслуживаешь. Просто подожди, я так или иначе верну свой значок. Фэй встала и подошла к Гермионе вплотную. - Это угроза, Грейнджер? - Мне показалось, что да, — сказала Лаванда с другого конца комнаты. - Еще пять очков Гриффиндору, Грейнджер. А теперь ложись спать, чтобы мы не видели тебя и не слышали твой раздражающий голос. Будь наша воля, тебя бы здесь вообще не было. Гермиона даже не стала переодеваться. Она просто забралась в постель и задернула плотные шторы, чтобы не видеть других девочек. Она никогда не ладила с соседками по общежитию, но раньше они не были такими злыми. Обычно они просто игнорировали ее. Что ей теперь делать, если у нее нет друзей? Даже милый Невилл с ней не разговаривает. Может, стоит написать Гарри и попросить его поговорить с Роном. Он бы не одобрил такое отношение к ней. Если бы все увидели, что он не злится на нее, то и остальные ее простили бы. Да, именно это она и собиралась сделать с утра пораньше.  

***

- Я предлагаю запереть Блэка обратно в Азкабан, - высокомерно протянул Люциус. - Это вернет мальчика к нам на коленях. - Ему не терпелось заполучить в свои руки Поттера и породить самого могущественного Малфоя, которого когда-либо видел мир. Прошло более двух месяцев с тех пор, как Поттер был признан сабмиссивом, и он устал ждать. Корнелиус задумчиво постучал пальцем по столу. План Малфоя мог сработать: Поттер обожал своего крёстного и наверняка примчался бы к нему, но каждый день ему присылали десятки гневных писем с обвинениями в том, что он собирается сделать с Гарри Поттером. Похоже, единственными, кого устраивало использование мальчика, были чистокровные, которые могли себе это позволить. Неужели он действительно хочет разозлить ещё больше избирателей, посадив Блэка за решётку? Формально этот человек не сделал ничего плохого. - Нет никаких законных оснований отправлять Блэка обратно в Азкабан. Мы не можем просто отправить его туда, если он не совершил никакого преступления. - Он скрывает местонахождение Покорного, — прорычал Люциус. - Это противозаконно. - Если бы все было так просто, Люциус, — устало сказал Фадж. — Клятва, которую он дал, не позволяет ему выдать местонахождение мальчика, и мы ничего не можем с этим поделать. — Тогда найди повод, чтобы запереть кого-нибудь из его любимых друзей, — рявкнул Люциус, хлопнув тростью по столу. — Мне нужен этот мальчишка. Корнелиус уже жалел, что узнал о том, что мальчик Поттер — сабмиссив. С тех пор как он разослал эти письма, в Министерстве царил полный хаос. Он до сих пор не понимал, как мальчику удалось от него ускользнуть, ведь он ввел режим полной секретности. - Я сообщу аврорам, — уступил Корнелиус. — Если кто-то из них хоть пальцем пошевелит не так, как надо, они окажутся в Азкабане. Люциус хотел кричать и возмущаться, но он был чистокровным волшебником, а такое поведение недопустимо. - Потребуйте встречи с Поттером. Как министр его родной страны, вы имеете право потребовать встречи с ним, чтобы убедиться, что его не принуждают. Министр Граймс не может вам отказать. Конечно, почему он сам до этого не додумался. - Я немедленно отправлю сову, — согласился Корнелиус. Люциус улыбнулся этому бестолковому идиоту, министру. Он презирал этого человека, но, по крайней мере, им было легко управлять. - Пожалуйста, пришлите одного из моих эльфов. Обычному человеку потребовалось бы больше недели, чтобы добраться до министра Граймса. Корнелиус с готовностью согласился, ему не терпелось покончить с этим делом. К тому же он хотел получить деньги, которые ему обещали Малфой и Забини. Во Франции была красивая вилла, о которой его жена твердила ему уже несколько недель. Она даже пыталась подкупить его Поттером. Она сказала, что если получит эту виллу, то смирится с тем, что он зачал ребенка с Поттером. Фадж никогда не были очень знатной семьей, поскольку в их жилах текла лишь половина крови, но ребенок, рожденный от покорного мужчины, мог бы повысить их статус. Когда его домовой эльф исчез, Люциус снова повернулся к министру. - Мальчик не вернется по своей воле. Мы должны найти способ... убедить его. Корнелиус кивнул. - У вас есть какие-нибудь предложения? Люциус постучал тростью по бедру. - Есть зелья, которые действуют подобно заклятию Империус или заклинанию принуждения. У вас есть право видеться с Поттером наедине, но я уверен, что вам не дадут взять с собой палочку. Эти зелья можно легко подмешать в напиток или конфету. Лично я считаю, что, учитывая, что Поттер теперь наполовину вампир, кровавая конфета станет для него идеальным подарком. - Корнелиус кивнул. Именно поэтому он держал Люциуса Малфоя рядом, несмотря на всю свою ненависть к нему. Люциус был слишком умен и хитер и не останавливался ни перед чем, чтобы получить желаемое. — Отлично. Я лично прослежу за тем, чтобы измененная конфета попала к нему, и посмотрю, можно ли что-то добавить, чтобы он точно не смог отказаться. — С ухмылкой Люциус грациозно вышел из кабинета министра.

***

Гарри сидел между отцом и Джаспером, положив руку на свой пятимесячный живот. Из-за худощавого телосложения живот был довольно заметным, и скрыть его было невозможно. Гарри не жаловался, ведь это избавляло его от необходимости ходить в маггловскую школу вместе со всеми остальными. Он по-прежнему учился на дому, и это было ужасно, ведь он не был в маггловской школе с десяти лет и ничего не знал об американской истории. К счастью, все остальные знали этот материал как свои пять пальцев и с радостью вызвались помочь. - Мне это нравится не больше, чем тебе Гарри, но я не могу отказаться. Министр Фадж имеет право лично убедиться, что на тебя не оказывают никакого влияния. К тому же его поддерживает МКМ. Гарри слабо улыбнулся министру. Теперь он был достаточно близок с этим человеком, чтобы называть его Грей, а не министром Граймсом. - Он что-то задумал, я знаю. Почему я хотя бы не могу взять с собой Джаспера? В конце концов, я его покорный партнер. - Я бы хотел, чтобы он мог пойти, но ты должен быть один. Только так министр Фадж поверит тебе, и он имеет право как твой бывший министр встретиться с тобой наедине - Грею было жаль сабмиссива, ему не нужен был этот стресс. Он пытался отказаться от этой встречи, но поскольку это был такой огромный международный скандал, им пришлось обратиться в МКМ, и большинство проголосовало за Фаджа. К счастью, большинство стран не одобряли то, как Фадж поступил с Гарри, но все же согласились, что он имел право позаботиться о том, чтобы Гарри был в безопасности и счастлив в Америке. - Гарри несовершеннолетний, — возразил Карлайл. — Разве его опекуну нельзя хотя бы присутствовать при этом? - Тут есть небольшая загвоздка, — сообщил Грей. — Сириус Блэк — законный опекун и крёстный Гарри, но министр Фадж держит его под стражей за то, что он незарегистрированный анимаг, поэтому ему не разрешают покидать страну. Министр Фадж предложил провести встречу в Англии, чтобы Сириус мог присутствовать, но я не думаю, что ты захочешь туда возвращаться. Гарри отрицательно покачал головой. - Я больше никогда туда не вернусь, — сердито выплюнул он. - С Сириусом все в порядке? Он же не окажется снова в Азкабане? — Нет, твой крёстный и так провёл в Азкабане достаточно времени за преступление, которого не совершал. Фадж просто использует его, чтобы заманить тебя обратно. Как только этот фарс с судом закончится, Сириус и Ремус присоединятся к тебе здесь. Я уже предложил им работу, и скоро они станут полноправными гражданами Америки. Люпин устроился в исследовательский отдел Министерства, а Блэк собирается преподавать анимагию семикурсникам в Академии чародейства в Сиэтле. Гарри сиял от радости, ему не терпелось увидеть своих крестных и познакомить их со своей семьей. Он никогда не сможет в полной мере отблагодарить Грея за то, что тот предложил им работу и позволил стать гражданами страны. - Конечно, у тебя есть магический опекун, который мог бы посидеть с тобой, но поскольку это Альбус Дамблдор, который к тому же является Верховным Чародеем Международной конфедерации магов, он не может быть твоим опекуном. Думаю, можно сказать, что это конфликт интересов. - Что-то мне это не нравится, — захныкал Гарри. — Фадж попытается что-нибудь сделать, чтобы вернуть меня. Что помешает ему сказать, что я не хочу здесь жить, но боюсь что-либо возразить? - Министру Фаджу не дадут волшебную палочку, а заседание будет записано. После заседания члены МКМ просмотрят запись и примут решение. - Почему все не могут просто оставить меня в покое? — выпалил Гарри. Лиф протянул руку и взял Гарри за ладонь. - Не переживай из-за этого, тебе и ребенку это не на пользу. Просто иди туда и скажи Butt - Фаджу правду. Мы с Греем будем ждать тебя в коридоре. Гарри хихикнул, услышав, как Лиф назвал Фаджа. Он сказал, что это лучше, чем обозвать его придурком. - Когда эта встреча? — с ужасом спросил он. Он знал, что министр Фадж что-то замышляет, но, к сожалению, ему придется пойти. Он не хотел злить МКМ, ведь сейчас они были на его стороне. - Через три недели, — предупредил Грей. Гарри застонал и уронил голову на плечо Джаспера. К тому времени он будет на шестом месяце беременности. От одной мысли о том, чтобы путешествовать с таким огромным животом, его начинало тошнить. Он знал, что в итоге окажется на полу в луже собственной рвоты. Несмотря на напряженную обстановку, Джаспер улыбнулся своему партнеру. Все еще медленно, но Гарри с каждым днем все больше привыкал к нему. Теперь они могли гулять вдвоем, сидеть в одной комнате без присмотра, а совсем недавно Гарри начал прикасаться к Джасперу. Это были совсем незначительные жесты, вроде держания за руки или того, чтобы положить голову ему на плечо, но для Джаспера это было очень важно. Каждое преодоленное препятствие давало ему надежду, что однажды они смогут быть вместе, как настоящая пара.