Признание в любви

1 Зачастую в жизни человека самым страшным моментом оказываются не прыжок с парашютом, не просмотр ужастика, не выступление на сцене перед тысячами зрителей и даже не пропажа кого-то из семьи. Как бы это не было странно, чаще всего самый страшный, волнительный, и до жути пугающий момент в жизни человека это — признание в любви. Особенно остро это ощущается, когда человек прожил еще немного, гормоны бьют в голову, а любви хочется. В случае Саши к этому добавлялось и то, что в любви он собирался признаваться не девушке. *** Саша уже давно понял (ну, по его меркам. На деле два месяца назад), что он влюбился в своего одноклассника, а по совместительству и друга, и “коллегу” по «Разновозрастному». И от осознания этого у него случился неимоверный ступор. Он долго думал, что это просто дружеские чувства. Он хочет с ним дружить, открываться ему вот и все. Но спустя время он осознал: нет, это вовсе не “просто дружба”. Когда он смотрел с сестрой аниме (какое-то залётное аниме, т.к. никто из них им никогда не увлекался) и вдруг на экране два парня стали целоваться его как по голове ударили. Он забыл обо всем. Сюжет аниме стал резко неинтересен, зрение затуманилось, в ушах шумело и пред глазами был лишь тот самый кадр с поцелуем. На экране он был лишь несколько секунд, но в сознании Саши он отпечатался надолго. Где-то минуту он просто смотрел пустым взглядом в экран, пока Лена не пнула его локтем в ребро и не вывернула из “прострации” немым вопросом “ты че?” С того дня жизнь просто перевернулась с ног на голову. Все тараканы в его голове попадали с бывшего пола нынешнего потолка, и, потирая ушибленные бока, расползлись по своим делам. Принять то, что оказывается ему нравится парень, казалось , было нереально. Он столько лет был убежден, что нравятся ему девушки (да как вообще могло быть иначе, он же нормальный) и тут вот это. Но он же вроде испытывал любовь к ним.. Или нет? Как вообще можно понять, что ты чувствуешь любовь или нет? Но эти переживания он отложил на потом. На данный момент его мысли были заняты совершенно другим. Саша пребывал в шоке сам от себя. Одна часть орала: “ это не правильно! Как так вообще может быть?! Это просто глупые мысли, как вообще такое могло в голову прийти?!? Это же противно. “ А другая часть говорила: “да ты вообще знаешь, сколько таких пар по земле ходит? Это так же нормально, как и обычные отношения.” Но, к сожалению, первое время (недели две) внутренняя гомофобия одерживала победу над более здравым восприятием. Лишь спустя месяц он смог окончательно осознать эту странную реальность. Именно с этого момента и пошел отсчёт. Он начал думать, как признаться Гордею. Да и стоит ли вообще признаваться? 2 В один день, будучи совершенно запутавшимся в своих собственных мыслях и чувствах, он пошел за помощью к человеку, который мог помочь. И нет, это были вовсе не родители, отношения у них были весьма напряженные, несмотря на всю ту любовь, которую они проявляли к детям девяносто процентов времени те самые оставшиеся десять перекрывали их напрочь. Лучше даже не описывать все, что делали родители, в особенности по отношению к Саше. (от автора: это повод почитать другие мои фф, т.к. там взаимоотношения описаны подробнее, а возможно в ближайшем будущем выйдет целый фф посвященный этой теме). Тем более он прекрасен знал, что они были гомофобами, по крайней мере на словах. Он пошел к своей сестре. Лену он считал более здравым и мудрым человеком чем себя самого. Да и вообще, она девочка, должна быть умнее. Он аккуратно поинтересовался по поводу нетрадиционных отношений, сделал он это, как будто это у его друга (да, да, конечно). Ответ сестры уничтожил его и завел в кратковременный ступор. Она посоветовала ему: перестать общаться с этим другом. В этот момент внутри Саши что-то оборвалось. Он понял, что он остался один на один с собой и своими чувствами. Ведь у него даже не было друга, которому он мог доверить столь страшный секрет. Саша прекрасно понимал, что все его друзья либо отвернутся от него, либо расскажут каждому встречному. И тут даже не понятно, что из этого хуже. *** В таком подвешенном состоянии Саша прибывал где-то с месяц после начала отсчёт. Его оценки стремительно ухудшались, есть он стал меньше, курить больше, ругаться с родителями тоже стал чаще. Смотреть на Гордея или разговаривать с ним становилось физически тяжело. Даже если голос оставался нормальным, то тело просто кричало и молило о пощаде. Руки тряслись, живот сводило, мысли путались, в горле становился комок. Саша сам мучался от этого состояния и понимал что нужно что-то делать, но что делать он не понимал. Вообще не понимал. Заставить разлюбить? Хахаха, он порой с кровати себя заставить подняться не может, а тут такое. И вот, в один день, во время самоудовлетворения, Саша понял: нужно признаваться. Но просто взять и подойти на следующий день было нельзя. Ему нужен был план, и нужен он был срочно. 3 К этому делу Саша подошел с несвойственной для себя ответственностью. Как-никак дело касалось его и его будущего. Он наблюдал за Гордеем, как самый настоящий сталкер. Собрав всю волю в кулак, он стал вести себя более спокойно. Стал больше разговаривать с Гордеем, а самое главное он стал шутить рядом с ним гейские шуточки. Это была такая его проверка. Он смотрел на реакцию. Таким образом, ходя по тонкому льду, он проверял, как парень относится к такому. И результаты его в целом радовали. Над каждой шуткой он смеялся, но смеялся так, что именно над самой шуткой, а не над геями в целом. Но все же это было не показателем. Мало ли, что у него на уме. Много кто смеётся над такими шутками и вовсе не обязательно, чтобы этот человек был другой ориентации. Но он явно не был гомофобом, и это было уже что-то. Вдобавок к этому Саша начал чаще писать Гордею. Практически каждый день. Тем самым он пытался проявить свою заинтересованность и посмотреть, заинтересован ли и Гордей в нем. Но это особо видимых результатов не дало. Они просто немного болтали и все. Вполне себе по-дружески, но не более. *** В Сашиной голове не укладывалось то множество мыслей, которые он производил каждый день. Было принято решение излагать все мысли на бумаге. Он даже полу план нарисовал, лишь бы уложить все по полочкам. План лежал прямо на его столе ровно до того момента, пока матушка не нашла его и не наорала не в силах понять , что это вообще такое. В этот момент Саша много раз поблагодарил себя за свою лень, ведь если бы он не ленился и написал в этом плане имена и другие слова полностью, то мог случиться крайне странный разговор, и к чему бы он привел никому не известно. На этом самом плане он и Гордей были обозначены банальными “С” и “Г”. Другие слова были тоже сокращены: пр-ся = признаться, и другие по аналогии. *** Менее чем за неделю основа плана была готова, впоследствии она лишь изредка изменялась. И то не сильно, только когда очень сильно было нужно. В какой-то момент Саша даже пошел читать сайты и романтические книги (только кусочками, разумеется). Но это дело ему вовсе не помогло и скорее даже помешало, так что он быстро бросил это занятие. Время шло, план не менялся уже неделю. Когда Саша смотрел на эти две странички он понимал, что момент признания произойдёт совсем скоро. И это уже неизбежно. Точнее можно не признаваться, разумеется, но кем он тогда будет? Он же сам себя не простит. Столько времени убито и тут оп и ничего. Сдавать назад было определенно поздно. 4 Наступило восемнадцатое число. Вечер. Саша стоял в ванной и чистил зубы. В этот момент он вдохнул воздух, который насквозь пропах его сомнениями и страхом, и мысленно сказал: завтра я признаюсь. Это решение, несмотря на всю проделанную им до этого момента работу, далось ему крайне тяжело. Он даже остановился на минуту, присев на край ванной, чтобы успокоиться. Вроде все и сходилось: на шутки реакция нормальная, в общении он заинтересован… да все сходилось, абсолютно. Но уверенности не было. Ни грамма. Кто знает, что на уме у человека? Вот взять к примеру убийц. Сейчас не берем известный серийников, по которому с первого взгляда все понятно, берем именно тех, кто не вызывал подозрений. Допустим Сливко. Образцовый человек, пример для подражания. Детей без страха отпускали к нему. Был и пионервожатым, и главным в туристическом кружке. Всегда приветлив с детьми, помогал им, веселил. Разве этот милашка может сотворить что-то плохое, а? Но, как выяснилось, может. И даже множество раз. Чикатило тоже относится к этой серии. Да, у него были проблемы в детстве, как и у множества других убийц, но ведь чтобы это выяснить нужно залезть в самую душу к человеку. По обычным диалогам и даже порой близкой дружбе это не узнать и не понять. Так что мало ли, что может скрывалось за улыбкой, смехом и приветливостью. Однако Саша старался не зацикливаться на плохих мыслях. Он пытался настроить себя, понять, как бы сделать над собой это усилие. Как-никак в любви не каждый день признаешься, и не понятно, как бы это можно сделать поаккуратнее и правильнее. Как прекрасно, что в душе всегда хорошо думается. Можно сказать место силы. *** Он продумал все настолько хорошо, насколько мог. Лежа в кровати, Саша не один раз прокрутил в голове диалог со всеми возможными вариантами развития событий. Все было просмотрено до мелочей, но его варианты сюжета останавливались на одном…на самом ответе Гордея. Откуда он мог знать, что же именно последует за признанием? Может легкое смущение и положительный ответ с хэппи-эндом, а вполне возможно что и смех с четким: “ты с дуба рухнул? Не думал, что ты из этих. Нам явно стоит перестать общаться”. Второй вариант был к тому же и еще одним риском: тогда он мог рассказать. Всем рассказать. Тогда его бы и травили, и могли (и скорее всего так бы и сделали) попереть из школы, чтобы случилось в семье вообще доводило до ужаса. Однако огромным усилием Саша заставил себя не думать об этом. Было очень сложно, понятное дело, но все же. Он полностью лег, закрыл глаза и забылся беспокойным сном. Все же переживания давали о себе знать. 5 Утром Саша проснулся раньше будильника. Сердце колотилось в ритме “Stayin' Alive “ ( группы Bee Gees, 1977, сингл), живот сводило от волнения так, что проснувшись он согнулся от боли. Но несмотря на это, он был настроен решительно. Когда будильник все же прозвенел, он встал с кровати, поел, хотя в горло почти ничего не лезло, оделся в самую красивую и чистую одежду (он даже её погладил, что было крайне удивительно). Он почистил зубы как перед стоматологом и даже втихаря воспользовался папиным одеколоном. Вообще выглядил и пах он намного лучше обычного. Любая девушка повелась бы на него. Да что там девушка, бабушка тоже. Но нужен был ему вовсе не противоположный пол. *** Заходя в школу, Саша успел перекреститься. Такое волнение он ещё никогда не испытывал, даже когда признавался в любви девушке (в последствии выяснилось, что он вообще гей, но это уже совсем другая история). Когда он видел Гордея или пересекался с ним глазами… желание убежать практически брало верх над его силой воли и желанием признаться и, наконец-то, получить ответ. В итоге полностью собраться с силами, мыслями и прочим у него получилось только к пятому уроку. Он наконец набрался смелости и, на абсолютно ватных ногах, с дрожащими руками, он поймал Гордея у кабинета английского и, на удивление спокойным голосом, попросил его отойти в сторону, чтобы поговорить. *** Где-то секунд тридцать Саша просто молчал. Его глазу мутнели, уверенность будто физически утекала из него. Но он понял, что либо сейчас, либо никогда. — Ну, так чего звал то? — в нетерпении прервал повисшую паузу Гордей. — Так вот… я уже давно собирался это сделать… Я понимаю, как странно это сейчас прозвучит, как это может быть нелепо… может я вообще что-то себе абсолютно надумал… — он остановился. Больше говорить он не мог. Комок в горле не давал ему. — Я сейчас умру уже. Не томи до второго пришествия. Ты весь день сегодня как будто на иголках. Какой-то…не такой. — Ну… — Саша сделал глубокий вдох и выдох — ты… мне походу нравишься. И не как человек или друг. Тишина. Время замерло. Дети перестали кричать, учителя перестали ругать, даже мухи остановились в полёте в ожидании ответа. В глазах Гордея было видно, как разломилось его сознание. Все это время подавляемое желание, прикрываемое обычной дружбой вырвалось наружу. Как будто дамбу прорвало. Он не понимал, как на это реагировать. Что сейчас сказать? А может он просто шутит. Дурацкая шутка, неудачная. Или не шутит? Столь сильный эмоциональный всплеск отбил всё умение нормально разговаривать и как-то правильно выражать мысли. Саша в этот момент думал лишь об одном: как бы не грохнуться прямо здесь. Прямо сегодня. А может и к лучшему…провалиться сквозь землю и с концами. Но провалиться не получилось. — Не шутка? — разрезал тишину чуть дрогнувший голос Гордея, как будто бы он совсем плохо знал русский. — Нет. — почти уже плача, полушёпотом сказал Саша. — я бы так шутить не стал. — Ага… — в этом замешательстве это было максимум на что он был способен. — Ну так…что ты скажешь? Но он не сказал ничего. Лишь что-то пробурчал себе под нос и удалился. Саша пошел в мужской туалет. Там он заперся в кабинке и плакал. Да, именно плакал, попутно выкурив 3 сигареты. Он опоздал на урок на тринадцать минут, но на все вопросы учительницы лишь отмахивался. Сейчас ему было вовсе не до этого. *** Остаток дня они с Гордеем держались поодаль друга. Старались даже взглядом не пересекаться. Им было стыдно. Обоим. 6 Вернувшись домой, пока никто не видел, Саша рыдал в подушку. Он забил на все, на уроки, на телефоне, на всех. В этот момент он был сконцентрирован лишь на себе и своих собственных чувствах. Ничего важнее этого не было. Позже он вышел ужинать. Он смотрел в пол и с виду был крайне подавлен. Родителей обеспокоило это состояние, но на все их расспросы он отвечал односложно или попросту отмахивался. Съесть ужин для него стало отдельным испытанием, но он делал вид, что все с ним нормально. Позже, ночью, он еще плакал. Этот день и ночь стали самыми ужасными в его жизни. Поспать удалось от силы часа два, не больше. Заставить себя пойти в школу оказалось еще сложнее. Но он справился. Как только он вошел в школу его тотчас же окликнул Гордей. Он уже был там минут двадцать и ждал Сашу. У Саши сердце в пятки ушло, он подумал, что тот над ним посмеется, но никак не ожидал услышать следующее. — Саш, привет, я так подумал… кажется, что ты мне тоже нравишься… я надеюсь, что я тебя не сильно вчера задел, просто я давно начал это подозревать в себе, но думал, что все же нет, боролся сам с собой, и вчера, после твоих слов, нахлынули эмоции, нужно было всё обдумать, понимаешь? Но теперь я точно уверен, ты мне тоже нравишься. — Чт… чт… что..? Ты сейчас шутишь? — Нет. — Повтори еще раз. — почти шёпотом сказал он. — Ты мне тоже нравишься, Саша. — Я поверить не могу. — Я тоже. — И… что теперь? — Ну, что я могу тебе предложить, давай встречаться? — Д… давай. — заикаясь сглотнул Саша. — Ну, это же хорошо, правда? — чуть улыбаясь спросил Гордей. — Да. Однозначно. Хорошо. Мы получается, что — Саша оглянулся и шёпотом сказал— пара? — Получается, что так. — усмехнулся парень. — Я это… пойду куртку повешу… — Хорошо, валяй. А вот этот день стал самым счастливым в жизни Саши. Он был на огромном эмоциональном подъеме. Таким образом с девятнадцатого числа начался отсчёт их отношений. Они решили так это считать.