Трахаться как кролики.

      Знакомый, резкий голос Эвурая потрескивал в коммуникаторе Шарпнесса — постоянный монотонный поток стратегий и догадок, пока тот пробирался обратно в безопасность своей базы. Солнце начинало клониться к закату, раскрашивая небо в оранжевые и фиолетовые полосы, но Шарпнесс не обращал на это внимания. Он был сосредоточен на разговоре и на этих грёбаных запутанных серверных политиках, которые диктовали каждое их движение.       — Так, Джейден — это, безусловно, самый жирный куш, но ты же знаешь этих Пиратов, — говорил Эвурай, его голос звучал задумчиво и серьёзно. — Уберешь их лидера — и на следующую неделю у тебя на спине мишень. Может, не стоит оно того.       Шарпнесс толкнул тяжёлую железную дверь своей базы, и знакомый запах камня и факелов окатил его.       — Мы переживём пару головных болей, — буркнул он, его голос — плавный, с акцентом — контрастировал с голосом Эво. — Какая альтернатива? Лео? Блюлиф? Спорим, у них всего по +1 силы, нам от них никакого толку.       Он уже шёл по короткому коридору их с Джудом базы, сапоги гулко стучали по каменному полу. Он добрался до двери в спальню, рука легла на ручку, а мысли всё ещё были заняты проблемой — за кем следующим охотиться.       — Ханнидьюмелон — лёгкая цель, — продолжал Эво, ничего не подозревая. — Если мы всё же пойдём на Пиратов, могли бы хотя бы её завалить для быстрой прокачки. Никому дела нет.       Шарпнесс повернул ручку и толкнул дверь.       — Ага. Давай...       Он замер.       Слова застряли в горле, перехваченные волной запахов и зрелищ, ударивших как физическая сила. Воздух в комнате был густым, тяжёлым, приторным от пьянящего аромата омеги в течке. Это был запах, который он знал, который был уникален для Джуда, но усиленный в сотню раз — ошеломляющий коктейль из тёплой сладости, мускуса и секса.       Шарпнесс сглотнул, его кадык дёрнулся.       Джуд был на их кровати — куча спутанных одеял и испарины. Он извивался поверх простыней, превратив идеально застеленную постель в хаос, его тело выгибалось в изящной, отчаянной дуге загорелой кожи и напряжённых мышц. Джуд был полностью голым, его стройная фигура блестела от тонкого слоя пота. Фиолетовые волосы превратились в хаос, мягкие пучки его кроличьих ушей дёргались в такт каждому содроганию, пронзавшему его тело. Под ним, на одеяле, была небольшая блестящая лужица смазки — яркое свидетельство непреодолимой потребности его тела.       Его глаза, обычно такие острые и умные, были мутными и несфокусированными, расширенные от похоти. Они стали глубокого, лихорадочного пурпурного цвета и вцепились в Шарпнесса, как только дверь открылась. С его губ сорвался мягкий, надломленный скулёж.       — Шарп... — выдохнул он, его голос — хриплый, отчаянный призыв.       При звуке этого томного желания горячая искра возбуждения пронзила живот Шарпнесса, тут же придавленная холодной волной паники. Эво всё ещё говорил в ухо.       — ...так что я думаю, наш лучший вариант — просто понаблюдать за ними, посмотреть, сможем ли мы поймать Джейдена одного. Что думаешь, Шарп? — Эвурай выжидающе замолчал. — Шарп? Ты там?       — Э, — выдавил Шарпнесс, его голос прозвучал как удушливый карк. Он чувствовал, как у него загорается лицо, яростный, унизительный румянец ползёт вверх по шее. Он беспомощно зашарил по коммуникатору, пытаясь думать, пытаясь сформулировать связное предложение. — Ага. Я здесь. Просто... отвлёкся.       У Джуда, однако, таких сомнений не было. Он приподнялся на руках и коленях, а затем соскользнул с кровати вниз, на холодный деревянный пол.       Медленно он начал ползти к нему с хищной грацией, совершенно не соответствовавшей отчаянной нужде в его глазах. Он двигался так, будто его тянула невидимая нить, его тело покачивалось, взгляд был прикован к Шарпнессу, словно тот был единственным источником воды в бескрайней пустыне.       — Ш-Шарп, — взмолился Джуд, его голос был густым от похоти. — Шарпнесс, ты мне нужен. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Мне так пусто. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.       Каждое слово было клеймом на рассудке Шарпнесса. Он с силой зажал микрофон коммуникатора рукой, чтобы заглушить мольбы Джуда, его сердце колотилось о рёбра.       — Джуд, какого хера? — прошипел он голосом, полным ярости и паники. — Я на связи!       Джуд просто моргнул, глядя на него снизу вверх, его выражение было затуманенным, потерянным в ненасытной потребности своей течки. Джуду было плевать. Он не мог заботиться. Течка поглотила его, стерев всё, кроме первобытной, всепоглощающей боли — желания быть заполненным, быть заявленным.       — Я... я трахну тебя через секунду, — пообещал Шарпнесс, его голос был напряжённым от усилия. Он отлепил руку от коммуникатора. — Извини, Эво. Э-э, кот. Кот залез.       Повисла пауза.       — У тебя нет кота, — сказал Эво, его голос был ровным и подозрительным.       — Это Джудов, — солгал Шарпнесс, его мысли метались. — Он... вылез. Я разбираюсь с этим. Ты говорил о Джейдене?       Но Джуд не стал ждать.       Он воспринял минутное отвлечение Шарпнесса как приглашение и сократил оставшееся между ними расстояние. Внезапно он прижался лицом к бедру Шарпнесса, прямо к быстро твердеющей выпуклости под чёрными брюками блондина. Из него вырвался мягкий, нуждающийся скулёж, звук вибрировал сквозь ткань и прямиком к члену Шарпнесса.       — Шарпне-е-есс, — протянул он, его тон балансировал между нуждающимся и дразнящим. Очевидно, Джуд достаточно отдавал себе отчёт, чтобы получать удовольствие от смущённого состояния Шарпа, пиздюк садистский. Джуд сильнее ткнулся лицом в член Шарпнесса.       У блондина перехватило дыхание. Он не мог отвести взгляд от этого зрелища. Джуд выглядел совершенно развращённым — лицо раскраснелось, губы приоткрыты и припухли, выражение лица — полный отчаянный голод. Его запах был ошеломляющим, наркотиком, который быстро разъедал остатки его самообладания.       Обычно Джуд был таким гордым, таким стойким, таким грёбаным капризным засранцем, когда они трахались. Он толкался и дразнился, боролся за доминирование, даже когда его прижимали к кровати. Но это... это было нечто совершенно иное. Это был сырой, нефильтрованный омега, лишённый всех своих защит, и это зрелище было разрушительно, до боли возбуждающим.       — Хочу сосать, — пожаловался Джуд, слегка нахмурившись. Будучи кроликом-гибридом, Джуд особенно любил оральные фиксации, черта, которую Шарпнесс обычно с радостью удовлетворял.       Джуд облизнул губы и начал водить ртом по одетому члену Шарпнесса, его губы и язык скользили по твёрдой длине через ткань. Он смотрел снизу вверх, его пурпурные глаза — большие и отчаянные, безмолвная мольба, которая была эффективнее любых слов. Вид этого человека — такого сильного и опасного, сведённого до этого отчаянного, податливого существа, украл воздух из лёгких Шарпнесса. Его член болезненно напрягся в брюках, пульсируя и настойчиво требуя выхода.       — Шарп? — голос Эво зашипел в ухе. — Ты ещё с нами, мужик?       Шарпнесс с трудом сглотнул, в горле пересохло, пока он смотрел на Джуда, не в силах отвести глаз.       — Д-да. Повтори?       — Я спросил, думаешь, стоит идти на Пиратов? — Эво повторил с ноткой нетерпения в голосе.       Пока Эво говорил, ловкие, проворные пальцы Джуда быстро расправились с пуговицей и ширинкой на брюках Шарпнесса. Он стянул ткань как раз настолько, чтобы освободить член Шарпнесса, который тут же выпрыгнул наружу — твёрдый и полный. Джуд издал тихий звук удовлетворения, вздох чистого облегчения, и наклонился. Он обхватил губами головку, его язык выскользнул, чтобы дразнить отверстие, пробуя капельку предэякулята, которая уже там собралась.       Быстрый, непроизвольный вздох удовольствия сорвался с губ Шарпнесса. Его лицо пылало, румянец был таким глубоким, что он был уверен — светится. Он попытался сосредоточиться, ответить на вопрос Эво, но это было всё равно что пытаться думать сквозь густой туман.       — Я... я думаю, нам всё равно стоит идти за Джейденом, — выдавил он, слова прозвучали напряжённо, сбивчиво и хрипло. Он слышал сбои в собственном голосе, заикание от удовольствия, которое не мог полностью подавить. — Если другие Пираты и придут за нами, это будут всего один или два за раз, и мы сможем просто использовать это, чтобы нафармить тебе больше силы.       Джуд, ободрённый этим вздохом, начал старательно двигать головой. Он взял больше члена Шарпнесса в рот, его губы непристойно растянулись вокруг толстого обхвата. Он застонал вокруг длины, вибрация послала ударные волны удовольствия прямо вверх по позвоночнику Шарпнесса. Джуд слегка подавился, когда тот вошёл слишком глубоко, но не отстранился, его глаза закатились в блаженной покорности.       Бёдра Шарпнесса дёрнулись вперёд сами по себе, беспомощная, инстинктивная реакция на ошеломляющее ощущение. Его голова упала вперёд, и его рука метнулась вперёд, вцепившись в мягкие фиолетовые пряди волос Джуда, чтобы удержать равновесие. Его пальцы легли между двумя мягкими, бархатистыми кроличьими ушами, и Джуд издал высокий пронзительный скулёж удовольствия — чувствительные уши дёрнулись от прикосновения.       Этот звук пошёл прямиком к члену Шарпнесса, делая его ещё твёрже. Несмотря на себя, он начал тяжело дышать, его дыхание стало рваным и хриплым.       На том конце линии повисла пауза, а затем голос Эво, полный беспокойства.       — Чувак, ты в порядке? Звучит, будто ты марафон бежишь.       Шарпнесс теперь вовсю трахал лицо Джуда, его контроль полностью разрушен. Влажные, непристойные звуки рта Джуда на его члене, отчаянные маленькие скулёжи, вырывающиеся из его горла, вид его на коленях, такого нетерпеливого, чтобы его использовали... это разнесло в щепки каждый последний кусочек его самообладания.       — Д-да, — выдавил он, полностью поглощённый ощущением рта Джуда вокруг своего члена. — Я... я в порядке.       Шарпнесс не мог поверить, что это происходит. Он был на связи, обсуждая серверную стратегию, мать её, в то время как его парень стоял на коленях и сосал его член, будто от этого зависела его жизнь. Сама развратная, испорченная наглость этого послала свежую, головокружительную волну похоти сквозь него. Он был унижен, напуган до смерти, что их поймают, но теперь, когда он начал, он не мог остановиться.       Рот Джуда был слишком хорош — горячая, влажная, идеальная вакуумная упаковка, которая высасывала мысли прямо из его головы. По подбородку Джуда текла слюна, смешиваясь со слезами, которые начали выступать в уголках его глаз от напряжения. Его глаза были стеклянными, полностью потерянными в удовольствии быть используемым — именно там, где он и хотел быть. Шарпнесс не мог не поддаться этой готовности, этой податливости.       — Ага, Ханнидьюмелон — лёгкая цель, — продолжал голос Эво, далёкий, не имеющий значения монотонный гул. — Она не очень хороша в PvP, так что мы справимся. Честно говоря, мы могли бы взять и её, и Лео, получить небольшой буст перед тем, как идти на Джейдена.       Шарпнесс едва слушал. Весь его мир сузился до ощущения рта и горла Джуда, сжимающих его член, до сдавленных, отчаянных стонов удовольствия, вибрирующих вдоль длины, до вида фиолетовых волос, разметавшихся по его пальцам. Он прочистил горло, звук вышел болезненным, удушливым карканьем.       Он больше не мог так делать.       — Эво, я... мне пора, — выдавил он, его голос был напряжённым и сдавленным. — Кое-что... кое-что случилось. Я перезвоню позже.       Он не стал ждать ответа. Он зашарил по коммуникатору, его рука дрожала так сильно, что он чуть не уронил его дважды, прежде чем наконец смог завершить вызов. Он швырнул устройство на кровать за спиной Джуда, где оно приземлилось с мягким стуком — наконец-то, блять, тишина.       Как только вызов закончился, плотину прорвало. Громкий, хриплый стон вырвался из горла Шарпнесса — звук чистого, неприкрытого облегчения. Он сильнее сжал кулак в волосах Джуда, используя хватку, чтобы удержать его на месте.       — Нах-хер, Джуд, — прорычал он, его голос был низким, собственническим рычанием.       Шарпнесс отбросил все притворства и начал грубо трахать рот Джуда, его бёдра двигались вперёд с жестоким, безжалостным ритмом.       Джуд захлебнулся и закашлялся вокруг его члена, глаза широко распахнулись, и слёзы наконец потекли, заливая его щёки прозрачными солёными дорожками. Они смешались со слюной и предэякулятом, стекающими по его подбородку, превращая его красивое лицо в мессиво. Он выглядел так красиво — таким развращённым и разрушенным, его лицо — холстом удовольствия Шарпнесса. Шарпнесс наслаждался этим, ощущением одного из самых опасных игроков на сервере у своей милости, такого нетерпеливого и покорного, чтобы его использовали.       Эта мысль — мысль о Джуде, таком гордом и непокорном, сведённом до этого плачущего, отчаянного мессива для него — толкнула его за грань. Он почувствовал приближение оргазма — тугую, горячую спираль в животе, его мышцы напряглись. С финальным, спотыкающимся стоном он вытащил член изо рта Джуда, член выскользнул с влажным, непристойным чмоканьем.       Он обхватил свободной рукой свой скользкий, покрытый слюной член и начал дрочить, движения быстрые и бешеные. Он нацелился на лицо Джуда, на эти мокрые от слёз, обращённые к нему щёки. С громким, содрогающимся криком он кончил, его член пульсировал, и он выпустил толстые белые струи спермы прямо на лицо Джуда. Она покрыла полосами его щёки, нос, лоб, собралась в длинных тёмных ресницах и потекла по линии челюсти.       Глаза Джуда закрылись, когда его залило спермой Шарпнесса, с его губ сорвался мягкий, довольный вздох. Оба тяжело дышали, единственным звуком в комнате были хриплое дыхание и далёкий гул редстоуна базы. Долгий момент они просто оставались так — Шарпнесс, прислонившийся к двери, Джуд на коленях, оба дрожащие в последствии.       Медленно Джуд моргнул и открыл глаза. Они всё ещё были затуманены похотью, но к лихорадочной нужде добавилась искра удовлетворения. Он поднял руку, пальцы слегка дрожали, и провёл по своему лицу, собирая каплю спермы со щеки. Он поднёс пальцы ко рту, просунул их между припухшими губами и начал бездумно сосать, его язык обвивал пальцы, облизывая их. Он посмотрел на Шарпнесса снизу вверх, его глаза были большими и невероятно нуждающимися, ресницы всё ещё склеены спермой.       — В кровать? — спросил он, его голос был мягким, хриплым шёпотом.       Этого зрелища было достаточно, чтобы заставить кончивший член Шарпнесса дёрнуться с новой силой. Он наклонился вниз, теперь его движения были нежными, и засунул руки подмышки Джуда, поднимая непротивящегося омегу на ноги. Джуд был податливым, таял в его объятиях — тёплый, дрожащий груз. Он зарылся лицом в шею Шарпнесса, его кроличьи уши дёргались у челюсти, когда он глубоко вдыхал.       — Ты так хорошо пахнешь, — пробормотал он, его губы скользнули по коже Шарпнесса. — Как я.       Шарпнесс не смог сдержать мягкое, собственническое рычание в груди. Он бережно перехватил Джуда в своих руках, подхватывая его, чтобы пронести несколько шагов до кровати.       Джуд был удивительно лёгким — одни стройные мышцы и хрупкие кости. Он покорно обвил руками шею Шарпнесса и уткнулся носом в его плечо.       Он уложил Джуда на спутанные простыни, где запах его смазки был ещё сильнее — сладкий, пьянящий парфюм, от которого у Шарпнесса шла кругом голова. Он на мгновение замер, просто глядя на него, впитывая зрелище. Джуд лежал перед ним распростёртый, его кожа нежно-розовая от прилива крови, член твёрдый и истекающий смазкой на животе. Его лицо всё ещё было в беспорядке из спермы Шарпнесса, пурпурные глаза затуманены и умоляющи.       Он был самым красивым существом, которое Шарпнесс когда-либо видел.       Шарпнесс опустился на колени на кровать, наклонился, чтобы нависнуть над другим мужчиной. Он опустил голову, намереваясь поцеловать его, попробовать себя на этих губах, но Джуд в последнюю секунду отвернул голову, подставляя горло в инстинктивном жесте покорности.       Вид его открытой шеи послал разряд похоти сквозь Шарпнесса, и глубокое, довольное мурлыканье начало вибрировать в его груди. Он не смог удержаться. Он опустил голову и укусил — не достаточно сильно, чтобы пробить кожу, но достаточно, чтобы оставить собственническую, пурпурную метку.       Джуд взвизгнул, его спина выгнулась дугой на кровати, руки вцепились в простыни.       — Ты такой ёбанный мудак, Шарпнесс, — пожаловался он, его голос был надломленным, отчаянным скулежом. — Я ждал так долго. Ты мне нужен внутри. Мне так пусто, это больно.       Шарпнесс отстранился, его глаза потемнели от похоти. Он видел настоящую боль в глазах Джуда. Он опустил руку, его пальцы скользнули вниз по животу Джуда, коснулись его чувствительного члена и двинулись дальше — к влажному, горячему месту между его ягодицами. Он обвёл пальцами вход в тело Джуда, чувствуя отчаянное трепетание приглашения его тела.       — Тсс, — успокоил он, его голос был тихим, нежным рычанием. — Я здесь. Я рядом.       Он покрыл пальцы излишками смазки Джуда, прежде чем медленно втолкнуть один внутрь. Тело Джуда приняло его, втянув его палец с жадным, влажным жаром. Когда он начал раздвигать пальцы, растягивая его, рот Джуда открылся в безмолвном стоне.       Его лоб нахмурился, а затем разгладился, когда он внезапно понял, чего жаждал. Он опустил руку, его пальцы нашли запястье Шарпнесса и вытащили его палец из себя, приближая пальцы блондина к своему лицу. Не отрывая взгляда, он взял два пальца, которые были внутри него, в рот и начал жадно их сосать. Его язык обвил пальцы, облизывая его собственную смазку с развратным нетерпением, от которого член Шарпнесса заныл.       Вид того, как он пробует себя на вкус, знание о никогда не прекращающемся желании Джуда иметь что-то во рту, был ошеломляюще эротичным.       — Хочу, чтобы ты был внутри меня, — пробормотал он вокруг пальцев Шарпнесса, его голос был приглушённым, отчаянной мольбой. — Шарпнесс, давай. Пожалуйста, сейчас.       Пожалуйста. Джуд почти никогда не говорил «пожалуйста».       Шарпнесс не мог больше ждать. Его собственный член снова затвердел, ноющий от желания зарыться в жар Джуда. Он приподнялся, игнорируя скулёж протеста Джуда, когда высвободил пальцы из его рта, и устроился между его ног. Он закинул ноги Джуда себе на плечи, толкая их вверх и назад, складывая его почти пополам и оставляя полностью открытым и уязвимым.       Шарпнесс приставил головку своего члена ко входу Джуда, кончик упёрся в скользкую, сморщенную дырочку. Он посмотрел на Джуда — на его раскрасневшееся лицо, щёки, мокрые от слёз, и отчаянные, умоляющие глаза. Шарпнесс хотел врезать это выражение в свою память навсегда.       — Я люблю тебя, — прошептал он, слова прозвучали грубо и необработанно, но правдиво.       И затем он толкнулся внутрь.       Ощущение было неописуемым. Тело Джуда было горячим, тугим, бархатным зажимом, но обилие смазки сделало вход лёгким, плавным скольжением. Он погрузился в него одним медленным, безжалостным толчком, войдя до самого основания. Лёгкое скольжение было опьяняющим само по себе — свидетельством того, как сильно тело Джуда этого хотело.       Джуд вскрикнул — громко, надломленно, от чистого, неразбавленного удовольствия, его спина выгнулась на кровати, руки вцепились в руки Шарпнесса.       На мгновение Шарпнесс просто оставался неподвижным, зарытый глубоко внутри него, наслаждаясь ощущением полного погружения в жар Джуда. Он чувствовал бешеное трепетание мышц Джуда вокруг себя, отчаянное сжимание, когда его тело пыталось втянуть его глубже. Это было охренительно идеально.       Он начал двигаться, медленно выходя, а затем входя обратно, задавая глубокий, наказывающий ритм, предназначенный для того, чтобы попадать в тот самый пучок нервов глубоко внутри Джуда. Звук был непристойным — влажный, ритмичный шлепок, прерываемый резкими, задыхающимися криками Джуда.       — Н-ннх, — простонал он, его глаза были зажмурены. Джуд встречал каждый его толчок, его бёдра поднимались ему навстречу, его тело было настойчивым, нетерпеливым сосудом. Смазка позволяла поддерживать жестокий темп — бешеную, отчаянную долбёжку, которая была бы невозможна в других обстоятельствах.       Но Шарпнесс хотел большего. Он хотел увидеть, как он развалится на куски. Он изменил хватку, схватив Джуда за бедро и толкая его другую ногу выше, меняя угол своих толчков. Новая позиция заставила его попадать прямо в простату Джуда при каждом движении бёдер.       Эффект был мгновенным. Крик Джуда стал резче, превратившись в высокий, пронзительный, отчаянный стон.       — Блять! Прямо там! Прямо там, Ш-Шарп, не хре-хрена не останавливайся...       Его руки взлетели к простыням над головой, вцепившись в них так сильно, что побелели костяшки. Всё его тело было струной напряжения, дрожащей на грани разрядки. Звуки, которые он издавал, больше не были словами — просто серия отчаянных, животных звуков: скулёж, всхлипывания и захлёбывающиеся стоны, которые были музыкой для ушей Шарпнесса.       Шарпнесс наклонился, его грудь прижалась к груди Джуда, рот нашёл его ухо.       — Ты мой, — прорычал он, его голос был низким, собственническим. — Весь мой. Никто другой не увидит тебя таким.       — Твой, — всхлипнул Джуд, его голос был надломленным, отчаянным шёпотом. — Только твой, Шарпнесс. Мне нужно...       Шарпнесс задался вопросом, понимал ли Джуд, такой потерянный, о чём он вообще умоляет.       Но даже так, эти слова стали для Шарпнесса концом. Он почувствовал приближение собственного оргазма. Он просунул руку между ними, обхватил забытый член Джуда и начал гладить его в такт своим толчкам.       Потребовалось всего несколько движений. С громким, разбитым криком Джуд кончил, его тело выгнулось на кровати, когда он излил себя на руку Шарпнесса и свой собственный живот. Вид его — такого потерянного в удовольствии, ощущение того, как его тело сжалось вокруг Шарпнесса как тиски, этого было достаточно, чтобы отправить и самого Шарпнесса за грань.       Он зарылся лицом в шею Джуда, его собственный крик удовольствия приглушился о кожу, когда он опустошил себя внутри него. Он толкнулся ещё несколько раз, растягивая свой оргазм, прежде чем наконец рухнуть на него, его тело было тяжёлым и удовлетворённым.       Они лежали так долгое время — спутанная, потная куча конечностей и простыней, единственным звуком было их хриплое дыхание, постепенно приходящее в норму. Шарпнесс чувствовал, как сердце Джуда бьётся о его грудь — бешеный ритм, который постепенно начинал успокаиваться. Он всё ещё был внутри него — тёплый, уютный груз, и у него не было желания двигаться. Его собственное тело чувствовало себя тяжёлым, ватным, мышцы кричали от боли. Он был измождён, перестимулирован до боли и полностью, абсолютно доволен.       Но спокойствие было недолгим.       Оно началось с тонкого движения, беспокойного подёргивания. Джуд, который был мёртвым грузом удовлетворённого изнеможения под ним, начал шевелиться. Его дыхание стало поверхностным и частым. Он ткнулся лицом в грудь Шарпнесса — не в сонной удовлетворённости, а с новой, ищущей настойчивостью.       Шарпнесс тоже почувствовал это — воздух в комнате, густой от последствий секса, снова начал слабеть, появился тот же приторный, пьянящий запах течки омеги, который начинал нарастать снова, сильнее на этот раз.       Он открыл глаза и посмотрел вниз. Пурпурные глаза Джуда были открыты, но не затуманены сном. Они были широкими, тёмными и уже горели свежей волной похоти.       — Шарпнесс... — прошептал Джуд, его голос был хриплым от нужды. Он пошевелился, и Шарпнесс почувствовал его у своего тела — готовый и настойчивый, он прижимался к его бедру. Он снова был твёрдым, его тело — печью ненасытной потребности.       Вздох усталости, смирения и глубокой любви сорвался с губ Шарпнесса. Ну конечно. Ему следовало знать. Кролики-гибриды были печально известны своей выносливостью и почти ненасытным аппетитом во время течки. Они трахались как кролики, и во время течки эта фраза становилась буквальной правдой. Один раунд был просто закуской. Основное блюдо ещё впереди, и судя по взгляду в глазах Джуда, десерт затянется на всю ночь.       Собственное тело Шарпнесса кричало от боли, его ноги уже дрожали от усталости, но голодный, нуждающийся взгляд Джуда был более мощным афродизиаком, чем любой стимулятор. Шарпнесс даст ему всё, что он захочет, сколько бы раз он ни захотел.       Джуд выкатился из-под Шарпнесса, прежде чем приподняться и оседлать бёдра Шарпнесса. Он посмотрел на него сверху вниз — его волосы спутаны, кроличьи уши стояли торчком, настороженно и дёргаясь. Он выглядел как дикое существо — красивое, опасное животное, которое только что попробовало кровь и уже было голодно за добавкой. Изнеможение от момента исчезло, сменившись яркой, пугающей энергией.       — Ты же не устал, правда? — спросил Джуд, его голос был низким, дразнящим мурлыканьем. Он повёл бёдрами — медленный, обдуманный наклон, который послал разряд удовольствия сквозь измождённое тело Шарпнесса. Он был чувствительным и перестимулированным, но вызов в голосе Джуда был достаточен, чтобы разжечь свежую искру интереса в его животе.       Шарпнесс просто покачал головой, ироничная улыбка играла на его губах. Он протянул руку, его ладони легли на бёдра Джуда, большими пальцами гладя нежную кожу.       — Ради тебя? Нет.       Ответная улыбка Джуда была острой и яркой — вспышка белого в тусклом свете.       — Ммм, хорошо, — сказал он, его голос понизился до хриплого шёпота. Он восстановил большую часть своего сознания за эти минуты тихого довольства и снова стал самим собой. — Потому что я даже близко с тобой не закончил.       Он наклонился, его руки упёрлись по обе стороны от головы Шарпнесса, и захватил его губы в глубоком, собственническом поцелуе. Он пах спермой Шарпнесса и своей собственной уникальной сладостью — ошеломляющая комбинация, от которой у Шарпнесса шла кругом голова. Язык Джуда исследовал его рот, выискивая... что? Шарпнесс не знал, но ему было всё равно.       Когда он отстранился, его глаза были тёмными и интенсивными.       — Хочу оседлать тебя, — сказал он, слова прозвучали как откровенное, шокирующее заявление, пославшее свежую волну жара к члену Шарпнесса. — Хочу... хочу чувствовать тебя внутри себя. И я не хочу останавливаться, пока не закончу.       Дыхание Шарпнесса перехватило.       — Хорошо, — легко согласился он. Что бы Джуд ни хотел, Шарпнесс это даст.       Улыбка Джуда стала шире. Он приподнялся, его движения были плавными и грациозными, когда он устроился сверху на перевёрнутом теле Шарпнесса. Он засунул руку назад и обхватил уже твердеющий член Шарпнесса, гладя его до полной, ноющей твёрдости. Шарпнесс прошипел вдох, его бёдра толкнулись вверх навстречу прикосновению Джуда.       — Нетерпеливый, да? — поддразнил Джуд, его голос был сладким, хриплым урчанием. Он приставил член Шарпнесса ко входу — кончик упёрся в его всё ещё скользкий, опухший вход. Он не опустился сразу. Он завис сверху, дразнящая заминка, его глаза были прикованы к глазам Шарпнесса в безмолвном вызове.       А затем, медленным, обдуманным движением, он насадился на него.       Он опустился вниз одним плавным, текучим движением, принимая Шарпнесса до самого основания. Ощущение было другим на этот раз — более интенсивным. Под этим углом он был ещё туже, стенки его внутренностей сжимали его как кулак.       Джуд откинул голову назад, долгий, протяжный стон вырвался из его горла. Его руки опустились на грудь Шарпнесса, ногти впились в мышцы, пока он привыкал к ощущению быть таким заполненным, абсолютно полным. На мгновение он просто сидел так, его тело — дрожащая, красивая арка. Он был видением — его стройная фигура купалась в мягком свете комнаты, кожа раскраснелась и блестела от пота, голова откинута назад в экстазе. Его кроличьи уши бешено дёргались — признак его ошеломляющего удовольствия.       Затем он начал двигаться.       Он начал с медленного, раскачивающегося движения — нежного наклона, который посылал волны удовольствия через обоих. Шарпнесс смотрел, загипнотизированный, как Джуд двигался, его бёдра вращались в гипнотическом ритме. Он был красив — живое, дышащее произведение искусства, и он был весь его.       Движения Джуда стали смелее, увереннее. Он начал приподниматься, почти полностью выходя, а затем шлёпаясь обратно, принимая член Шарпнесса глубоко внутрь себя с силой, которая заставила их обоих вскрикнуть. Звук их сталкивающихся тел был влажным, повторяющимся шлепком — контрапунктом их отчаянным, задыхающимся стонам.       — Блять, Джуд, — выдохнул Шарпнесс, его руки сжали бёдра Джуда, пальцы впились в мягкую плоть. Он пытался удержаться, заземлиться, но это было бесполезно. Он был полностью во власти Джуда, неспособный и не желающий сопротивляться. Его собственные ноги тряслись от удовольствия, граничащего с болью, мышцы бёдер кричали, пока он пытался соответствовать этому дикому, отчаянному темпу Джуда.       Джуд просто рассмеялся — низкий, задыхающийся звук.       — В этом и смысл, — пропыхтел он, его движения становились всё более бешеными, всё более отчаянными. Теперь он грубо насаживался на него, его тело было размытым движением, голова откинута назад, глаза зажмурены в сосредоточении. Он гнался за собственным удовольствием, используя тело Шарпнесса, чтобы достичь его.       Шарпнесс чувствовал приближающийся оргазм Джуда — бешеное сжатие его мышц вокруг его члена, отчаянные, высокие скулёжи, срывающиеся с его губ. Он хотел увидеть, как он кончит, хотел почувствовать, как он развалится вокруг него.       Но даже так, Шарпнесс держал руки при себе, сопротивляясь желанию снова прикоснуться к нему. Нет, на этот раз он хотел увидеть, как Джуд поработает за это. Он хотел увидеть, как кролик трахается на члене Шарпнесса, пока не кончит от одного ощущения наполненности. Он хотел проверить, достаточно ли он отчаян.       Сверху Джуд подпрыгивал вверх и вниз, мышцы его ног подрагивали, смазка стекала по бёдрам, когда он приподнимался, а затем падал вниз, снова и снова. Его рот был открыт и болтался, глаза зажмурены, пока он целиком сосредоточился на погоне за удовольствием, на утолении жгучего жара внутри себя.       — Тебе хорошо? — спросил Шарпнесс, наполовину забавляясь одержимости кролика.       Джуд был в неведении относительно подколов Шарпа, так же сосредоточен на своём ритме.       — Да-ага, — легко согласился он, его глаза всё ещё были зажмурены. — Так хорошо. Ты был мне нужен — ты мне нужен. Мне было так пусто весь день. Б-блять, н-ннх, Шарпнесс...       Наблюдая так пристально, Шарпнесс мог видеть тот самый момент, когда контроль Джуда лопнул. С громким, разбитым криком Джуд кончил, его тело выгнулось, когда он излил себя на живот Шарпнесса. Кролик-гибрид упал вперёд на грудь Шарпнесса, тяжело дыша.       Шарпнесс прижал его ближе, утыкаясь подбородком в его макушку. Он чувствовал рот Джуда на своей шее — тот бездумно сосал, без сомнения оставляя пурпурные пятна, которые, как он мог только молиться, закроет высокий воротник его плаща. Это было мягкое, влажное, собственническое ощущение, и оно послало дрожь сквозь его измождённое тело.       Когда Джуд отстранился, его кроличьи зубы легонько кусали мягкую плоть его нижней губы. Он моргнул, глядя на Шарпнесса снизу вверх — тупой от траха и красивый.       — Ещё?