Укус Куфии

      Дважды майору повторять не пришлось. Он подхватил её на руки, и Галина, тихо ахнув от неожиданности, инстинктивно обняла его за шею.       Дверь в квартиру распахнулась с лёгким щелчком — он толкнул её ногой, не отрываясь от губ женщины.              Они оказались в темноте прихожей. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом уличного фонаря из окна.       Николай, не выпуская её из рук, ногой захлопнул входную дверь. Коридор был слишком тесным для двоих, лихорадочно стаскивающих друг с друга одежду.       Пальто Круглова полетело на пол, следом за ним глухо стукнула кобура с табельным оружием. Николай прижал Галину спиной к стене, осыпая поцелуями её шею, ключицу. Он поймал её запястья, прижал их к стене над головой одной рукой, а другой провёл по её бедру. Его язык исследовал рот, а руки переместились на упругую попку, сжимая ее. Галя чувствовала, как его твёрдость упирается в нее через брюки.              — Ты сводишь меня с ума с первой минуты... — выдохнул он ей в ключицу.              Она не ответила, лишь издала тихий стон, когда его губы нашли чувствительное место на её шее. В этом не было места нежности или медлительности — только обоюдное, почти болезненное желание утолить голод, копившийся слишком долго.              — Подожди... подожди секунду, — выдохнула она, отстраняясь. Её глаза блестели в полумраке, блузка была почти расстёгнута. Она взяла его за руку и повела за собой по коридору, мимо закрытой двери в гостиную, прямо в спальню.              Щелчок выключателя залил комнату мягким светом ночника. Здесь, в её личном пространстве, всё было иначе.       Исчезла спешка. Их взгляды встретились, и в этом молчании было больше страсти, чем в любых словах.              Галина потянула его к кровати, и они упали на прохладное покрывало. На мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза. В этом взгляде читалось всё: и извинение за все предыдущее поведение, колкие фразы, и вызов сегодняшней ночи, и обещание чего-то большего. А потом слова стали не нужны. Галина ловко расстегнула пуговицы на его рубашке, её ладони обожгли горячую кожу его груди. Остатки одежды полетели на пол.              Она осталась в чёрных кружевных трусиках, и его взгляд, полный голода, заставил ее дрожать.              - Ты прекрасна, — прошептал он, и Галя почувствовала, как ее тело отзывается на его слова.              Ее соски, уже твёрдые, молили о его прикосновениях, и он не заставил их ждать. Его губы сомкнулись вокруг одного, затем другого, посасывая, покусывая, пока Галя не застонала, вцепившись в его плечи.              Он опустился ниже, прокладывая поцелуями дорожку вниз живота, его руки раздвинули бёдра, и она почувствовала, как его дыхание касается промежности. Трусики были влажными, и он, заметив это, улыбнулся.              - Ты уже готова, — сказал он, стягивая кружево.              Его язык нашёл клитор, и Галя ахнула, когда он начал лизать — медленно, чувственно, то дразня, то проникая глубже.       Ноги дрожали, она вцепилась в его волосы, а он, словно зная каждый секрет, довёл ее до грани.       Оргазм накрыл внезапно, как буря, — она закричала, бёдра сжались, а тело сотрясли судороги. Он не остановился, продолжая ласки, пока Галя не обмякла, задыхаясь от удовольствия.              - Я хочу тебя.              Толкнула его на кровать, заставляя лечь на кровать, начала целовать его тело — пресса, твёрдые мышцы, шею. Пальцы расстегнули его брюки, и Галя ахнула, увидев его член — твёрдый, большой, пульсирующий.              Она наклонилась, обхватив его руками, услышала его стон. Его реакция была молниеносной, он перевернул и уложил Галю на кровать.              - Сегодня все только для тебя, - принялся доводить ее до безумия.              Вошёл не спеша, еле сдерживаясь, следя за реакцией, заполнив ее полностью, замер, растягивая, даря смесь боли и наслаждения.              Он двигался медленно, глубоко, глядя в глаза, и она чувствовала, как каждый толчок приближает ее к новому пику.              - Ты моя, — шептал он, и Галя растворялась в его словах, в его ритме.              Напряжение нарастало с каждой секундой, становясь почти невыносимым. Галина вцепилась в его спину, оставляя на коже следы от ногтей, и тихо застонала ему в ухо. Этот звук сорвал последние остатки его самообладания. Их движения стали единым целым — резкими, глубокими, отчаянными.              Она встречала каждый его толчок, подстраиваясь под ритм. Когда он ускорился, она снова кончила, крича, содрогаясь в судорогах, которые сотрясали всё ее тело.              Он последовал за ней, его оргазм был мощным, горячим, и она чувствовала, как он изливается в нее, продлевая удовольствие. Они рухнули на простыни, потные, счастливые, зная, что эта ночь лучшее, что случалось с ними в жизни.              Николай уткнулся лицом в её волосы, пытаясь восстановить дыхание, а Галина обмякла под ним, чувствуя, как по телу разливается сладкая истома.              Спустя время тишина в комнате нарушалась лишь их выравнивающимся дыханием. Галина лежала на его груди, слушая, как бешено, колотится сердце майора, постепенно замедляя свой бег. Коля лениво перебирал пальцами её волосы.              — Ты меня с ума сводишь, — глухо произнёс он, нарушая покой.              — Я ведь действительно хотел проводить тебя до квартиры, чтобы ты выспалась.              Галина усмехнулась, приподняв голову и заглядывая ему в лицо:              — А сам? Сам-то спать собираешься?              Он поймал её взгляд и улыбнулся в ответ, уже более расслабленно и тепло.              — Теперь уж точно нет. Какой тут сон, когда рядом такая женщина. Но я могу просто быть рядом. Если позволишь.              Она ничего не ответила, только устроилась поудобнее у него на плече и закрыла глаза. Говорить больше не хотелось. Впервые за много дней она чувствовала себя абсолютно умиротворённой.       Сознание начало затуманиваться, и вскоре ровное дыхание Галины сообщило Круглову, что она спит.              Николай осторожно, стараясь не разбудить её, натянул край одеяла, укрывая их обоих. Он смотрел в потолок, прислушиваясь к тишине квартиры и ощущая тепло её тела рядом. В голове не было ни одной связной мысли. Он знал одно: он не сможет без нее.              Пока Галина спала, Круглов лежал практически неподвижно, боясь потревожить её покой. Он не мог уснуть — слишком сильным было эмоциональное потрясение и физическое напряжение после всего пережитого.              Его первоначальной задачей была охрана её сна. Он прислушивался к тишине в квартире, отмечая каждый шорох с улицы или из подъезда. Он чувствовал себя ответственным за безопасность этого хрупкого мира, в который его впустили.              Затем его внимание полностью переключилось на саму Галину. Он смотрел на её умиротворённое лицо, разглядывая черты. Сейчас, во сне, она выглядела совсем беззащитной. Он аккуратно, кончиками пальцев, отвёл прядь волос с её лба, стараясь не касаться кожи, чтобы не разбудить. Он ощущал тепло её тела, слышал ровное дыхание и понимал, что этот момент для него бесценен.              В эти часы в его голове роились противоречивые мысли.       С одной стороны, он испытывал глубокое удовлетворение от случившегося и нежность.       С другой — просыпался внутренний голос осторожности, напоминавший о субординации, о сложности их совместной работы и о том, что всё это может иметь непредсказуемые последствия. Но сейчас, в ночной тишине, все сомнения казались мелкими и незначительными.              Он лишь крепче, но очень бережно обнял её, притянув к себе ближе, и закрыл глаза, наслаждаясь самим фактом её присутствия рядом. Он не спал, а скорее дремал, готовый в любой момент среагировать на любую угрозу, охраняя её сон.              Николай проснулся на рассвете, Галина спала. Круглов тихо встал с кровати, стараясь не шуметь. Он нашёл в полумраке свои брюки и бесшумно вышел из комнаты. На кухне царил идеальный порядок. Он налил себе стакан воды из графина и выглянул в окно. Город только начинал просыпаться, на часах было 4 утра. Сделав глоток, он поставил стакан на стол и замер, почувствовав на спине чей-то взгляд.              В дверном проёме стояла Галина. Она завернулась в простыню, как в тогу. Её волосы были растрёпаны после сна.              — Уже сбегаешь? — тихо спросила она без тени упрёка.              Он повернулся к ней и улыбнулся своей фирменной улыбкой.              — Не дождёшься. После того, что случилось, я обязан жениться.              Она сделала несколько шагов ему навстречу.              — Жениться – это конечно слишком, а вот от повторения ночного приключения, я бы не отказалась.              Николай подошёл к ней вплотную и обнял поверх простыни.              — Значит, обязательно повторим. Прямо сейчас.              Коля поднял ее на руки так легко, будто она ничего не весила, поймал ее губы в поцелуе и осторожно понес в спальню.              Первым проснулся Николай. Сквозь щель в шторах пробивался неяркий свет нового дня. Он лежал, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить спящую на его груди Галину, и просто смотрел на неё.              В утреннем свете она казалась ещё прекраснее. Тени от ресниц падали на скулы, волосы разметались по подушке и его плечу золотисто-каштановым водопадом. Её дыхание было ровным и глубоким, а рука доверчиво покоилась у него на груди, прямо над сердцем. В этой картине не было ни капли вчерашней страсти — лишь абсолютная нежность и покой. Круглов почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Это было самое лучшее утро за очень долгое время.              Он легонько коснулся губами её лба. Галина что-то сонно промычала, но не проснулась, лишь слегка нахмурила брови. Коля усмехнулся и прошептал чуть громче:              — Галь... пора вставать. Опоздаем.              Она с явной неохотой открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на него непонимающим взглядом, словно возвращаясь из далёкого сна, а затем память вернулась к ней. Сонливость мгновенно улетучилась, уступив место смущению. Она резко приподнялась на локте, натягивая одеяло до самого подбородка.               — Сколько времени? — хриплым после сна голосом спросила она, отводя взгляд.              Круглов, ничуть не стесняясь своей наготы, потянулся к тумбочке за телефоном.              — Ещё есть полчаса, — сообщил он, глянув на экран.              — Успеем. Он поймал её за руку, заставляя посмотреть на себя. В его взгляде больше не было вчерашнего голода, только тёплая, ласковая улыбка.              — Доброе утро, — сказал он тихо.              Галина наконец расслабилась и робко улыбнулась в ответ.              — Доброе утро.              Утро прошло в спешке, но это была приятная, почти домашняя суета. Они делили одну раковину в ванной, сталкиваясь плечами и обмениваясь быстрыми, лёгкими поцелуями, вместе принимали душ.       Запах свежесваренного кофе наполнил квартиру. За завтраком они почти не разговаривали, но их взгляды говорили больше слов. Это была новая для них обоих территория, и они осторожно исследовали её, шаг за шагом.              Дорога на работу стала резким переходом из мира личного обратно в суровую реальность. Как только машина выехала со двора, между ними словно опустился невидимый щит. Напряжение вернулось, но теперь оно имело другой оттенок. Это было напряжение двух профессионалов, которые едут решать смертельно важную задачу.              Они молчали, глядя каждый в своё окно. Говорить о работе казалось неуместным, а обсуждать то, что произошло ночью, — слишком опасно.              Город за стеклом был серым и будничным, совсем не похожим на тот уютный мирок, который они покинули полчаса назад. Когда автомобиль затормозил на стоянке ФЭС, Круглов заглушил мотор, но выходить не спешил.       Он повернулся к Галине. Его лицо снова стало серьёзным и сосредоточенным.              — Сегодня всё получится, — твёрдо сказал он, сжимая её ладонь.              — Я знаю.              Она кивнула, благодарная ему за эту поддержку и за невысказанное обещание защитить их хрупкое утреннее счастье от мира.              Они вышли из машины и направились к дверям, готовые снова стать теми, кем были для всех остальных: преданным своему делу руководителями. Впереди их ждал трудный день, но теперь они знали, что вечером им будет куда возвращаться.