Адрес сердца: Останется в лагере?

После тихого часа всегда нужно спешить на полдник, потом на кружки и секции. Девчонки в палате Леры заплетают друг другу косички, хихикают о чём-то, и Оля с ними. Лера, чувствуя себя сонной мухой, аккуратно заправляет кровать. Нос щекочет пушинка, залетевшая в окно, и Лера чихает. — Будь здорова! — улыбается Оля. — Спасибо, — Лера оборачивается к соседкам, и вдруг натыкается на маячащего в дверном проёме Лазарева. Он злобно щурится и что-то калякает в тетрадке. По спине пробегают мурашки. Соловьёва проносится мимо грубияна к лестнице, едва не задев мальчишку плечом, отчего тот шарахается в сторону, и выбегает на улицу. “Дурак!” Точно ястреб нависает. Зато сон как рукой сняло… В беседке напротив корпуса машет рукой Паша, ненавязчиво подзывая Леру. Соловьёва не хотела бы отвечать на приевшиеся вопросы о самочувствии и не обижают ли ребята. Она всё равно всегда говорит, что всё хорошо. Но добрые, лучистые глаза вожатого вызывают доверие, да и Оля рассказывала, что Паша понимающий, может выслушать и дать совет, но в душу не полезет, если сама не захочешь. Лера всё же идёт к вожатому.

* * *

Теоретические занятия для начинающих яхтсменов первого и второго отрядов начались в 16:30 после полдника. Тимур с командой отправился согласовывать расписание тренировок, а Витя, всё ещё окрылённый открывшейся возможностью, прибежал к учебным классам сильно раньше начала. Территория “Медведицы” была поделена шестью улицами-просеками на секторы. Просеки отходили от центральной площади Ленина и дальше соединялись с улицей Радиальной. Первая просека вела к жилым корпусам, вторая — к столовой с пристройкой-клубом для дискотек, третья (Лесная), огибая эстраду, уходила в парк и выводила путника к беседке ветров. Считалось, что откуда открывается лучший вид на море. Четвёртая и пятые просеки (Главная и Кипарисная) вели на пляж, а шестая — к администрации, медпункту и помещению хозбыта — то было обителью Петровича. Ворчливый старик доходчиво объяснил Вите в первый же день, куда малец отправится, если посмеет поцарапать или чего доброго сломать что-то в палате. Впрочем, с подозрением он относился абсолютно ко всем. Даже вожатые его остерегались, хотя и посмеивались украдкой. К учебным классам, где обустроилась стенгазета, фотокружок, проводились творческие мастер-классы, и собирался яхт-клуб можно было добраться по Кипарисной просеке. Ступени тихо скрипели под ногами, пока Витя поднимался на второй этаж штаба яхт-клуба. Задержавшись на балкончике перед входом, парень кинул взгляд на ровный строй яхт у берега, и решительно шагнул в узкий коридор. Сначала показалось, что он попал в баню. Двухэтажный домик, построенный для теоретических занятий и собраний, был сложен из соснового бруса. Изнутри стены покрывала светлая вагонка. Несмотря на тень, воздух в помещении оставался неподвижным и густым. Стены и шиферная крыша впитали дневной зной и теперь медленно и неумолимо выдыхали его внутрь помещений. — Как я могла забыть, Наташ? Это же просто нелепо! Витя остановился на полпути к классу в нерешительности. Судя по тону, он немного не вовремя и лучше не мешаться под ногами. — Ириш, я и не думала, что ты не знаешь, иначе бы обязательно сказала… — Я и не виню тебя, — твёрдо заявила незнакомка. А вот Витя почему-то сомневался в её словах. — Конечно, это совершенно очевидно любому здравомыслящему человеку, что меня не допустят инструктором на яхту! — раздражённо протараторила девушка и обречённо добавила, — Я ведь несовершеннолетняя видите ли… — Никто не считает, что ты не справишься, но ты же знаешь, что не можешь нести полную юридическую ответственность за детей… — Разумеется, я всё понимаю! В классе повисла тишина. Не дождавшись продолжения диалога, Витя аккуратно заглянул в дверной проём, одновременно оставаясь в полутьме коридора, резко контрастирующей со светлым помещением. Сердито сложив руки на груди, у меловой доски стояла вожатая, в которой Витя узнал вчерашнюю стукачку. Вот это не повезло! Хорошее настроение поутихло: не хотелось снова иметь дело с этой выскочкой, из-за которой его перед всем отрядом отчитали. А Витя разве виноват, что вещи передать пришёл к сестре? И какая разница, что после отбоя? В “Цветке” его бы не наказали. Хмурое, сосредоточенное лицо Стукачки и её сведённые брови на фоне летнего буйства красок выглядели будто из другой истории, инородно. Перед ней прямо на парте сидела вторая вожатая — кудрявая, как барашек. — И Наташ, слезай наконец с парты. Мне смотреть больно, — поморщилась Стукачка. — Вот видишь, ты уже как училка говоришь! Тебе же идеально подходит эта должность! — звонко, словно колокольчик, рассмеялась Кудряшка. Смелая она, вот Витя бы не стал перечить Стукачке, ещё обвинит в антисоветском поведении! Он слышал разговоры малышни в столовой, как эта вожатая строит отряд и пресекает любое веселье. Точнее пытается. — Я вырвалась в “Медведицу” и так хотела помогать ребятам на яхте. Думала, вспомню своё детство здесь… А в итоге буду в этом душном классе проводить скучные уроки для скучающих детей, — хмуро протянула Стукачка. Витя тихо усмехнулся: эта девчонка его на пару лет старше, ещё сама в школе учится, а воображает себя самой взрослой и умной! Детство она вспомнить хотела, видите ли! — Ир, ну ты совсем раскисла! — возмутилась Кудряшка. — Я тебя не узнаю. Где твоё желание менять мир к лучшему? Почему ты даже не допускаешь мысль, что сможешь заинтересовать ребят? Стукачка упрямо мотнула головой. — Как будто ты сама не помнишь, что подавляющее большинство детей из старших отрядов, которые приходят учить теорию, абсолютно безнадёжны — который год одно и то же слушают, а сдать не могут. Лентяи здесь вообще могут прогуливать, заниматься своими делами или просто болтать! Не найдя опровергающих аргументов, Кудряшка повернулась к окну, распахнула его шире, запуская в класс свежий воздух. — Если бы я только подумала заранее, попросилась бы на другую должность, — Стукачка тоже подошла к окну, и Витя прижался ближе к двери, чтобы лучше слышать, — может, к тебе бы в стенгазету пошла. Из класса потянул сквозняк. Ветерок лизнул прохладой Витин взмокший лоб. Кудряшка совсем по-сестрински пригладила растрепавшиеся от ветра Стукачкины русые пряди: — Всего двенадцать занятий, Ирка. Ты справишься! А на яхте мы с тобой обязательно выйдем в бухту, как же без этого? — Было бы время, — вымученно улыбнулась Стукачка. — Ладно, ты тут собирайся с мыслями и не грусти, а я побегу к своим ребятам. Сроки как всегда горят, уже завтра газета должна красоваться в столовой! Наташа направилась к двери, Витя, чуть не подавившись воздухом, отшатнулся в начало коридора. Не хватало ещё быть пойманным на подслушивании! Вожатая пронеслась мимо Вити, оставив шлейф цветочных духов и лака для волос. Парень немного выждал и, когда лестница заскрипела под ногами других ребят, отправился в класс.

* * *

Витя расположился за третьей — предпоследней — партой у окна, украдкой разглядывая назначенную его группе учительницу. Если её вообще можно было так назвать. Вожатая успела повесить плакаты со схемами строения двух яхт и хмуро листала какой-то толстенный учебник. На краю стола появилась коробочка с мелом и тряпка. Витю аж передёрнуло: “И летом учиться придётся…” Парень отвернулся к окну, с тоской поглядывая на собравшиеся у яхт для организационного собрания команды. Где-то среди них и Тимур, на своём “Пассате”. Скорее бы сдать теорию и присоединиться к товарищам! Класс тем временем наполнился начинающими яхтсменами. — Здравствуйте, товарищи пионеры, — вожатая обвела взглядом кабинет. Хотя бы в начале занятия все внимательно слушали. — Меня зовут Ира, и, как вы уже догадались, моя задача — подготовить вас к успешной сдаче теоретического зачёта на знание основ парусного спорта. После сдачи зачёта вы сможете перейти к практике. Общую теорию мы будем изучать по учебнику Леонтьева: аэродинамика паруса, курсы относительно ветра, лоция, правила расхождения судов и так далее. Также мы уделим немалое внимание букварю яхтсмена Коровельского — детально разберём устройство швертбота класса “Кадет”. Витя охотно сделал заметку в тетради, чтобы почитать учебники на тихом часе. — Швертботом называется яхта с лёгким выдвижным килем — швертом, он выполнен из металла или дерева. То есть шверт предотвращает снос боковым ветром, но из-за лёгкости не спасает от переворота, если вы не будете откренивать в сторону противоположную направлению ветра. Ира двинулась дальше, но на полуслове её прервал Витин соотрядник Олег, смутившись, он запоздало поднял руку: — Ира, прости… те… Из самого термина “откренивать” следует, что мы должны создавать крен? — Это значит, не высунетесь за борт во время — искупаетесь и завалите зачёт. Нужно компенсировать крен, а не создавать его, — важно разъяснила Ира. Олег увлечённо записал объяснение, а вожатая продолжила: — Преимущество шверта в возможности его поднять — в отличие от килевых яхт, швертботы могут подходить почти вплотную в берегу. Ира указала на схемы на доске: — Для начала познакомимся с устройством простейших яхт. Перед вами строение “Оптимиста” — одноместного швертбота, на котором вам по возрасту уже поздно ходить. Но на его примере удобно изучать азы парусного спорта. Также мы рассмотрим “Кадет”. Это уже двухместный швертбот, строение которого, — Ира задержала взгляд на четвёрке парней из второго отряда, которые в открытую шелестели журналом “Юный физик”, — вам особенно важно знать, ведь дальнейшее обучение будет проходить именно на этом классе яхт. Витя старался успевать записывать за вожатой, движимый энтузиазмом поскорее заучить морскую науку. — Поговорим о системе яхтенных званий. Юный рулевой: до 16 лет, для получения звания нужно сдать теоретический зачёт и практический экзамен на малых швертботах классов “Оптимист” и “Кадет”. Даёт право на управление спортивным швертботом в светлое время суток при видимости берега и под надзором тренера. Яхтенный рулевой 2-го класса: с 16 лет. Критерии получения следующие: Стаж плавания матросом не менее одного навигационного периода, прохождение теоретического курса, сдача экзамена квалификационной комиссии. Звание даёт право на управление яхтой с площадью парусов до 22–30 квадратных метров в прибрежной зоне. Далее последовала сводка о званиях яхтенного рулевого 1 класса и капитана. Через десять минут заинтересованных в теме можно было пересчитать по пальцам одной руки. Даже если бы парочки не хватало. Ира, шелестя плотными страницами Леонтьева, диктовала термины и определения, изредка подходя к той или иной схеме и наглядно показывая объект. — На судне нет “лево” и “право”, вместо них используют “бакборт” и “штирборт”. — Бак-борт… и штир-борт… — бормотал Олег, почти прижимаясь носом к тетради. Его очки в массивной оправе то и дело сползали, и парень нехотя прерывался, торопливо подтягивая их обратно. — Записали? Теперь рангоут. Это всё, что держит паруса: мачта — главная вертикальная опора, гик — горизонтальная балка, к которой крепится нижняя часть паруса, — Ира предупреждающе постучала указкой по столу, сверля тяжёлым взглядом переговаривающихся юных физиков. — И наконец спинакер-гик. На “Оптимистах” вооружение шпринтовое, парус расправляет диагональный шпринт. На “Кадетах” же вооружение бермудское, верхний угол треугольного паруса тянется прямо к топу мачты. Зато на “Кадете” есть спинакер-гик — тонкая трубка, которую устанавливают для крепления дополнительного паруса спинакера, он для хода по ветру. Витя пытался заставить веки не слипаться, но тяжёлая голова то и дело норовила удариться о стол. С другого конца класса доносился приглушённый храп: Матвей, умявший тройную порцию коржиков на полднике, видел десятый сон. Вероятно, про беспроигрышные шахматные стратегии. Парень выставил перед собой книгу в качестве защиты от взгляда вожатой, но Витя подозревал, что Ира всё же заметила неладное. Юные физики тихо переговариваясь над своим журналом. Зачем они только записались в этот кружок, раз не особо интересуются яхтами? Занимались бы своими изобретениями где-нибудь в другом месте. Пара парней и девчонок слушали лекцию, правда вполуха, и гораздо больше интересовались трещинками на столе, складывающимися в причудливый узор или своими мыслями. Хотя некоторые девочки даже записывали. Единственный, кого всё ещё заботил урок, был Олег. Он шустро рисовал в тетради схемы, точно по линейке, и с огромным удовольствием и аккуратностью выполнял подписи. Витя с силой ущипнул себя за руку, пытаясь заставить мозг проснуться. — Ай! — прошипел Соловьёв. Ира с подозрением осмотрела класс, но быстро вернулась к учебнику. Кажется, она старательно не замечала скуку своих слушателей и продолжала следовать по заготовленным рельсам. — Рулевой является единоначальником на судне. Его распоряжения выполняются матросами беспрекословно и немедленно… “Наверное, Тимур — прирождённый рулевой: его и на суше слушаются…” Витя выполнил чертёж “Кадета” аккуратными штрихами карандаша. Получилось весьма неплохо. Отец, работающий механиком на железной дороге, учил сына черчению, и у Вити, определённо, имелись способности. К концу отведённых на лекцию полутора часов парень валялся на парте, прожигая взглядом толстый учебник по парусному спорту в руках вожатой. Досада жгла грудь: столько времени потрачено впустую! Да он за то же время занятия успел бы пол книги прочесть, а эта Ира еле диктует! Так Витя никогда не попадёт в команду Тимура! “Нет, эта Ира не Стукачка, а Методичка ходячая. Скука смертная…” Это был какой-то цирк! Витя снова оглядел своих собратьев по несчастью: все собравшиеся кроме него совсем не горели желанием выйти в море, по ним же видно! Безнадёга, а не группа. Ещё ведь говорили так красиво! Прослушаете теорию, сдадите зачёт, отправитесь практиковаться… Какие-то занятия ради видимости. Витя чувствовал, как с каждой минутой он вязнет на суше, а Тимур всё дальше уходит в море. Нужно что-то предпринять! Тем временем занятие закончилось, и, стоило Ире попрощаться с учениками, класс за минуту опустел. Витя с излишней скрупулёзностью засовывал единственный карандаш в карман и осторожно закрывал тетрадь. Как только последний за исключением Вити пионер вприпрыжку выскочил за дверь, парень направился к учительскому столу. — Здравствуйте, — решил он начать вежливо, хотя к вожатым обычно обращались на “ты”. Ира обернулась и с лёгким недоумением взглянула на Витю. — А, Соловьёв. Что ты хотел? “Узнала меня”. — Если я всю теорию, — Витя кивнул на толстый учебник, — выучу раньше окончания занятий, получится досрочно сдать зачёт? Девчонка скептически нахмурилась. — К чему такая спешка? Если даже у тебя получится, ты не сможешь начать заниматься на “Кадете” раньше других. Придётся подождать, пока зачёт пройдёт для всех. — Это не будет проблемой. Меня ждут в команде, — Витя даже немного расправил плечи, чувствуя себя невероятно успешным. — Неужели? Здорово, что в вашей группе нашёлся ещё один человек, кроме Олега, небезразличный к парусному спорту, — хмыкнула Ира. — Глядя на твоё сонное лицо на занятии, я и не предполагала, что ты заинтересован в сдаче зачёта. Вите показалось, что Ира не настроена идти навстречу, но он не отступит так просто. — Просто все эти термины могут быть немного… Скучными… — Витя с досадой прикусил язык, осознав, что возможно перешёл черту, но Ира не спешила злиться. — Теория — основа практики, ты должен понимать. И если тебе интересна моя позиция, никому не будет приятно распинаться перед неблагодарными слушателями, — в глазах вожатой блеснула обида. — Я даже не планировала преподавать вам, — добавила она еле слышно. — А как же заинтересовать учеников? — отчего-то не промолчал Витя. — В отличие от школы, вы здесь добровольно. Если неинтересно — можете не ходить, — прищурилась Ира. — Мне кажется, если бы вы рассказывали по-другому как-нибудь, ребята бы тоже заинтересовались… — промямлил Витя, вообще не понимая, каким образом ступил на эту опасную дорожку. — В любом случае я понимаю, что без теории не освоить практику… Ему бы не Иру эту поучать, а со своей проблемой разобраться. — Знаешь, Соловьёв, не умничай мне тут! — стальным голосом прервала Витю Ира. — Сегодня аномально жаркий день, конечно сидеть в душном классе неприятно. В следующий раз в более комфортных условиях и заинтересованность будет выше. Казалось, Ира сама не верила своим словам, но Витя решил не спорить. — Хорошо… А что всё-таки насчёт моей ситуации? Вожатая задумалась на минуту, придирчиво сканируя Витю с головы до ног. Парень покорно вытянул руки вдоль тела и даже старался лишний раз не дышать. — Придёшь ко мне после завтрашнего занятия и расскажешь выученный материал, — Ира выписала на листок несколько тем и протянула Вите. — Не менее того, что будем изучать. Тогда я приму окончательное решение. — Спасибо! — Витя радостно схватил листок и выскочил за дверь. Соловьёв думал, возомнившая о себе невесть что, неопытная вожатая сразу прогонит его, но Ира оказалась не такой уж и злобной. Осталось взять в лагерной библиотеке нужные учебники, и Вите ничто не помешает вызубрить каждую страницу в считанные дни и сдать зачёт.