Cat-ch Me if You Can

Монако в Августе было таким, каким оно Ландо довольно нравилось: никаких PR-встреч, никаких кричащих двигателей, только морской воздух и роскошь иметь возможность прогуливаться по квартире в боксерах без осуждения — разве что вы считаете осуждением пустую чашку эспрессо, стоящую у раковины. Был четвертый день летнего перерыва и Ландо был именно там, где он и пообещал себе быть: отдыхал на огромном диване, одетый только в старую футболку McLaren, время от времени заглядывая в сторону просмотра The Office, с одной ногой, закинутой на спинку, будто он был владельцем этого места. Потому что, ну, он и был. Чего он не ждал — услышать резкий, намеренный стук в раздвижную стеклянную дверь. Только это был не стук. Глухой удар, сопровождающийся мяуканьем. Ландо нахмурился, медленно приподнимаясь и моргая в сторону стекла. Там, прислонившись к двери, стоял кот. Это был не лохматый уличный кот, один из тех трясущихся и худых, которых можно было встретить у пристани. Нет, этот кот был изящным и элегантным, цвета неба во время грозы и графита. Его глаза были пронзительно-янтарными, умными и — он поклялся — раздраженными. — … Привет? Кот, очевидно, не ответил. Он просто помахал хвостом и снова демонстративно мяукнул. Громко. Как будто он имел все права на то, чтобы находиться здесь. Ландо снова заморгал, потер свои глаза и встал — боксеры немного сползли на его бёдрах — и босиком прошёлся к двери по холодной мраморной плитке. — Ты потерялся? — спросил он, когда открыл дверь. Кот зашёл внутрь без единого сомнения, с высоко поднятым хвостом. — … Ну, хорошо тогда. Круто. Mi casa es su casa, я предполагаю. Он закрыл дверь и обернулся, чтоб посмотреть, как кот обнюхивает гостинную, словно проводя осмотр недвижимости. Ландо скрестил свои руки. — Ты очень смелый для бездомного, — пробормотал он, наблюдая, как кот запрыгивает на кухонный островок, будто ему принадлежало всё Монако. — Подожди, ты же бездомный, да? У тебя нет, ну типа, микрочипа в твоей лапке, с помощью которого ты собираешься подавать на меня в суд? Кот обернулся, чтоб по смотреть на Ландо с выражением, которое означало ничто другое, кроме легкого презрения. Ландо прищурился. — Ты напоминаешь мне Ферстаппена. Ну, знаешь, это осуждающе лицо и характерная тишина. Кот зевнул. Ландо наклонил голову. — Хорошо, Максин. Ты голодный? Десятью минутами позже, кот — теперь названный Джет, потому что он был быстрым (Ландо пытался запереть его в ванной, когда гуглил “чем люди кормят котов?”, и он всё равно как-то сбежал) — поедал тунец с маленькой тарелки и мягко мурлыкал. Ландо прислонился к столешнице, рассматривая его с лёгким удивлением. — У меня не будет питомцев, — пробормотал он, отпивая свой холодный кофе. — Ты просто посетитель. Мы не будем сближаться. Ты не в Диснеевском фильме. Джет не ответил. Просто облизал свою лапку, самодовольно и удовлетворённо. Ландо поднял бровь. — Я имею ввиду, это временно, Джет. К тому времени, как солнце зашло, Джет свернулся на спинке дивана, виляя хвостом, полу-спящий, пока Ландо играл в FIFA, без рубашки и с включенной гарнитурой, иногда бормоча что-то о задержке. Каждый раз кот открывал один глаз и смотрел, лениво проходясь взглядом по лопаткам Ландо, изгибу позвоночника, его мышцам, что сжимались под кожей. Если бы коты краснели, Джет бы покраснел. Вместо этого, он спрятал мордочку в своих лапках, и старался изо всех сил не думать о том, как хорошо Ландо выглядел, выйдя из душа. Проснулся Ландо с чем-то, прижатым к его груди. Его первый инстинкт говорил ему, что его душили во сне. Вторым был “о боже, я что, опять заснул со своей едой”, а третьим — наконец разумным — было мягкое, ритмичное мурлыканье, что вибрировало у его груди. Он сонно заморгал. Джет распластался во всю длину по его торсу: задние лапки на животе Ландо, передние — прижатые к его подбородку, будто он был настоящим шарфом. — ... Чувак. Джет даже не сдвинулся с места, только дёрнул ушком. Его лицо выглядело спокойным. Даже довольным. Ландо вздохнул, откидывая голову обратно на подушку. — Это и есть причина, почему я не завожу питомцев, — пробормотал он. Джет замурчал громче. К тому времени, как Ландо добрался до кухни, с всё еще мокрыми после быстрого душа волосами, Джет снова сидел на столешнице, наблюдая за ним с его глубоким сияющим взглядом. Ландо, теперь одетый только в серые штаны и носки, рылся в холодильнике в поисках чего-нибудь, что хоть как-то напоминало полноценный завтрак. — Ты не будешь осуждать меня за то, что я пью овсяное молоко прямо из пачки, хорошо? Ты уснул на моей груди. Между нами всё теперь интимно. Джет мяукнул, почти насмехаясь. Ландо повернулся. — Ты такой странный кот. Прошло ровно двадцать четыре часа с тех пор, как Макс Ферстаппен проснулся котом. Что было перед этим? Ну, это был стандартный одиночный поход. Он нуждался в личном пространстве. Некоторое время назад. Red Bull побеждали, да, но победы утомляли. Все ожидали от него идеальных результатов. Шум сопровождал его, словно вторая тень. Так что он он ушёл. Только он, горы, домик, который он арендовал, и тишина. Там он и встретил её. Она не была прям старой. Не была морщинистой ведьмой. Но она была странной. Её глаза — как опалы, меняющие цвет в свете огня. Она предложила ему остановиться около своего очага, когда началась гроза. Она сварила чай, который был на вкус как древесный дым, мед и… что-то металлическое. Тогда Макс, как всегда прямолинейный, сказал: — Это отвратительно. Она улыбнулась ему острыми зубами. — Тебе нужно быть скромнее. Следующим утром он проснулся от звука собственного мяуканья. Он погасил свечу своим хвостом и запаниковал так сильно, что влетел лицом в буфет. Провёл остаток дня бегая. Женщина и её очаг исчезли. Без знаков. Разве что оставив следы в грязи, которые вели в никуда. Прямо сейчас Джет лежал на спине на холодном полу кухни, раскинув все четыре лапки, рассматривая потолок, пока Ландо смотрел видео на YouTube и ел хлопья прямо из коробки. — Мне кажется, ты сломан, — сказал Ландо, бросив хлопья Джету на живот. Джет не двинулся. — Ты в норме, чел? Джет поднял голову и посмотрел на Ландо, моргая, похоже, самым медленным образом в кошачьей истории. — Расслабься. Ты драматизируешь. Ландо зевнул и отошел, чтоб взять свой телефон. Три сообщения от Карлоса, который спрашивал, хочет ли Ландо пойти с ним кататься на гидроцикле позже и ещё одно от Оскара про команды F1 Fantasy. Ни одного от Макса. Как и всегда. Он мельком взглянул на кота. — А ты тише, чем Макс. Это плюс. Хвост Джета резко дернулся. Ландо оставил раздвижную дверь открытой, как он делал всегда, когда утро превращалось в теплый день, впуская морской бриз. Он вышел на балкон с кружкой холодного кофе, в одном только полотенце, сидящим низко на его талии, и его волосы были всё ещё влажными после второго за день душа — того, который принимают после нескольких упражнений дома, что закончились как раз двенадцатью минутами ранее, перед тем, как его настигла скука. Солнце поразило его, как прожектор. Золотой загар, голые плечи, выраженные мышцы. Одна-единственная капля воды, спускающаяся по его груди. Джет, к несчастью, видел всё это. С порога открытой двери, Макс — в кошачьем теле, которое он проклинал, — застыл. Он не должен был смотреть. Вообще-то, он пытался не смотреть на Ландо весь день. Но он уловил уголком глаза — Ландо, потягивающий свои руки над головой, его мышцы, что сокращались от движений — и он дернулся так резко, что упал на декоративный суккулент. Грохот. Ландо немедленно обернулся. Джет попытался отмахнуться, но его расширенные глаза и поднятый хвост предали его. — Воу, ты в порядке? — Ландо вернулся к нему, присев на корточки, одной рукой всё ещё держась за полотенце на его бедрах, и протягивая вторую к нему. Джет попятился, паникуя, прямо через открытую дверь, на узкое балконное ограждение. — Нет- нет, нет, нет, нет, нет— Ландо потянулся за ним, но было уже поздно. Джет покачивался на тонкой металлической планке, задние лапки немного скользили, а передние царапали по металлу. Его сердце забилось чаще. Я умру в Монако, как кот. Даже не как нормальный кот, а как бездомный. И никто не узнает, что я — Макс Ферстаппен. — Джет! — голос Ландо повысился, паникуя. Джет завизжал. А потом — случилось это. Ландо протянул руку и нежно проговорил. — Иди сюда, малыш. Сюда, сладкий мальчик, вернись обратно. Всё нормально, да? Иди к Ландо, вот так. Ты такой смелый, только посмотри. Смелый маленький маффин. Джет посмотрел на него, ужаснувшись. Он назвал меня маффином? А хуже всего? Его лапки послушались. Был ли это человек внутри него или животные инстинкты, он осторожно — унизительно — отступил к Ландо, по одной лапке за раз. Ландо ухватил его, будто он весил всего ничего, нежно держа его у своей груди. — Ты — мелкая катастрофа, — прошептал он, сердце всё ещё стучало, — ты едва не довел меня до сердечного приступа. Джет был слишком занят остановкой сердца от голого контакта кожа-к-коже, чтобы осуждать его. Его шерсть была распушённой, глаза горели и его хвост безошибочно выдавал мгновение чистого кошачьего унижения. Ландо перенес его обратно внутрь, положив на диван, и решил мгновенно закрыть все двери и окна. — Никакого больше балкона для вас, уважаемый, — сказал он, — Господи, это звучит так, будто я мать-одиночка. Джет перевернулся набок на диване, пряча лицо в лапках. Он только что рисковал своей жизнью. И с ним разговаривали, как с ребёнком. Десятью минутами позже, Ландо сидел рядом с ним, одетый обратно в штаны и худи, накинутое на голую грудь. Его влажные волосы были немного более кудрявыми, чем обычно. — Никогда больше не пугай меня так, Джет. — пробормотал он, гладя Макса за ухом с раздражающей нежностью. Макс ненавидел то, как хорошо это ощущалось. И то, как он желал этого. И то, как Ландо прошептал: — Ты начинаешь мне нравиться, знаешь? А он ощутил ужасный и теплый переворот в его человеческом сердце. Джет дремал на диване, когда Ландо вернулся с магазина. Он не должен был покупать так много еды — он должен был просто забежать за снэками. Но где-то между отделом с фруктами и холодильной секцией, он убедил сам себя, что кот, возможно, нуждается в большем количестве протеина. И, возможно, он был из тех людей, кто заранее запасается едой. Он оставил пакеты на столешнице и посмотрел на диван. Джет был раскинут в нечестивом положении: живот открыт, одна нога в воздухе, язык, слегка высунутый изо рта, будто он забыл, как спать нормально. Выглядел он так, будто ему было по-дурацки удобно. Ландо улыбнулся. А потом нахмурился. — … Боже, чем ты занимаешься, — он пробормотал, — он даже не твой кот. Но он всё ещё распаковал дополнительный набор керамической посуды, которую ухватил импульсивно. — Ты больше не будешь есть с рамекина, Джет, — сказал он, — ты теперь монегаскский кот, представитель высшего общества. Джет открыл один глаз и лениво моргнул, хвост дернулся перед тем, как он прижал его к носу и вернулся ко сну. Позже, после жареной курицы на ужин (Ландо поделился несколькими маленькими кусочками, к неприкрытому удовольствию Джета), они оба оказались на диване. Свет был приглушенным, а солнце уже погрузилось за воду. Netflix был открыт, но стоял на паузе. Ландо держал игровой контроллер одной рукой и Джета, свернувшегося на его бедре. Он посмотрел вниз. — Из тебя компания лучше, чем из некоторых людей, которых я знаю, — сказал он и почесал Джета по голове. Джет закрыл глаза, тихо мурлыкая. — И я уверен в том, что говорю, — продолжил Ландо, — Ты не говоришь. Ты не задаешь вопросов. Ты не смеёшься с меня, когда я готовлю макароны с сыром в микроволновке. Он на миг замолчал, его большой палец оставался на контроллере. — Я теперь, кажется, понимаю, почему люди заводят питомцев, — признал он, став мягче, — ты просто… существуешь. Никаких ожиданий. Я нравлюсь тебе, потому что я кормлю тебя и позволяю тебе спать на моих толстовках. Джет дёрнул ушком и Ландо улыбнулся себе. — Знаешь, я никогда раньше не пытался приютить кого-то, — добавил он, больше окружающей тишине, чем самому коту. — Растения не считаются. Я убил суккулент, кажется, за две недели. Он снова замолк. — … Думаю, я никогда действительно не жил так. Гонки. Путешествия. Пресса. Всё это дерьмо. Джет поднял взгляд на него, его блестящие глаза пытались уловить слабый свет. Ландо усмехнулся и нежно покачал головой. — Но с тобой довольно легко. Джет шлёпнул хвостом по подушке, явно обиженный. Ландо засмеялся. — Не в этом смысле. Ты знаешь, о чём я. Джет фыркнул. — Думаю, мне нравиться, что кто-то тут со мной. Даже если иногда ты — неряшливый маленький подонок. Джет приподнял лапку и мягко оттолкнул руку Ландо. А потом, со всей своей отточенной драматичностью, отвернулся от него, демонстрируя только спину. — Это было грубо. Ландо улыбнулся и откинулся назад, опуская голову на подушку. — Ты приползешь обратно. Как и всегда. Той ночью Джет спал на подушке Ландо, вместо своего обычного места у ножки кровати. Ландо его не отодвинул, и даже не пожаловался. Он просто потянулся вверх, гладя кота по ушам, и пробормотал, уже почти засыпая. — Ты не такой плохой, как я думал. Джет промурлыкал в ответ, но глубоко внутри — та часть его, которая всё ещё оставалась человеком — Макс Ферстаппен молча паниковал. Я сближаюсь с Ландо Норрисом. Как кот. Мне надо выбраться отсюда до того, как я влюблюсь или что-то типа этого. Это началось с омлета. Ландо проснулся в хорошем настроении. Солнце светило, и к счастью, почтовый ящик был пуст. А Джет провел всю ночь, свернутый калачиком рядом с его подушкой, как какая-то живая, мурлыкающая плюшевая игрушка. Это было мило. Даже немного по-домашнему. Впрочем, он и не собирался говорить это вслух. Итак, омлет. Ветчина, сыр, немного шпината, чтобы сделать вид, что он был здоровым. Джет наблюдал прямо со столешницы, лениво махая хвостом. — Ты не получишь яиц, — сказал Ландо, махая на него лопаткой, — Ты кот. Твоя диета это что-то наподобие рыбы и осуждения. Джет мяукнул. Звучало саркастично. Ландо перевернул омлет и отошел на секунду, чтобы взять тарелку, и тогда Джет провернул это. Он прыгнул. Не изящно, не с особым намерением. Это было что-то вроде запуска с логичным завершением, моментом ужасной ошибки в расчётах. Его задняя лапка задела сторону сковородки. А вся остальная часть приземлилась внутрь теплой — к счастью, остывающей — яичной массы на плите. Потом наступила оглушительная тишина. Потом— — ДЖЕТ, КАКОГО Х— Макс не кричал, но ему очень хотелось. Его шерсть была в яичнице. Не немного. Она была повсюду — слипшиеся комки прилипли к его боку, цеплялись за заднюю лапу, застряли между коготков. Он отскочил обратно к столешнице, ощущая ужас и отвращение. Ландо выключил плиту и смотрел на него, словно разочарованный отец. — О мой бог, что с тобой не так? Джет мяукнул, паникуя. — Ты только что приземлился прямо в завтрак! Он схватил Джета под лапками, держа на расстоянии вытянутой руки. — Нет. Мы сделаем это. Ты примешь ванну. Джет задёргался. — О, не смей. Даже не смей меня царапать. Ты сам виноват. Ландо наполнил глубокую мраморную раковину несколькими дюймами теплой воды и закатил свои рукава, глаза сузились, будто он готовился к хирургической операции. Джет сидел на столешнице рядом с ним, влажный, липкий и злой. — Я посмотрел, типа, четыре видео о том, как заставить кота принять ванну, — Ландо пробормотал, — первое гласило “приготовьтесь к встрече с Господом”, так что я чувствую себя воодушевленно. Джет прошипел — не то, чтобы реальное шипение, скорее демонстративная, драматичная попытка. — Даже не начинай. В тот момент, когда его лапки коснулись воды, Макс решил, что он собирается умереть. Не было никакого другого выхода. Умереть от позора. Холодная, медленная кончина. Он извивался. Он шипел. Он соскальзывал. — Хорошо, хорошо, не дёргайся, — успокаивал его Ландо, намочив обе руки в попытке удержать барахтающегося кота, с которого капала вода, и одновременно не получить по лицу. — Я тоже не особо рад этим заниматься, знаешь ли. Джет пнул края раковины и намочил худи Ландо. — Ты бешеный, — пробормотал Ландо, — тебе повезло, что ты такой милый. Где-то между вторым погружением и полотенцем, Джет прекратил отбиваться. Может, это было из-за теплой воды, или из-за того, как руки Ландо оказались намного нежнее, чем он предполагал. Может, из-за того, как он бормотал себе под нос всё время, уговаривая его мягко, будто он был ребёнком. — Ну вот, всё нормально. Теперь всё отлично, видишь? Просто немного яичницы. Должен был достать её оттуда. Не такая уж и большая проблема. Макс ненавидел, как это заставило его расслабиться. Когда всё наихудшее закончилось, Ландо завернул его в пушистое полотенце, как бурито, и держал прижатым к своей груди. — Ты маленький идиот, — прошептал он, почти смеясь, — Сейчас ты пахнешь яичницей и мылом. Поздравляю. Макс лежал неподвижно. Это было унизительно. Нелепо, возмутительно. И все же— Полотенце было мягким. Тело Ландо ещё мягче. Его сердцебиение было ровным, а голос глубоким и близким. И Максу… кажется, это всё нравилось. Никто не вел себя с ним так годами. Без камер и ожиданий, а просто потому, что кому-то так захотелось. Он уткнулся носом в ключицу Ландо и не двигался. — Хорошо, — сказал Ландо через некоторое время, — ты выжил. Достаточно драмы для одного утра. Он усадил Джета на диван, всё ещё завёрнутого в полотенце, и ушел, чтобы убрать следы криминальной сцены, что остались на кухне. Джет же остался там, кипящий от внутреннего конфликта, и все ещё слегка влажный. Он ненавидел быть котом. Он действительно ненавидел то, что у Ландо Норриса теплые руки и прекрасный смех. А ещё больше, больше чем что-либо другое, он ненавидел то, что не хотел уходить никогда. Джет всё ещё спал на диване, наполовину завёрнутый в полотенце, его шерсть приподнялась, словно влажный одуванчик. Ванна осушила его не только физически, но и эмоционально. Он был чистым, да, но ещё он остро помнил, что Ландо Норрис держал его, как ребёнка. Хуже того? Ему понравилось. Это, возможно, и было причиной того, что он не запротестовал, когда Ландо наклонился к нему и прошептал: — Будь хорошим, пока меня нет. Я достану тебе что-то вкусное, неряшливый маленький псих. Макс бы поспорил, что ему не нужны вкусняшки — ему нужен был маг и, возможно, экзорцист — но всё, что получилось, звучало как просто “мрр”. Ландо улыбнулся и ушёл. Ландо сказал себе, что он просто возьмет пакет кошачьей еды и, возможно, щётку. Но магазин товаров для животных в Монако был агрессивно буржуазным. Через пять минут, он держал:

• Два пакета изысканного кошачьего корма с такими фразами, как «тунец, выловленный на удочке & петрушка» и «смесь для здоровья кишечника»

• Плюшевого кота в форме гоночного шлема

• Щётку с настоящей щетиной кабана

• Игрушку в форме рыбы, которая трещала, когда её касались

• Крошечное худи со словами “meowgic happens” на спине

• Вкусняшки. Очень много вкусняшек.

Он скинул Оскару фотку корзины. Ландо: мне нужна помощь? Оскар: да Оскар: это ребёнок Оскар: ты покупаешь всё это так, будто он действительно ребёнок Ландо: он упал в яичницу утром Оскар: о, и поэтому теперь ты покупаешь ему целый новый гардероб Ландо: он смотрел на меня осуждающе, когда я пытался накормить его дешевым тунцом Оскар: справедливо, я б так же смотрел. Макс всё ещё дремал, когда Ландо вернулся, но его ушки дёрнулись на звук хрустящих пластиковых пакетов. Он открыл один глаз, когда Ландо драматично бросил свою добычу на пол. — Вуаля, — объявил Ландо, — теперь я официально тебя разбаловал. Джет поднял голову, моргая. Первым, что он увидел, была кровать. Мягкая, красно-черная подушка в форме шлема выглядела… действительно удобно. Он ненавидел, насколько удобно это выглядело. — Что? — сказал Ландо, поймав его взгляд. — Теперь у тебя есть реальная кровать. Ты не будешь спать в куче моих худи всегда. Джет медленно встал и бесшумно подошёл. Понюхал её. Обошёл по кругу. Потом — вопреки внутреннему крику — свернулся внутри неё и выдал самый крошечный вздох. Ландо засиял. — Видишь? Ты требуешь особого ухода. Ты просто ещё не знал. После обеда они оказались на балконе вместе. На этот раз Ландо держал Джета в своём поле зрения. Солнце смягчилось. Бриз был прекрасным. Ландо сидел с Джетом на его бедре, нежно расчёсывая его шерсть и сопя под нос. Джет прекратил протесты пять минут назад. Щётка ощущалась непристойно хорошо. Макс ненавидел это. Ненавидел то, как безопасно себя чувствовал. Как расслаблено. Как пальцы Ландо были такими бережными, слегка касаясь сзади ушей и вдоль позвоночника. Как это заставляло его таять прямо в ткань худи Ландо. — Быть с тобой это хорошо, знаешь, — тихо сказал Ландо. — Типа, иметь кого-то тут, рядом. Джет моргнул на него. — Иногда я погружаюсь в свои мысли, — продолжил Ландо. — Типа, почему всё настолько тихо. Я начинаю слишком много думать. Типа… неужели, я сказал что-то не так? Я там, где должен быть? Люди действительно находят меня приятным, или просто заинтересованы в бренде? Он замолчал, продолжая медленно расчесывать. — Но ты тут. Просто… существуешь. Хочешь еды, сна и внимания. Джет слегка пошевелился, удивленный болью в груди. — Я завидую тебе, в каком-то смысле. Твоя жизнь проще. Макс не знал, что сказать — не то, чтобы он мог сказать хоть что-то. Так что, вместо этого, он прислонился к руке Ландо и позволил себя расчесать, оставляя решение за тишиной. Ландо улыбнулся, мягко и честно. — Ты странный, Джет. Но ты теперь мой. Той ночи Ландо положил маленький поднос изысканного корма рядом с керамической миской, добавил новое одеяло к кровати-шлему Джета и поставил будильник на своем телефоне на следующее утро. Макс свернулся в новой кровати, но не мог уснуть. Он продолжал смотреть на Ландо. Пытался понять, что, черт возьми, он сделал в жизни чтобы заслужить эту его версию — ту, которая готовила яичницу, фальшиво пела на кухне и покупала слишком много кошачьих игрушек, потому что ему было не все равно. А хуже этого — Макс не был уверен, хочет ли он, чтобы это прекратилось. Было уже поздно. Ландо выключил большинство светильников, оставляя только теплый свет от кухонной лампы и мягкое мерцание телевизора, пока показывали какое-то научно-фантастическое шоу, которое он не очень то и смотрел. Он сидел на диване в джоггерах и худи с капюшоном, в разных носках и с полупустой миской попкорна на столе. Джет приютился в углу дивана, лежа на нелепой игрушке в форме рыбы так, будто это был настоящий трон. Ландо застукал кота за его отбиванием — и попытался сделать вид, что не заметил, когда Джет немедленно остановился и посмотрел в сторону, типа как ты посмел это застать. Теперь кот был неподвижным. Почти слишком неподвижным. Ландо мельком взглянул на него между поеданием попкорна. — Ты в порядке? Джет не ответил, очевидно, но подарил Ландо мягкое “брр” в ответ. Ландо улыбнулся и переместился, слишком лениво протягивая рукой по спине Джета. Теперь это стало инстинктивным — как мышечная память. Будто Джет был частью квартиры, частью дивана, частью его обычных дней. — Я знаю, это звучит странно, — пробормотал Ландо низким и уставшим голосом, — но я ощущаю себя так, будто в каком-то смысле уже знаю тебя. Джет замер на секунду. Ландо не заметил. — Ну, типа… не в реальности, — он продолжил, — Просто… ты знакомый. Я не знаю. Ты напоминаешь мне о ком-то. Макс прижал свою голову теснее к одеялу и закрыл глаза. Не из-за страха. Из-за боли. Позже, когда Ландо наконец уснул с другой стороны дивана, откинувшись назад головой и с одной рукой, переброшенной через его лицо, Джет тихо переместился через подушки и устроился прямо рядом с ним. Достаточно близко, чтобы ощущать, как его грудь равномерно поднимается и опускается. Достаточно близко, чтобы, если он был человеком, это было бы слишком интимно, чтобы делать вид, будто это ничего не значит. Макс не знал, сколько у него времени. Не знал, что случится дальше. Всё, что он знал: Его стремительно затягивало куда-то не туда. И он не знал, как остановить это. Макс проснулся в тканевом раю. Всё было теплым. Мягким. Немного пахло Ландо — где-то между недавно постиранной одеждой и остатками шампуня, с легким подтоном чего-то более сладкого, что Макс раньше никогда не замечал. Лапки утонули в глубокой куче из худи, хвост лениво обернулся вокруг его тела, нос уткнулся в хлопок и флис. Это что-то новое, подумал он, сонно моргая. Это была не та дурацкая маленькая кровать-шлем, которую Ландо устроил для него вчера. Нет, это было… лучше. Намного лучше. Он пододвинулся немного глубже, перекатываясь на бок с милым мурчащим звуком, который вырвался раньше, чем он смог его пересечь. — Джет? Ушки Макса вздёрнулись. Блять. Ландо не спал. Он выглянул вверх, как раз достаточно, чтобы увидеть Ландо, стоящего в дверном проёме в одних только боксерах, почесывая голову в сонном прищуре. Кудри были в беспорядке. Только один носок на ноге. Линия, что перебилась от подушки, на его щеке. Макс ощутил, как что-то туго скручивается в его кошачьей груди. Брови Ландо нахмурились на секунду, а потом — он рассмеялся. — Ну, думаю, теперь я знаю, где тебе нравится спать. Макс не сдвинулся с места, невинно моргая. — Что ж, я понял. Мои худи удобнее, чем гоночный шлем. Неважно. Но лучше не пускай слюни на ту, что с логотипом McLaren. Она довольно дорогая. Он ушёл и вернулся всего за минуту, с только постиранным худи в его руках. Оно было бледно-голубым и выглядело мягким. Макс смотрел, как Ландо бережно положил его сверху всей кучи и немного взбил её. — Вот, — пробормотал он, всё ещё грубым после сна голосом, — роскошный люкс. Потом он зевнул, потянулся и упал обратно на кровать. Макс уставился на пополнение в его гнезде, потом на отступающую тень Ландо, а потом устроился обратно с тихим маленьким вздохом. Он не просил об этом худи. Но это всё-таки что-то значило. Всё утро прошло в медленном, мягком размытии. Ландо никуда не уходил, не трогал свой телефон, кроме бесцельного скроллинга. Он сделал кофе и тост, поделился маленьким кусочком хлеба с маслом с Джетом (который делал вид, что ему не нравится), а потом остановился на диване и включил серию фильмов, которую он уже видел до этого. Он назвал это днем Jet and Chill. Макс честно хотел ненавидеть это. Но он не мог. Он привык к тому, как Ландо бормотал, когда смотрел что-то, разговаривая с экраном так, будто был частью кино. Как он громко и бесстыдно смеялся, как он топал ногой, когда наступала тишина, как будто он не мог не двигаться, даже если он оставался спокойным. Как он изредка тянулся и чесал ушки Макса, даже не глядя. — Знаешь, — сказал как-то Ландо, рассеянно поглаживая его спину, — если бы ты был человеком, ты был бы тем типом людей, которые никогда не затыкаются, но все равно как-то уверяют других в том, какие они загадочные. Макс уставился на него. Ландо улыбнулся. — Да, ты действительно так и выглядишь. Осуждающая маленькая тварь. Макс хлопнул его по руке. Ландо засмеялся и позволил ему это. Позже, гнездо худи сдвинулось. Или, скорее, расширилось. Когда Ландо переместился с дивана на пол, чтобы поиграть, он притянул два худи и разложил их рядом с собой, как одеяло. Тогда он похлопал по месту сбоку от себя, будто Джет должен был его понять. — Давай. Вайбовая зона. Макс засомневался. А потом спрыгнул вниз и устроился около его бедра. Они игрались так, казалось, часами. Ландо, что разговаривает с экраном. Кричит. Смеётся. Матерится. Изредка протягивает руку, чтобы провести по спине Макса для приземления. А Макс? Он дремал. Тепло. Безопасно. Близко. Ближе к закату, Ландо потянулся руками над головой со стоном. — Хорошо, приятель. Я в душ. Он поднялся и снял с себя худи прямо там, в комнате, а потом и свою футболку. Макс немедленно отвел глаза… почему? Он сотни раз видел Ландо без футболки в паддоке. Но сейчас это было по-другому. Интимно. Он всё ещё был просто котом и всё ещё, каким-то образом, засмущался. — Тебе лучше не двигаться с места, пока меня нет, — шутливо предупредил Ландо, отходя к ванной, в один только серых штанах. — Я узнаю, если ты предашь меня. Макс невинно мяукнул. Дверь ванной щелкнула, закрываясь. Макс свернулся глубже в куче худи, прижимаясь носом в ткань, что пахнула в точности как Ландо, и издал маленький, самый жалкий вздох. Это начинало становиться опасным. Он не хотел прекращать. Он не хотел возвращаться обратно. Дверь ванной открылась с шипением пара и Макс инстинктивно поднял голову с худи. Запах ударил в нос первым — чистый и острый, вроде цитрусового мыла и теплой воды. Потом появился звук: мягкие шаги босых ног Ландо, приглушенный шорох полотенца, когда оно двигалось на его мокрых волосах. Максу следовало бы отвернуться. Но он этого не сделал. Ландо прошел в комнату, одетый только в полотенце, низко спущенное на его бёдрах, вытирая свои кудри ещё одним, только поменьше. Капли падали на плечи, собирались в углублении его ключиц и стекали вниз по шее. Макс издал крохотное, непроизвольное мяуканье прежде, чем смог остановить себя. Голова Ландо наклонилась, моргая. — Что? Он осмотрел себя сверху вниз, потом усмехнулся. — Ты действительно избалованный. Я только что вышел из душа, а ты осуждаешь меня так, будто платишь за аренду. Хвост Макса ударился об худи. Ландо прошёл мимо него к спальне, — его полотенце немного спадало, когда он двигался — и Макс отчаянно пытался думать буквально о чём-либо ещё, что существует в этом мире. Дождевые шины. Тормозной баланс. Нидерландские налоги. Тебя зовут Макс Ферстаппен, ты не какой-то там мелкий домашний кот, который запал— — Оу. Макс испугался. Ландо вернулся, теперь в мягкой футболке и боксерах, держа что-то в руках. — Ты линяешь, как бешеный, — пробормотал он, положив валик для ворса рядом с кучей худи. — Не думай, что я не заметил. Я весь в твоей шерсти. Он посмотрел на Макса, долго и ложно-угрожающе, а потом приземлился на пол рядом с ним. — Я собирался выходить на улицу сегодня, но я останусь. Сегодня день гнездования. Макс заморгал. — Да, именно это я и сказал. Гнездование. И что ты мне за это сделаешь? Он потянулся за пультом и начал бесцельно скролить Netflix, в конце концов выбирая какой-то смутно романтичный ром-ком, название которого Макс заметил только наполовину. Не то, чтобы он смотрел. Он смотрел на Ландо — на то, как его руки сложены за головой, небольшая морщинка на его лбу, когда он был сосредоточен, то, как его колено беспокойно подпрыгивало, даже когда он был спокоен. Ты к нему привязываешься, мрачно подумал Макс. Ты уже привязался. Это не должно иметь значения. Он должен был вернуться. Наверное, в скором времени. Возможно, даже завтра. Неделя не могла тянуться вечность — и когда она закончится, закончится и это. И все же— Ландо внезапно посмотрел на него. — Знаешь… я думаю, что не ощущал себя таким расслабленным месяцами. Макс наклонил голову. — Имею ввиду, по-настоящему. Монако всегда мой дом, но оно становится одиноким. У меня есть друзья, да, но они не всегда здесь. И я не люблю оставаться один-на-один с самим собой надолго, понимаешь? Он нежно почесал Макса за ушком. — Очень хорошо, что ты со мной. Странно. Макс издал тихий звук из горла. Мягкое, сломанное мурлыканье. Ландо улыбнулся. А потом, особо не задумываясь, он наклонился — медленно и легко, будто гравитация подтолкнула его. Его глаза смотрели в глаза Макса. Его дыхание стихло. Рука обхватила челюсть Макса, большой палец нежно гладил под подбородком. Сердце Макса — крошечное, кошачье, проклятое и очень озадаченное — дико забилось. Их носы почти соприкасались. А потом Ландо моргнул, испуганный моментом. — Чем я, блять, занимаюсь? — он мягко засмеялся, отстраняясь назад. — Пытаюсь поцеловать кота. Господи. Мне надо поспать. Макс ничего не сказал. Не смог бы. Да и не стал. Вместо этого, он нежно положил лапку на запястье Ландо и он ткнул в него головой. Ландо посмотрел на него, смягчаясь. — Никто никогда не поверит, что я почти поцеловался со своим питомцем, — пробормотал он, подхватывая Макса и прижимая к своей груди. — Маленький чудак. Макс замурчал, громче, чем прежде. Потому что это не было поцелуем. Но всё же, это было началом. Макс моргнул, проснувшись на диване и потягиваясь, как буханка ленивой роскоши, но мгновенно почувствовал пустоту рядом. Ландо ушёл. Подушка была всё ещё теплой, помятая там, где Ландо уснул прошлой ночью, устроившись вокруг кошачьего тела Макса, защищая его. Но сейчас там было пусто, и это заставило что-то сжаться в маленькой, пушистой груди Макса. Он спрыгнул вниз и прошёлся по квартире, выискивая его. Никого на кухне. Никаких кружек, из которых шёл пар, на столешнице. Никаких яичниц на плите. Только послание на стикере, нацарапанное петельками, приклеенное кое-как к холодильнику: «Вернусь около трёх. Будь хорошим — Л.» Макс присел на своих задних лапках и уставился на него. Он не знал, какой час. Коты не особо следят за течением времени. Но он знал, что это надолго. Это точно затянется надолго теперь, когда Ландо стал частью его повседневной жизни. Его солнечный луч. Его якорь. Прогуливаясь квартирой, Макс стал разглядывать вещи, с которыми раньше не соприкасался. Он запрыгнул на сервант, где куча полароидов были расставлены в форме руля. Ландо со своей мамой. Ландо на гидроцикле. Ландо и — Макс заморгал — Карлос, без рубашки и с улыбкой, где-то на солнце. Ещё одно фото, которое Макс не видел до этого. Размытый кадр самого Макса — до того, как он стал четырехлапым — смеющегося, с напитком в руке, где-то в паддоке, перекинув руки через плечи Ландо. И тот сохранил это. Это… удивило его. Он двинулся дальше, проходя между дверными проёмами, пока не нашёл спальню Ландо. Тут всегда пахло океаном. Дорогим геле после бритья, нагретыми солнцем хлопковыми простынями и моторным маслом с его рук. Макс не проводил много времени в этой комнате, предпочитая диван и его привычность. Однако, сегодня он забрался на кровать и медленно развернулся по кругу, прежде чем устроится прямо по середине. Он лежал на боку, зарыв нос в складки подушки Ландо. В своем человеческом теле, он ни за что на свете не стал бы этого делать. Это было прилипчиво. Отчаянно. Но, в теле кота… ну, это было по-другому. Он мог побаловаться без стыда. Сон всё ещё не приходил так легко. Что-то сгрызало его изнутри — что-то недосказанное, нетерпеливое. Время шло быстрее, несмотря на то, что минуты растягивались. Он не имел ни малейшего понятия, как долго это заклинание будет действовать. Никаких идей, что его вызвало или в чём вообще правила. Всё, что он знал — эти странные, хрупкие, золотые недели приближались к концу… и он не хотел уходить. Не сейчас. Не сейчас, когда у него есть Ландо. Даже если только таким образом. Так что Макс свернулся ближе к складкам подушки, пытаясь не ощущать ту боль, что расцветала в его груди. Он закрыл глаза и прислушался, ожидая на шаги, что не появлялись часами. В конце концов, одиночество убаюкало его в другой, непростой сон. Дверь щелкнула, открываясь и впуская внутрь теплый глоток вечернего воздуха Монако. Макс взбодрился на кровати, услышав этот звук, лениво потягиваясь там, где он дремал — в полу-сознании его хвост изредка качался, как метроном, отсчитывая время в тихой квартире. Ландо вошёл внутрь, разговаривая по телефону, всё ещё в солнцезащитных очках, ключи звенели между его пальцев. Макс спрыгнул с кровати и вышел из спальни, направляясь в сторону Ландо. — Да, ну, приятель, мне просто было нужно выйти куда-то, понимаешь? — сказал он, скидывая свои кроссовки, даже не глядя. — Слишком долго сидел взаперти. Мне надо выпустить пар, прежде чем сезон начнется снова. Его голос был добрым, даже удовлетворенным, но в ушах Макса он звучал немного притворно. Что-то под ним было хрупким. Не прям сломанным. Но измотанным. Хвост Макса коснулся голени Ландо, мягко обвиваясь вокруг его лодыжек. Обычно, это бы вызвало бы его улыбку. Почесывание за ушком. Нежное “привет, мелкий”. Сегодня? Ничего. Ландо отстраненно прошёл мимо, с телефоном, всё ещё приклеенным к его уху. Макс издал мягкое, просящее мяуканье. Ландо кинул на него отстранённый взгляд — Я позвоню тебе немного позже, хорошо? Мне надо в душ. И просто вот так, он исчез прямо по коридору, оставляя едва заметное эхо отбиваться от плитки ванной. Макс стоял неподвижно, посреди комнаты, и его хвост медленно опустился. Это было не так, как в другие дни. Ландо был не просто отстраненным. Он был полностью где-то ещё, но точно не здесь. Макс последовал за ним, теперь медленнее, поднимаясь к дверному проему ванной, как раз в тот момент, когда стеклянная дверь душа со щелчком закрылась. Пар быстро развеялся, затуманивая стекло. Силуэт Ландо двигался за стеклом — остро, утонченно, красиво в той непринужденной манере, на которую Макс никогда раньше себе не позволил бы и смотреть. Но он не смотрел на Макса. Он вообще не смотрел на него целый день. Когда Ландо вышел, вытирая свои кудри, он прошёл мимо Макса, не говоря ни слова, и зашёл в свою спальню, чтоб переодеться. Макс последовал за ним, тихо, прыгая на кровать, чтобы посмотреть. Ландо одел обратно элегантную черную рубашку, рукава обтягивали его руки, затем побрызгал себя одеколоном — что-то резкое и чистое, запах, который Макс уже ощущал ранее, на отельных подушках и во время липких от шампанского объятий на подиуме. — Длинная ночь, — пробормотал Ландо, скорее самому себе, чем кому-либо, — Вернусь поздно. Макс мяукнул снова. Тихий, почти спрашивающий звук. На этот раз Ландо остановился. Он развернулся, опуская взгляд к Максу, и присел возле кровати. Одна рука потянулась вперед и пальцы мягко погладили Макса за ушком. Прикосновение было нежным. Знакомым. Но Макс прислонился к нему с большим отчаянием, чем обычно, как будто мог прицепить себя к этому моменту, заставив Ландо остаться. — Не жди меня, хорошо? — прошептал Ландо с маленькой улыбкой, взъерошивая шерсть между ушами Макса. — Я вернусь утром. И, вот так просто, он ушёл. Входная дверь защелкнулась. Квартира была пустой. А Макс остался один. Ночь ощущалась тяжелой. Тишина больше не была мирной. Она была беспокойной. Макс бесцельно блуждал по квартире, и каждая комната всё ещё сохраняла запах Ландо, но ни одна из них не ощущалась правильной. Тишина звенела в его ушах, растянутая и неестественная. Он вернулся к худи — любимому худи Ландо, мягкому, слегка оверсайз, небрежно брошенному на ручке кресла. Макс тыкнул в него лапкой, вплетаясь в складки, прижав нос глубже к ткани. Это помогло. Немножко. Но это не было не так, как всегда. Он не мог уснуть. Теплый бриз веял через раздвижную стеклянную дверь, что осталась приоткрытой. Макс поднял голову. Ландо, должно быть, открыл её ранее, слишком отвлеченный, чтобы заметить. Снаружи балкон отражал мягкий свет Луны, а вдали за ним сияли извилистые мощеные улочки Монако. Город продолжал жить. А Макс… не совсем. Поэтому он поднялся. Тихо проскальзывая на балкон, Макс остановился. Посмотрел обратно внутрь. Всё так же пусто. Всё та же тишина. А потом прыгнул. Идеальный, изящный прыжок на соседские перила, потом на выступ террасы, и уже оттуда — в человеческий мир. Его приключение было не долгим, но ощущалось огромным. Он бродил по узким переулкам, мимо переполненных цветами ящиков и светящихся витрин магазинов, закрытых ночью. Он сидел под припаркованной рядом Ferrari полчаса, разглядывая поздний ночной трафик и парочки, что смеялись с бокалами вина в руке. Кто-то едва не наступил на его хвост. Он зашипел на уличного собаку. Чудом избежал скутера. На какое-то время, он остановился около бара, заглядывая внутрь через открытую дверь. Мерцание пульсирующего света. Девичий смех. Вихрь парфюма. И— Ландо. Макс застыл. Через туман и цвета, он заметил его — Ландо, в той самой черной рубашке, со стаканом в руке, улыбался так, будто всё было просто. Разговаривал с кем-то. С девушкой. Её рука гладила его. Она наклонилась, чтобы сказать что-то ему в ухо. Макс попятился. Развернулся, прежде, чем мог успеть увидеть большее. Его сердце билось быстро и дико в его маленьком теле, и он исчез в ночи. Утро началось с тишины. Слишком яркое. Слишком спокойное. То самое утро, которое ощущается так, будто не принадлежит тебе. Будто ты украл его у кого-то другого. Макс проскользнул сквозь открытую раздвижную дверь прямо перед восходом солнца, легко касаясь лапками деревянного пола. Город позади него затих, сворачиваясь после бесконечных сплетен ночной жизни. Но внутри квартиры всё оставалось нетронутым, замороженным в пространстве, которое Ландо оставил позади. Макс не ушёл далеко. Он прошелся через комнату прямо к креслу — тому самому, где Ландо всегда оставлял своё худи. То самое, мягкое и серое, пахнущее точно так же, как и он сам. Макс поднялся по складкам, как будто зарывался в нору. Он даже не отвлекся на то, чтобы убрать грязь со своих лап. Он устал. Действительно устал. Но он был не только физически опустошен. Что-то внутри него стало тяжелым. Запутанным. Тишина, которая не была мирной. Его голова лежала между лапок, пока он рассматривал комнату. Его уши почти не дернулись на звук открытия входной двери ближе к десяти утра. Ландо споткнулся с приглушенным матом — ключи задребезжали по полу, очки всё ещё надеты, рубашка мятая и не заправленная. Макс не двинулся. Он просто смотрел, глаза следовали за Ландо, пока тот скидывал свою обувь вялыми ногами, а потом упал на диван, простонав. Он пахнул так, как пахло в том клубе. Макс медленно моргнул. Не осуждая, просто наблюдая. Но было немного больно от того, что Ландо даже не удосужился на него посмотреть. В конце концов, Ландо поднялся и медленно направился к ванной, захлопнув дверь за собой. Потом включился душ. Макс закрыл глаза и выдохнул. Он не понимал этого. Это ощущение. Тупая боль в его груди. Это разочарование. Расстроенность. Эту— Ревность? Нет, это было глупо. Ландо не нравился ему в этом смысле. Ландо просто был… знакомым. Теплым. Смешным. Добрым к нему. Щедрым. Вкусно-пахнущим. Очаровательным, когда смеялся. Мягким, когда трогал его. Вдумчивым, когда— Макс застонал. Он зарылся лицом глубже в худи и попытался заставить мысль заткнуться прежде, чем она расцвела. Ему было противопоказано чувствовать себя вот так. У него даже не было тела. Он, бога ради, был котом. И это не была какая-то сказка, где заклинание рассеивается благодаря поцелую или какую-то тупую бессмыслицу в стиле “человеческий мальчик влюбил в себя кошко-мальчика”. Ландо ему не нравился. Не в этом смысле. Он просто скучал по той версии Ландо, который устраивался на диване рядом с ним и позволял Максу уснуть на его груди. Версия, в которой Ландо разговаривал с ним так, будто он действительно существует. В которой он гладил его под подбородком и позволял есть со своих пальцев, и носил оверсайз худи, и всегда просыпался с растрёпанными волосами наутро. Макс вздохнул, сворачиваясь ближе. У него, наверное, просто был невозможный тактильный голод. Вот и вся проблема. Просто побочный эффект от заклинания. Или отсутствие чужих больших пальцев. Или то, что его игнорировали всю ночь. Или— Дверь ванны скрипнула, открываясь вновь. Ландо вышел, вытирая волосы, и его лицо порозовело от горячей воды. Макс выглянул на него из-за складок худи. Ландо его не увидел. Он просто прошёл к спальне и закрыл за собой дверь. И по какой-то причине… Макс теперь ощущал себя гораздо более одиноким, чем когда в квартире было совсем уж пусто. Ландо вышел часом позже, в новой одежде, с влажными кудряшками, что закручивалась по краям. Как всегда не спешит, когда собирается. Он потер свои глаза, всё ещё затуманенный после какого бы то ни было сна. Квартира пахла водкой и цитрусовым шампунем. Макс не подошёл, чтобы поздороваться. Он остался, уложившись на кресле, утопая в худи, и его хвост медленно дёргался над подлокотниками, словно метроном. Сперва Ландо даже не заметил. Он подошёл к хододильнику, взяв жестянку чего-то газированного, и открыл её, шипя. Отпил, прислоняясь к столешнице и рассмотрелся вокруг. — Где моя маленькая катастрофа? — заговорил он, немного грубым ото сна голосом. — Ты не придешь требовать завтрак и кусать мои лодыжки этим утром? Макс не двинулся. В конце концов, Ландо прошелся вокруг, заглядывая по углам комнаты. Когда он наконец заметил Макса на кресле, он улыбнулся, привычно и солнечно. — Вот ты где. Макс поднял взгляд, едва дернув ушами. Ландо покачал головой. — Ну, что, теперь ты стал слишком хорошим для меня? Всё ещё никакой реакции. Он просто моргнул. Медленно и нечитаемо. — Хорошо, — неуклюже хихикнул Ландо, — Думаю, у кого-то похмелье похуже, чем у меня. Он прошёл мимо него к кухне, бормоча что-то о лососе и яйцах. Макс оставался ровно там, где и был, даже когда учуял запах еды. Он не дулся, не совсем. Он просто не хотел… устраивать представление. Не сейчас. Ландо готовил в тишине, только иногда поглядывая на него. Когда завтрак был готов, он нежно позвал его. — Ну же, сегодня у тебя особенное меню. В конце концов, Макс спрыгнул вниз, но без обычной бодрости. Он медленно подошёл ближе, усевшись рядом со своей миской, и просто ожидал. Не ласкался и не пищал. Он просто… сидел. Ландо с тарелкой сгорбился рядом, но Макс не прислонился к нему. — Ты в порядке, чел? — спросил Ландо, предлагая кусочек рыбы со своих пальцев. Макс понюхал её, но не попробовал с его рук. Он подождал, пока Ландо бросит её в миску, и только потом съел. Ландо присел на корточки. Посмотрел на него. Нахмурился. — Я не хотел оставлять тебя на всю ночь, — сказал он, на этот раз тише. — Это просто… мне нужно было выйти куда-то. Выпустить пар. Монако становится таким тихим во время перерыва, понимаешь? Макс не поднял взгляд. — Думал, тебе будет всё равно, — добавил Ландо. Макс перестал жевать на миг, а потом продолжил есть, будто ничего не услышал. Это ужалило его больше, чем должно было. Ландо не привык к тому, что его игнорирует кто-либо, не говоря уже о коте. Особенно о его коте. Или кем бы этот чувак ни был. Он ещё не решил. Он и не хотел решать. — Хорошо, извини, — пробормотал он, поднимаясь. — Я буду в сим-комнате, если вдруг понадоблюсь. В тот момент, когда он ушёл, Макс прекратил кушать. Он сидел там долго-долго, смотря в полупустую миску, будто она должна была дать ему ответ. Он не хотел быть холодным. Не совсем. Но так же и не хотел, чтобы его так к нему тянуло. Ландо был просто человеком. Макс не принадлежал к его миру — не в этом теле, не в то время. Он даже не знал, когда это должно подойти к концу. Если оно вообще подойдёт к концу. И чем больше он думал об этом, тем больнее становилось то, что должно было случиться, когда это всё закончится. Так что, может быть, так было даже лучше. Просто немного пространства. Как раз достаточно для того, чтобы вспомнить — он не был его. Не навсегда. С подоконника комнаты у Макса был идеальный вид на сим-комнату. Он не планировал задерживаться там надолго. Он запрыгнул туда от скуки, подёргивая хвостом с лёгким раздражением. Но в миг, когда он заметил, как Ландо устраивался за установкой — натягивал длинные перчатки и настраивал гарнитуру, бормоча в микрофон — Макс решил остаться. Знакомая поза. Сфокусированные брови. То, как Ландо стучал по рулю своими большими пальцами, пока ждал стартовых огней. Боже, даже лёгкое подпрыгивание его ноги перед тем, как начать гонку — это всё было мышечной памятью. Это задело что-то первобытное в груди Макса. Он скучал по этому. Гул двигателя. Руль, что дрожал под его ладонями. Спуск по прямой, сердце, бьющееся быстрее, перегревающиеся шины. Он почти ощущал это наяву. Фантомные чувства, запертые в теле, что ему больше не принадлежало. Ландо не заметил, что он смотрит. Сейчас он был сконцентрирован на резких поворотах и тихом бормотании. Джет — кот, Макс, кем бы он ни был, — был просто фоновым шумом. Грудой костей на подоконнике. Хвост Макса туже обернулся вокруг его лапок. Даже с другого конца комнаты, он мог быть уверенным — сегодня Ландо был быстрым. Позднее торможение, плавное нажатие на газ на выходе из поворота. Это было чисто, рассчитано и знакомо. И раздражающе. Потому что Макс хотел быть на его месте. Он должен был быть там. Но вместо этого, он прижался к холодному окну, дёргая ушами на звук виртуального двигателя. Буквально кот, который смотрит на чужую тренировку. Всплеск горечи поднялся в его груди. Он даже не понял, когда издал приглушенное мяуканье, пока Ландо не остановился, смотря на него из-за плеча, с легкой улыбкой на лице. — Присматриваешь за мной, Джет? — сказал он сквозь микрофон изумлённым голосом. — Оцениваешь мои линии? Макс медленно моргнул. Ландо рассмеялся тому, кто бы ни звучал в его наушниках. — Ага, кот всё ещё смотрит на меня тем убийственным взглядом. Думаю, он считает, что может сделать это лучше, чем я. Он обернулся к нему, всё ещё хихикая. Макс отвернулся. Прошёл час. А потом два. Время, отведённое на симулятор, закончилось и Ландо направился к кухне, с растрёпанными от наушников волосами. Он налил стакан воды и выпил её залпом, а потом оглянулся по комнате. Джета не было. Его улыбка погасла. Он бродил по квартире, найдя Макса, который всё ещё сидел на подоконнике, туго свернувшись и не двигаясь. — Ты всё ещё злишься, да? Макс не ответил, но его уши двинулись. — Я понимаю, — тихо сказал он, прислонившись к спинке дивана. — Тебе нравится внимание. И я повёл себя… немного глупо, не так ли? Пауза. Потом голос стал мягче, более неопределенным. — Однако, я тоже скучал по тебе сегодня. Макс моргнул. Он взял его подбородок в руку и попытался изучить. — Ты не просто кот, — пробормотал он, — У тебя есть… не знаю. Что-то. Макс напрягся. Ландо не заметил. Он слишком сильно потерялся в своих мыслях, наблюдая за формой ушей Макса, за изгибом его спины. — Это странно, правда? Как некоторые животные просто понимают тебя. Как будто вы уже были знакомы до этого. У Макса в груди что-то заболело. Потому что если бы он мог говорить, он сказал бы, что они были. Он знал Ландо с тех пор, как они оба были детьми в картинге, с нескончаемых кругов, поздних вечеров и скачков адреналина. Он знал парня, который смеялся над собственными авариями, давал прозвища всем поворотам, а однажды оставил Максу последний пончик, несмотря на то, что сам квалифицировался первым. Он знал его. А сейчас он даже не мог сказать привет. Так что, вместо этого, он медленно поднялся с подоконника, потянулся и спустился на пол. Пробежал через комнату, царапая коготками по деревянному полу. Когда он достиг Ландо, он нежно стукнулся головой о его ногу. Ландо взглянул вниз, а потом улыбнулся. — Ну вот, — прошептал он, опускаясь на корточки, чтобы подхватить его, — теперь, надеюсь, у нас всё в порядке? Макс не ответил. Он просто прижался головой к подбородку Ландо и дышал. Свет потускнел, а комната утонула в янтарных тенях от включенной лампы возле дивана. Шум ночной жизни в Монако едва заметно гудел за открытыми дверями балкона, теплый воздух пробивался внутрь с запахом морской соли и выхлопа. Ландо сидел, ссутулившись на подушках дивана, в худи и перепутанных носках, откушенным куском пиццы на салфетке рядом с ним и банкой пива на бедре. Джет — Макс — лежал, свернувшись рядом с ним, с полным от ужина животом, тело было теплым, а шерсть расчесанной. Его лапки раскинулись по бокам, будто он был буханкой хлеба. Он был тихим, приклеив глаза к профилю Ландо, пока гонщик смотрел в никуда. Ландо медленно вздохнул, и рассеянно почесал Джета за ушком. — Из тебя отличная компания, — пробормотал он. — Ты не требуешь от меня быть смешным, умным или на связи. Это редкость. Джет медленно заморгал, принимая прикосновение. Тишина растянулась. Ландо отпил своё пиво, поставил банку на стол с тихим звоном и прислонился обратно к подушкам с вздохом, который выражал всю тяжесть и усталость. — Я очень много думал о Максе. Уши Макса дёрнулись, но он не подал виду. — Не знаю, почему говорю это тебе, — рассмеялся Ландо, проводя ладонью по лицу. — Возможно, потому что ты не задаешь вопросов. Или, по крайней мере, никому не расскажешь. И не назовешь меня жалким. Он посмотрел вниз на Джета, который встретил его взгляд тихо и спокойно. — Я просто… — Ландо затих, покачав головой, наклоняясь, чтобы положить локти на свои колени. — Он никуда не делся, я знаю это. Он наверняка где-то тренируется, или путешествует, или делает что-то глупое, в своём стиле. Но как будто, он исчез в том смысле, в котором он был действительно важен. Я ничего от него не слышал. Не видел его. Он будто… просто пропал с моей жизни. Ландо нашел спину Макса снова, медленно проводя по его позвоночнику. — Я даже не осознавал, насколько много места он занимает в моей голове, пока он не оставил меня. Каждый раз, когда случается что-то хорошее или плохое, я всё ещё думаю о том, что хочу рассказать ему об этом. Каждый раз, когда идеально атакую поворот на симуляторе или смотрю какой-то глупый повтор гонки, я хочу знать, что он расскажет мне в ответ. А теперь всё пошло к чёрту. Его голос дрогнул по краям — от разочарования или чего-то более хрупкого, того, чему тяжелее дать имя. — Он мне нравился, — прошептал Ландо. — Больше, чем мне следовало. Джет застыл. Его грудь равномерно поднималась и опускалась на бедре Ландо, а уши тянулись к тому, как звучит его голос. — Не просто в стиле “ну, он мой друг, я скучаю”. Это что-то совсем другое. Всё всегда по-другому, когда касается его. Ландо откинулся назад, приземляясь шеей на спинку дивана и утыкаясь глазами в потолок. — Он много значит. Он пугающе умный. Грубый. Знаешь, этот вид людей, которые смотрят на тебя и видят сквозь тебя? Вот, это он. Он впервые заставил меня почувствовать себя так, будто я был живым хоть иногда. Словно я не был просто быстрым ребенком, с которым все хотели заключить сделку. Сердце Джета заболело так, что больше не чувствовалось кошачьим. Его хвост дернулся, закручиваясь в спираль. Ландо медленно выдохнул. — Кажется, я действительно любил его. В каком-то дурацком, невозможном виде. Слова застряли в воздухе, тихие и неприметные, но тяжелые. Как будто они очень долго ждали, пока их произнесут. Ландо потянулся, притягивая Джета поближе, держа маленькое тело у своей груди. — Говорить это сейчас ощущается глупым. Сейчас уже поздно. Он, наверняка, двинулся дальше. Возможно, теперь он думает, что я просто идиот с дрожащей на тормозе ногой. Джет прижался к его худи. Голос Ландо был сырым, теперь едва напоминающим шёпот. — Мне так хотелось бы, чтобы он был здесь. Джет прикрыл свои глаза, прижимая свой лоб к груди Ландо. Если бы он только мог, он сказал бы “я здесь”. Если бы он мог вернуться обратно, он не упустил бы тот шанс ещё тогда, запыхавшийся и ошеломлённый. Но он не мог. Так что он просто остался, а Ландо прижал его ближе. Солнце мягко пробивалось через двери балкона, морской бриз нежно покачивал занавески. Макс потянулся своими конечностями по дивану, медленно моргая и просыпаясь, уютно валяясь на изгибах тела Ландо. Почему-то ночью он перевернулся, одной рукой небрежно обнимая его, словно плюшевую игрушку. Какое-то время Макс просто наблюдал за тем, как поднимается и опускается его грудь. Губы Ландо были слегка приоткрыты, его ресницы темнели на фоне его щек. Он выглядел мирно. Доверчиво. Макс отвернулся, смущаясь. Он, конечно, провёл много ночей в последнее время, вот так вот прижимаясь к Ландо, но сейчас, после того признания, это ощущалось так, будто каждый вздох между ними изменился. Его шерсть немного вздёрнулась от этой мысли. Он тихо спрыгнул с дивана, мягко топая лапками по по деревянному полу. В его глазах появилась тонкая боль, изначально размытое помутнение у основания черепа. Он покачал головой, скидывая это на слишком много мыслей и слишком мало сна. До обеда Ландо оказался в сим-комнате. Макс последовал за ним, как и всегда, устраиваясь рядом с педалями на сложенном одеяле. Звучание руля и тормозов, ритм движений и бормотания Ландо, всё это ощущалось для Макса как дом. Странно и больно. Он скучал по этому больше, чем по чему-либо ещё — по тому, чтобы просто быть гонщиком. Ощущать напряжение от перегрузок, гул шин под давлением, рёв потока данных. Ландо только что закончил свою тяжёлую виртуальную гонку и откинулся в сидении симулятор, выдохнув. Он рассеяно потянулся вниз и притянул Макса на своё бедро, зарываясь пальцами в густую шерсть вокруг его плеч. — Ты такой расслабленный, — пробормотал Ландо. — Я бы так хотел иметь возможность взять тебя с собой. Макс тихо прижался, мурлыкая от знакомого запаха худи Ландо. То на секунду замолчал. — Я знаю, что это странно, — добавил Ландо, смеясь себе под нос. — Но я, типа, хочу оставить тебя себе. Макс лишь немного напрягся. — Ты — единственное, что не разочаровало меня за эти недели. Я могу сказать тебе всё, что угодно. Ты не уходишь. Ты просто… остаёшься, — его голос стал мягче, — Думаю, ты и правда мне нравишься. Мурлыканье Макса прервалось. Его сердце ощущалось так, будто оно что-то пропустило, определенно не кошачье. Ландо хихикнул, нежно почесывая его за ушком. — Не в этом смысле, очевидно. Меня не привлекают коты, — остановился он, — но, если бы я мог выбирать, я бы тебя оставил. С тобой всё становится проще. Макс не знал, свернуться ли на нем плотнее, или спрыгнуть с его бедра и начать кричать в полноценной человеческой панике. Вместо этого он прижался ближе. Потому что Ландо именно это и имел ввиду. Даже если он не знал, с кем разговаривал. Макс направился в ванную, пока Ландо был в душе, дверь открылась, выпуская облака пара. Запах геля для душа, который использовал Ландо, наполнял воздух, мягким ароматом бергамота и кедрового дерева, и у Макса он давно начал ассоциироваться с комфортом. Безопасностью. Он запрыгнул на раковину и посмотрел на себя в зеркало. Сначала всё было как всегда: темно-серая шерсть, острые ушки, сияющие прямые зрачки. Очень серьёзный на вид кот. А потом— Что-то сдвинулось. Его левый глаз — всего на секунду — моргнул по-человечески. Круглый зрачок. Знакомый голубой цвет. Он отодвинулся назад с испуганным писком, скользя по раковине. Его сердце бешено билось. Его хвост резко поднялся вверх. Что за чёрт—? А потом пришла головная боль. Не такая мягкая, как раньше. Острая пульсация, что проходила прямо через его череп и позвоночник, словно электрический удар. Оу. Вот чёрт. Осознание ударило его волной: Он превращался обратно. Это началось. Сегодня. Его тело дрогнуло — не из-за страха, на самом деле, из-за чего гораздо тяжелее. Чего-то разорванного. Он хотел этого. Конечно, он хотел. Он — Макс Ферстаппен. Не домашний кот. Но сама мысль о том, чтобы остаться без этого — нежных рук Ландо, сонных обнимашек, тона его голоса, который звучал так, будто он имел значение — оставила его с пустотой в груди. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Не совсем. За дверцей душа, Ландо лениво позвал его: — Джет? Это ты? Макс мяукнул в ответ, пытаясь звучать нормально, будто его голова не раскалывалась и мир не переворачивался с ног на голову. Ландо хихикнул. — Маленький чудак, ты что, подсматриваешь за мной, как извращенец? Макс это и делал. И он ненавидел то, как сильно ему нравился этот вид. Он спрыгнул с раковины, игнорируя бурю своей груди. Он подумает об этом позже. У него всё ещё осталось несколько часов. Головная боль пульсировала медленными, ритмичными волнами в глазах Макса. Терпимо, но невозможно игнорировать. Каждый раз, когда он моргал, его зрение размывалось, будто линза камеры, которая пробовала сфокусироваться, но не выходило. Зеркало ванной всё ещё преследовало его, это мерцание человеческого глаза, смотрящего на него. Он не проходил рядом с ним с тех пор. Ландо, не подозревая о надвигающейся магии, витающей в воздухе, проводил вечер, лениво перемещаясь между телефоном и симулятором, обмениваясь сообщениями и пробуя ещё несколько кругов. Время от времени он осматривался вокруг, зовя “Джет” своим мягким, повседневным голосом, будто Макс был просто ещё одним элементом мебели в его доме. — Куда ты убежал, мелкий мальчик? — пробормотал Ландо, шагая на кухню с кусочком тоста в руке. Он наклонился вниз, и Макс, что прятался под столом, неохотно вышел оттуда. Он ненавидел то, как быстро реагировал на этот голос. Эту улыбку. Ландо мгновенно подхватил его и прижался лицом к шерсти Макса. — Боже, ты — моя единственная эмоциональная поддержка в этот момент. Макс мяукнул и уткнулся головой под подбородок Ландо. В его груди копошились что-то тяжелое. Он мог почувствовать, как его тело гудело как-то неестественно, чем-то неизбежным. Ландо снова присел на сиденье симулятора, с Максом на своем бедре. Одна рука лениво накинута поверх него, а второй он листал что-то на своем телефоне. — Ты знаешь, — внезапно сказал Ландо, глубоким и задумчивым голосом, — прошлой ночью я сказал Оскару, что не собираюсь никуда больше выходить. Что у меня есть всё, что мне нужно, тут, со мной. Макс замер. Ландо рассеянно почесал его за ушком. — Я не сказал, что это из-за тебя. Я бы звучал безумно, да? Влюбился в кота. Сердце Макса пропустило тяжелый удар. Его уши непроизвольно дёрнулись. Ландо мягко засмеялся. — Ну, не— не в этом смысле. Я имею ввиду… типа того. Ты просто всегда рядом. Всегда слушаешь. Никакого давления, никакой драмы и прессы. Мне кажется, я рассказываю тебе о всём намного больше, чем своим друзьям. Он вздохнул, легонько прислонившись щекой к голове Макса. — Мне было одиноко, понимаешь? И тогда… ты просто появился из ниоткуда. Макс тяжело сглотнул. Он хотел сказать что-то. Что-либо. Но он был ещё не готов. Не заговорил бы своим голосом, даже если бы он был. Ландо продолжил, теперь чуть тише и уязвимее. — Иногда я думаю, что если бы я мог остаться жить в этой неделе навсегда, я был бы в порядке. Я не ощущал себя так уже очень долго. Макс зарылся лицом в худи Ландо, и всё вокруг пахло им. Он не смог бы перестать мурлыкать, даже если бы попытался. Но он и не пытался. Симптомы вернулись сильнее. Его шерсть ощущалась… неправильной. Как будто она больше не принадлежала ему. Его позвоночник покалывало каждые несколько секунд, кости болели в странных, непривычных местах. Он смотрел на закат солнца с подоконника, испытывая ужас перед тем, что должно было произойти дальше. Ландо остановился, чтобы захватить ужин. Он, полу-шутливо, спросил у Макса, чего тот желает — “Курица? Тунец?” — прежде, чем закрыть за собой дверь. Макс использовал эту возможность, чтобы проверить своё тело в тишине. Он спрыгнул на пол. Прошёл к ванной. Запрыгнул на раковину. Когда он посмотрел в зеркало на этот раз, он приготовился к этому. И вот оно. Его отражение снова мигнуло — только на секунду — но на этот раз оно затянулось. Человеческие глаза. Глаза Макса Ферстаппена. Его лицо, туманное и деформированное, под мордочкой кота. Он быстро моргнул. Видение стёрлось. Шерсть была всё ещё здесь. Уши. Хвост. Но теперь он уже знал: Это случится ночью. Его хвост свернулся ближе. Он уселся на холодной раковине и попытался успокоить своё дыхание. Он возвращался. Но теперь он не был уверен, готов ли он уйти. Макс всё ещё сидел в ванной комнате, когда входная дверь открылась. Его уши инстинктивно дёрнулись, сердце забилось синхронно со звучанием голоса Ландо, который подзывал его к себе. — Джет? Я достал тебе тунец, избалованный маленький дурак. Макс спрыгнул вниз и медленно направился в коридор, пытаясь переставлять лапками нормально, даже если каждая конечность ощущалась так, будто расходилась в разные стороны. Кости кололи под шерстью. Его кожа зудела, будто не принадлежала ему. Ландо оставил бумажный пакет на столешнице и повернулся к нему с улыбкой, которая сделала Максу ещё больнее. — Вот ты где, — пробормотал он и опустился на колени. Макс забрался прямо на его руки. Ладони Ландо подхватили его автоматически, мягкие и теплые, гладящие его по спине. Макс прижался к его шее, глубоко вдыхая чужой запах — одеколон с прошлой ночи, а ещё пот, шампунь и какой-то гель для душа, который он использовал, пахнущий как соль и цитрусовые. — В последнее время я думаю только о тебе, — прошептал Ландо, — разве это не глупо? Макс не двинулся. Всё его тело ощущалось так, будто гудело снова. Он отвел свою голову назад, встречаясь глазами с Ландо. Впервые Ландо моргнул. — Иногда ты ведёшь себя так чертовски человечно. Это странно. Макс протянул лапку, мягко положив её Ландо на грудь. — Ты ненормальный, — пробормотал Ландо, словно признаваясь в чем-то, — ты смотришь на меня так, будто мы знакомы. Он снова рассмеялся — неуклюже и самокритично — но в этом не было ничего весёлого. — Боже, я снова разговариваю с ебаным котом. Он поднялся и взъерошил шерсть на голове Макса. — Ну же, кушай, пока тунец не стал теплым. Ландо уснул на диване снова. Макс устроился на его груди, слушая равномерный ритм его дыхания. Он мог чувствовать, как его сердце выпрыгивает из груди в ответ, неустойчиво и неопределенно. Он смотрел на спящее лицо Ландо и пытался запомнить каждую маленькую деталь. Он не знал, будет ли всё так же, когда он превратится обратно. И будут ли ему вообще рады в этом доме. Макс резко отдернулся, падая с дивана с резким писком. Всё его тело схватилось. Его зрение размылось, исказилось и закружилось. Это происходило. Сейчас. Он влетел в ванную, буквально обрушиваясь внутрь. Его ноги не работали правильно. Его лапки шатались. Менялись. Его дыхание превратилось в неглубокие вздохи. Он схватился за край ванны своими пальцами и приподнялся как раз достаточно, чтобы посмотреть в зеркало. Там был он. Человек. В большинстве. Бледная кожа, растрепанные русые волосы, человеческие голубые глаза, смотрящие на него. Его тело едва окутанное остатками магии, которая окружала его. Голого и дрожащего. Макс Ферстаппен. Он выдохнул, хрипло вздохнув от неверия, упершись руками в раковину. Потом резко осмотрелся вокруг. Потому что внутри квартиры… Сонный голос позвал его. — … Джет? Макс замер. Посмотрел на свое тело — очень голое, очень открытое и всё ещё дрожащее. Он не мог позволить Ландо увидеть это. Не так. Не сейчас. Он вскочил на ноги, которые дрожали, сдёрнул полотенце сзади двери и обернул вокруг своей талии. Всё ощущалось громким. Шелест ткани. Скрип половиц. Сердце, что выпрыгивало из груди. Тогда— — Всё в порядке, чел? Мне показалось, я что-то слышал. Макс не ответил. Не мог. Он зажмурил глаза, больше всего желая просто исчезнуть. — Джет? Дверь начала медленно открываться. Макс бросился к ней, резко прижав рукой, чтобы удержать. Тишина. Стук. Потом: — … Что за хуйня? Макс запаниковал. — Не волнуйся, — выпалил он, охрипшим от долгого молчания голосом. — Просто… не открывай дверь. Тишина. Абсолютная тишина. А потом, очень медленно, Ландо сказал: — Это голос человека. Макс безудержно хмыкнул. — Ну, технически, да. Пауза. — Кто ты, блять, такой? — голос Ландо стал резким, полный паники. — И где Джет? Что ты сделал с моим котом?! — Я и есть Джет! — закричал Макс, мгновенно пожалев об этом. — Я имею ввиду— Я был! Просто позволь мне всё объяснить— Потом был звук, будто тело ударилось об дверь. — Где мой кот?! Клянусь Богом, если ты его тронул— — Я был котом! — голос Макса дрогнул. — Это было проклятье, или магия, или— Я не знаю! Я не знаю! Но не не вру тебе! Опять тишина. Макс даже не посмел дышать. — ... Повтори это снова? — спросил Ландо, на этот раз тише. Макс тяжело сглотнул. — Это я. Джет. Я был тут всю неделю. Ты назвал меня так. Я спал на твоей подушке. Упал в твой омлет. А потом спал на твоих худи. Пауза. Ландо резко выдохнул — с одной стороны, не веря, с другой — озадаченный ужасом. — Что за хуйня. — Могу я выйти? — нежно сказал Макс, прислонившись к двери. — Клянусь, я не опасный. Просто очень, очень голый. Тишина. Тогда Ландо сказал приглушенным голосом. — Блять. Макс мог слышать, как он медленно отходит от двери. — У меня есть какие-то штаны в комнате, — пробормотал он, звуча так, будто он терял связь с реальностью, — в верхнем ящике. Пользуйся. Ландо прошёлся по комнате в боксерах и худи, сжимая полу-пустую бутылку Gatorade, как будто она должна была спасти его жизнь. Макс вышел из коридора в одолженных штанах и мятой футболке с надписью McLaren Team Staff. Ландо поднял взгляд. Остановился. И уставился. Макс выглядел… хорошо. Не как убийца. Или псих. Или кто-то, кого Ландо ожидал увидеть. Он выглядел, как Макс Ферстаппен. С непослушными волосами. Высокий. Немного ошеломленный. С теми же неодинаковыми глазами. Тот же шрам на его челюсти, который Ландо однажды случайно заметил, когда пересматривал повторы гонок. — Ты… — прошептал Ландо. — Макс?! Макс смущенно приподнял плечо. — Ну, я имею ввиду, технически, да. — Кот, которого я обнимал всю неделю. — Ну, всё ещё я. — Кот, которому я сказал, что люблю его. — Ага… — И ты буквально прыгнул в мой омлет? Макс прокашлялся. — Да, извини за это. Ландо уставился на него на некоторое время. Потом прошёл мимо него к кухне, открыл холодильник, вытащил своё пиво и выпил залпом половину банки. Макс упёрся в столешницу, тихо наблюдая за ним. — Я не хотел тебе врать, — сказал он через миг, — я просто не знал, как сказать тебе. Я даже не знал, что вернусь обратно. Ландо повернулся к нему, со всё ещё расширенным глазами. — Ты был ёбаным котом. — Я знаю. — Ты— ты позволил мне держаться за тебя, когда я плакал! Ты позволил мне целовать тебя в твой дурацкий маленький лоб! Макс смущённо улыбнулся. — Мне это нравилось. Эти слова что-то сделали с лицом Ландо. Что-то дикое. Он уставился прямо на него, а потом очень тихо сказал: — Почему ты не сказал мне раньше? Макс засомневался. Потом ответил: — Потому что я не хотел, чтобы это заканчивалось. — Ты не хотел, чтобы это заканчивалось, — повторил за ним Ландо, голос был ровным, словно мозг замер. — Макс Ферстаппен. Четырёхкратный чемпион Формулы-1. Был котом. И не хотел, чтобы это заканчивалось. Макс почесал затылок, внезапно смущаясь. — Мне нравилось… быть рядом с тобой. Мне долго было одиноко. Ландо моргнул. Его пальцы обернулись вокруг банки пива. Потом глаза расширились. — О мой Бог. Макс замер. Ландо отступил назад, будто только что вспомнил что-то ужасающее. — Я— Я позволял тебе спать в своей кровати. Я обнимал тебя. Я называл тебя своей крошкой. Я сказал, что куплю тебе тот глупый рюкзак с котами— ты смотрел, пока я принимал душ. Макс кашлянул. — Я не смотрел. Я просто… заглядывал. — Какого хуя, Макс. — Я не знал, как вернуться обратно! — голос Макса дрогнул, одновременно и смущенный, и удовлетворённый. — И я никогда не смотрел ниже шеи. В основном. — В основном? — Ну, иногда твоя спина была просто— посмотри, какая классная спина! Ландо выглядел так, словно он мог сгореть на месте. — О Боже. Я позволял тебе лежать на своей груди. Позволял тебе спать под своей рубашкой. Я буквально гладил тебя за ушком, как— как питомца— Макс пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться. — И ты сказал, что я — идеальный маленький мальчик. Ландо издал такой звук, словно его ранили ножом. — Я кормил тебя с рук. Я целовал тебя. В нос. И тебе нравилось это. Макс пожал плечами, пытаясь не улыбаться. — Мне это действительно нравилось. — Нет, нет, нет— это просто ёбаный кошмар. — Ландо развернулся, проводя обеими руками по своим волосам, будто пытаясь стереть последние семь дней. — Ты мурлыкал. И я думал — “вау, он меня понимает”. Я рассказывал тебе секреты. Я же носил тебя на руках. — Ты всё ещё можешь, — мягко сказал Макс. Это заставило Ландо замолчать. Он развернулся обратно, вцепившись глазами в Макса, как будто не мог поверить, что эти слова только что были произнесены вслух. — Ты больше не кот. — Нет, — сказал Макс. — Но я всё ещё тебя понимаю. Чел. Ландо уставился на него на целые три секунды. Потом упал на диван, всё ещё с пивом в руке, закрыв лицо руками, будто стыд должен был убить его. — Я говорил тебе, что люблю. — он пробормотал в подушки. — Я гладил тебя по голове и сказал “Я люблю тебя, ты единственное, что делает меня счастливым в последнее время”. Что за хуйня. Макс приблизился к нему медленно, босиком прямо по полу. — Ты сказал, что хочешь оставить меня, — сказал он, присев перед диваном. — Что будешь заботиться обо мне всегда. — Заткнись, я разговаривал с котом. — Ты разговаривал со мной. Ландо громко простонал и закрыл лицо подушкой. — Ты сделал мне целую тарелку яичницы, потому что я моргнул в твою сторону. — Я не смогу дальше жить. — Ты сказал, что я твой любимый чувак. Ландо взглянул на него из-под подушки. Его уши были красными. Макс внезапно сново умолк, смотря на него самым искренним взглядом. — А ты был моим. Я не ожидал этого, но… ты был. Ты всё ещё мой. Губы Ландо приоткрылись, но он не издал ни звука. Его глаза осторожно смягчились. — И я именно это и имел ввиду, — добавил Макс. — В каждом мурчащем звуке. Каждым толчком головой. Каждый раз, когда бегал за тобой, как идиот. — Ты меня укусил, — тихо сказал Ландо. — Я разозлился. Ты оставил меня на целый день. Ландо беспомощно рассмеялся, слегка отстранённый от неверия. Макс потянулся к нему — медленно — и дотронулся к его руке. Реальные пальцы. Мягкая кожа. — Так что? Всё ещё хочешь оставить меня? — спросил он, голос стал глубже. — Даже если я такой? Ландо посмотрел на их руки, потом в глаза Макса, и не ответил сразу. Позже он тихо прошептал: — Да. Немного хочу.