Глубокое погружение

      Он не планировал снова идти к бассейну в тот же день. Но Сонхва уснул после обеда, приняв очередную таблетку, и в номере стало душно. Уён побродил по коридору, спустился в лобби, купил бутылку воды. Потом сам не заметил, как оказался у бассейна.       Солнце уже не так пекло, тени вытянулись. Народу было меньше — несколько семей с детьми ушли, остались только те, кто отдыхал в шезлонгах с книжками. Уён обошёл бассейн по периметру, сделал вид, что ищет свободное место. На самом деле он искал её.       Хэ Ин сидела на том же бортике, где утром. Одна. Она смотрела на воду, болтала ногами, иногда проводила рукой по поверхности, словно проверяла температуру. Шорты и футболка — всё как утром. Рядом на шезлонге лежало мужское полотенце, но Чонхо не было.       Уён замер. Сердце забилось быстрее. Он мог развернуться и уйти. Мог сделать вид, что не заметил. Мог снова нырнуть в свою дорожку и проплыть мимо, делая вид, что она — просто один из сотни незнакомых людей у воды.       Вместо этого он подошёл.       — Можно сесть?       Хэ Ин подняла голову. Глаза у неё были карие, с золотистыми крапинками, которые он помнил так хорошо, что мог нарисовать с закрытыми глазами. На лице — удивление, лёгкий испуг, потом что-то похожее на смирение.       — Давно не виделись, — сказала она тихо.       — Давно, — ответил Уён и сел на бортик в метре от неё. Не слишком близко, не слишком далеко. Плечи не касались.       Он спустил ноги в воду. Тёплая. Тоже как тогда, давно.

***

      Флэшбэк: ему пятнадцать, море у берегов Пусана. Он приехал с родителями на выходные. Кёнмин тогда болел и остался с бабушкой, поэтому они втроём — отец, мать и он. Отец плавал далеко, мать сидела на берегу с книгой. Уён нырял недалеко от берега, искал ракушки.       И вдруг крик. Детский, отчаянный, перекрывающий шум волн.       Он вынырнул, огляделся. В десяти метрах от него барахтался мальчик. Голова то появлялась, то исчезала, руки били по воде беспорядочно, бестолково. Рядом — никого. Взрослые на берегу ещё не поняли, что случилось, или не успели.       Уён не думал. Он просто поплыл. Не как пловец, который рассчитывает силы, — как тот, кому нельзя опоздать.       Вода была тёплой, но на глубине холоднее. Он нырнул, схватил мальчика под мышку, вытолкнул на поверхность. Тот хватал ртом воздух, кашлял, плакал. Уён прижимал его к себе и молча, тяжело работая одной рукой и ногами, тащил к берегу.       На берегу уже бежали люди. Кто-то выхватил мальчика, кто-то хлопал Уёна по спине. Он стоял мокрый, сбивчиво дыша, и смотрел, как мальчишку откачивают. Потом прибежала женщина, наверное, мать, рыдала, обнимала сына. Мальчик — Чонхо, как он узнает позже — смотрел на Уёна широко раскрытыми глазами и не мог вымолвить ни слова.       Отец тогда подошёл, положил руку на плечо.       — Молодец, сын. Ты спас человека.       Уён кивнул. Он не чувствовал гордости. Только тяжесть в руках и странную пустоту внутри. Будто отдал что-то, чего не вернуть.

***

      Хэ Ин прервала молчание первой.       — Ты его узнал? Чонхо? — спросила она.       — Да, — ответил Уён. — Я не знал, что это ты с ним.       — Я тоже не знала, что вы знакомы. — Она отвела взгляд, посмотрела на воду. — Он рассказал мне историю про спасение. Но не называл имени. Сказал, что не помнит лица. А я догадалась только когда увидела тебя вчера.       — Он молодец, — глухо сказал Уён. — Вырос.       — Да. Он хороший. — Хэ Ин замолчала, потом добавила тише: — Заботливый.       Слово повисло в воздухе. «Заботливый». Не «я его люблю». Не «мы счастливы». «Заботливый». Уён почувствовал, что между строк скрывается что-то важное. Но спросить прямо не решился.       — А ты? — спросил он. — Ты как?       — Нормально. Работаю. — Она пожала плечами. — Иллюстрации рисую, в основном детские книжки.       — Я знаю. Ты всегда хорошо рисовала.       Она улыбнулась — коротко, уголками губ. Уён вспомнил, как когда-то они сидели на полу её комнаты, и она рисовала море, а он смотрел на её руки. Теперь эти руки сжимали край бортика так, что побелели костяшки.       — А ты всё плаваешь? — спросила Хэ Ин.       — Всё плаваю.       — Это хорошо. Ты в воде… другой. Спокойный.       — Наверное.       Они помолчали. Вода под ногами дрожала от чьих-то гребков на соседней дорожке. Где-то засмеялся ребёнок, послышался всплеск — кто-то прыгнул в бассейн. Уён смотрел на отражения света на поверхности, на блики, которые бежали по голубой плитке, на собственные ступни, которые двигались в воде медленно, ритмично.       — Ты счастлива? — спросил он вдруг. Вопрос вылетел сам собой, не давая времени подумать.       Хэ Ин не ответила сразу. Поджала губы, сжала пальцы на бортике. Потом сказала, глядя в воду:       — А ты бы хотел, чтобы я ответила?       Он повернулся к ней. Она — к нему. Их глаза встретились. Уён видел в её лице что-то, чего не было пять лет назад. Усталость? Сожаление? Или просто страх — тот самый, с которым она всегда сидела на мелководье, боясь шагнуть туда, где не достать дна.       — Я не знаю, — честно ответил он.       Она открыла рот, чтобы что-то сказать — может, важное, может, колкое, — но не успела.       — Хэ Ин!       Голос Чонхо прозвучал откуда-то сбоку. Уён обернулся: Чонхо выходил из-за угла здания, неся в руках две бутылки воды и полотенце. Он замер, увидев их. Взгляд скользнул по Хэ Ин, по Уёну, снова по Хэ Ин. Улыбка на лице стала натянутой, почти невидящей.       — Вы знакомы? — спросил Чонхо, подходя. Голос спокойный, но пальцы сжимали бутылки так, что пластик захрустел.       — Давно, — быстро сказала Хэ Ин. Встала с бортика, отряхнула ноги. — Мы… учились вместе.       Чонхо перевёл взгляд на Уёна. В его глазах мелькнуло узнавание. Не того, что сейчас — а другого, более глубокого. Изумление.       — Постой… это ты? — голос Чонхо сел. — Тот парень, который… который вытащил меня из воды? На пляже, давно?       Уён кивнул.              — Да. Это был я.       Чонхо поставил бутылки на шезлонг, подошёл ближе. На лице — смесь благодарности, растерянности и чего-то ещё, чему Уён не мог дать название.       — Я… я не знал, как тебя найти. Я столько лет хотел сказать спасибо. Ты спас мне жизнь. — Чонхо протянул руку. — Чонхо.       Уён пожал её. Ладонь была горячей, чуть влажной.       — Уён, — представился он.       — Уён… — Чонхо повторил имя, будто пробуя на вкус. Потом перевёл взгляд на Хэ Ин. — Ты не сказала, что знакома с моим спасителем.       — Мы не виделись много лет, — ответила она, отводя глаза.       Воцарилась неловкая тишина. Уён чувствовал, как Чонхо переводит взгляд с него на Хэ Ин, и что-то вычисляет. Он не знал, сколько Чонхо знает об их прошлом. Судя по лицу Хэ Ин — ничего. Или почти ничего.       — Надо отметить встречу, — сказал Чонхо, стараясь говорить бодро. — Выпьем сегодня вечером, в баре у бассейна. Я угощаю.       — Я подумаю, — ответил Уён, хотя знал, что не пойдёт. Он поднялся с бортика, взял полотенце. — Мне нужно идти. Друг в номере, больная нога.       Хэ Ин посмотрела на него. Взгляд был быстрым, но Уён успел прочитать в нём то, что хотел: «Останься. Не уходи. Или уходи, но не навсегда».       Он развернулся и пошёл, чувствуя на спине два чужих взгляда. Один — недоумевающий, другой — полный сожалений.

***

      В лифте он прислонился лбом к холодной стене. Глаза щипало — то ли от хлорки, то ли от чего-то ещё. В кармане шорт нашёлся маленький чёрный камушек. Уён сжал его в кулаке, как спасательный круг.       «Ты счастлива?» — спросил он. «А ты бы хотел, чтобы я ответила?» — спросила она.       Он не знал ответа. И это было хуже всего.

***

      Сонхва спал, когда Уён вошёл в номер. Из телевизора тихо бормотали новости. Уён сел на свою кровать, положил камушек на тумбочку. Потом достал телефон, открыл заметки, написал одну фразу: «Она не ответила». Посмотрел на неё и добавил: «Я и не спрашивал по-настоящему».       Лёг на спину, закрыл глаза. Перед внутренним взором встало лицо Хэ Ин — испуганное, надеющееся, чужое и родное одновременно. Он вспомнил, как она сказала: «Ты в воде другой. Спокойный». А на суше? На суше он зажат. Не умеет бороться. Не умеет просить. Не умеет догонять.       Но в этот раз, кажется, придётся научиться.

***

      Он заснул под шум кондиционера и храп Сонхва. И во сне снова нырял в холодную воду, а на дне лежала ракушка, которую он никак не мог достать.