Привкус отчаяния на кончике языка

      — А не жестоко ли с ним поступили? — осторожно оглядывая наблюдаемый объект, поинтересовался новорожденный Бог. Во Вселенных Боги рождаются не так уж и часто, но и не то, чтобы это становилось чем-то невероятно редким.       — Это даже не целый Бог, — с какой-то странной интонацией произнёс его Наставник. — Это осколок от Сути того Бога, что я знал. Но даже он... несёт угрозу и хаос.       Божественное Дитя, ещё не знающее собственное предназначение, неловко переступает с ноги на ногу. Неловко.       А потом он решается задать вопрос, который кажется ему до одури смущающим и бестактным. Это было странное ощушение, неприятное.       — А каким он был... Тот Бог?       Наставник резко выдохнул, в его голосе все звучит та скорбная дрожь, которая обычно бывает у тех, кто потерял близких, возможно, даже по своей вине.       Наставник находится со словами не сразу. Образовавшаяся тишина бьёт набатом по барабанным перепонкам, хлеще, можно было бы вынести. Новорожденный Бог пришёл к выводу, что некоторые вопросы лучше не задавать.       — Его звали Юпитер — так звали его люди в одном из миров. В другом он был известен, как Зевс — Бог Грома и Молнии, — наконец решился Наставник, — он был Верховным, Высшим. Из нулевой Вселенной, из места, где все зародилось. Ну и пошутить любил, конечно, да...       Наставник позволил себе судорожный вдох, словно пытался втянуть воздух через преграду. Дитя тактично молчал.       — У Богов нет имён, Дитя, — продолжил он сипло. — Есть лишь прозвища, которыми нас одаривают смертные. В их глазах он был оплотом силы и мужества. Однако его чувство юмора было убойным и ужасным. Однажды он даже совратил шутки ради Принцессу одного божественного клана.       Дитя смешно вытаращил свои темно-зелёные и без того большие глаза. Тот Бог, видимо, развлекался как мог...       — Это вполне в его духе, — обронил он, наблюдая за осколком Сути исчезнувшего друга. — Он позволил другим себя запечатать, потому что посчитал это смешным. Ему отколотили половину Души и половину Сути. Как смогли только — ума не приложу.       — А что насчёт этого осколка, Наставник?       — Все требует воссоединения, — сказал он. — Его фрагменты стремятся к целостности. Мы нашли не все осколки. Из осколков Души, как мы полагаем, давно родились новые Души — они не хотят целостности. А вот Суть, сколько бы не поглотила Душ, и сколько-то не стала полноценной, обретя ядро... Все равно стремится к воссоединению. Они оставляют после себя хаос, ведь это чистая, концентрированная сила божества.       Дитя по натуре, он сначала насупился. Потом — взглянул ещё раз на осколок Божественной Сути. И содрогнулся. Осколок смотрел на него и на его Наставника полубезумным хищным взглядом, словно нашёл свою добычу. Но Печати удерживали крепко. В словах Наставника был смысл. Осколки Душ божеств другие Боги научились соединять в одну Душу, выращивать Ядра в них и количество смежных оболочек, необходимых для рождения новой Души. Но вот Суть... Сколько бы ты не отдал осколков этой стихийной твари, она все равно будет голодна. Все равно все пожрет, её даже не уничтожить.       Дитя моргает. Нет. Уничтожить можно только Суть слабого Бога, кто изначально был обделен силами, но убить Суть чего-то запредельного даже для них... Это было невозможно, поэтому божественную Суть Юпитера безжалостно заковывали в ещё большее количество Печатей. Кандалы уже переставали быть метафорическими.       Недовольная Суть, искря Голодом и Безумием, рванулся к ним, но упал с первым резким шагом — кандалы на конечностях и ошейник на цепи удерживали это животное крепче любой другой темницы. Наставник наложил Путы на Суть.       Животное, секунду назад безумное и голодное, тяжело вдохнуло тяжелый спертый воздух и оскалилось.       — Мрази, — скрипучим жутким голосом просипела Суть. — Мрази! Убью! Сожру! Не-на-ви-жу! Ненавижу!!!       Кандалы зазвенели в стальной песне, в искрах от сцепления со стенами и полом. Путы ярким золотом стягивались вокруг тела Сути, сжимая ещё сильнее с каждой попыткой вырваться. Эта странная, изломанная мелодия заточения произвела на Дитя неизгладимое впечатление.       — Смотри, — сказал Наставник. — Эти стены, эти кандалы и эти Путы — темница тёмной силы Юпитера. Смотри, Ученик. Смотри, Дитя. И запоминай — то, что приносит хаос и разрушение — должно быть либо запечатано, либо уничтожено. Ты — будущий тюремщик, твоя специализация в этом. Запоминай.       Дитя сглотнул. Это было похоже на кошмар, как в тех людских фильмах, когда что-то, что они не могут объяснить ввергает в пучину ужаса всех, кто не знаком с Истинной правдой. Дитя качает головой, наблюдая за ослабевшей в раз Сутью. Ему ещё многому стоит научиться.