Я Мэри Попинс, если что, забыл?

      Стоя на земле, которая вот вот обрушится под его ногами, Квилл со смирением прикрыл глаза, чувствуя, контрастирующее с хаосом вокруг, спокойствие. Если для него все должно закончиться здесь и сейчас, то пусть так и будет. В конце концов, что сильно изменится? Стражи справятся и без него. У них есть отличный капитан в лице (ну или морде) Ракеты, прекрасные воительницы, такие, как Небула и Гамора, душа компании Дракс, комнатное растение, и даже своеобразная пародия на психолога Мантис. Конечно они будут горевать по нему, но они точно справятся. А кроме них, кому он еще сдался?...           Земля под ним пошла трещинами, грозясь распасться на куски и утащить Квилла с собой в бездну. Все еще находясь в своих размышлениях, прокручивая воспоминания из своей жизни, Питер почувствовал, как сильные руки подхватили его под плечо и они взмыли вверх. Квилл тотчас распахнул глаза с растерянностью и непониманием уставился на Йонду. Тот же, напротив, смотрел на него со странным выражением лица, где смешались те эмоции, которые, как Питер считал, просто не были известны Йонду. В его взгляде читались отеческая мягкость и забота, но где то на дне залегла бесконечная грусть и сожаление. Поэтому следующие его слова заставили мир Квилла перевернуться на сто восемьдесят градусов, а дыхание на несколько долгих мгновений замереть.      - Он может и был тебе отцом, но никак не папой. - Йонду сказал это так просто, но в то же время вложил в эти слова все, что оставалось невысказанным все эти годы. Всё. Признание, сожаление, привязанность,  искренность, обещание... Все, что лежало тяжелым камнем на сердце будто испарилось, рассыпалось в прах, стоило прозвучать этой короткой, но такой важной фразе.             Квилл, словно завороженный, не мог оторвать взгляд от лица Йонду. Он больше не слышал и не видел ничего вокруг. Ни грохота земных плит, ударяющихся друг о друга, ни расколовшуюся на двое сферу планеты... Весь мир Квилла сейчас был сконцентрирован только на одном существе. Они поднимались все выше и выше, приближаясь к границе атмосферы. Йонду снова посмотрел на Питера и произнёс своим хрипловатым голосом, с грустной улыбкой на лице:             - Я всю жизнь делал не то и не так. Так хоть с сыном повезло.             Чувствуя, как дыхание перехватило во второй раз, Квилл снова не мог отвести свой взор. Не успел он переварить в своей голове все, что услышал за последние несколько минут, как почувствовал, что Йонду прикрепил что то к его плечу. Почувствовав, как его тело покрывает прозрачный скафандр, Квилл растерянно, но с приходящим осознанием, пробормотал:            - Что?...            И снова получил в ответ лишь тёплую, но пронизанную грустью, улыбку. Взгляд Йонду говорил все за него. С такой щемящей нежностью и светлой грустью на него смотрела когда то мама. Но когда?... Точно... В тот день, когда она умерла...             Слой отмасферы закончился и они оказались в открытом космосе. Лицо Йонду перекосилось, когда в легкие перестал поступать кислород, а тело стало стремительно остывать, но он упрямо продолжал лететь.              - Йонду, что ты задумал?! Ты что?.. - в голосе Квилла сквозила паника, а взгляд начал метаться в попытке найти что то, что опровергло бы его опасения - Йонду! Йонду!!               Реактивы еще несколько раз вспыхнули и заглохли. Они зависли в невесомости без возможности передвигаться дальше, среди тысячи далеких звезд и планет. Совершенно одни. Квилл судорожно соображал, пытаясь придумать хоть что то, что спасло бы их от неминуемо надвигающейся катастрофы.                - Ты что?... Нет!... - Квилл попытался содрать с себя активизатор скафандра, но все было тщетно и он с отчаянием посмотрел на Йонду - Нет... Нет!... Нет! Да ты чего!?                Ладони Йонду легли на его щеки. Он смотрел на Питера так, будто пытался насмотреться в последний раз. Запомнить его лицо во всех подробностях. Белый иней стал покрывать кожу Йонду, взгляд начал мутнеть все больше. Квилл сорвался на крик:              - Нет!!! Неет!!! - хватка рук на его лице стала слабеть и Питер схватился за лацканы его куртки, в попытке удержать Йонду на месте и в этом мире. Рядом с ним...               За спиной послышался гул приближающегося корабля и Питер почувствовал, как в беспросветное отчаяние и боль в его душе прокрадывается надежда на хороший исход, граничащая с навязчивой идеей.  В подлетевшем карабле открылся вход и оттуда стартанул кто то в синем скафандре, стремительно подлетая к ним. Подхватив под одно плечо Квилла, а под другое, уже не реагировавшего на оклики, Йонду, Краглин (а это был именно он, насколько Питер смог разглядеть за пару мгновений) отбуксировал их на корабль.              Стоило им ступить на твердую поверхность, как Квилл тут же подлетел к висящему на Краглине, Йонду и подхватил его под вторую руку. К ним подбежали остальные стражи, но заметив, в каком состоянии Йонду, половина кинулась за мед пакетами, а вторая помогать тащить его до капсулы.               Секунды текли медленно, превращаясь в минуты. А минуты в часы. Квиллу казалось, что все происходит слишком медленно. Слишком медленно они дотащили и уложили Йонду в капсулу. Слишком медленно принесли мед пакет. Слишком медленно подключили к аппаратуре. Слишком медленно... За такое количество времени он может...              Пик..... Пик....... Пик..........              Медленно... Слишком медленно бьётся сердце...              Пик......... Пик..............              Нет... Ты не можешь просто взять и умереть, Йонду! Не сейчас, когда я только нашел тебя... Не сейчас, когда ты наконец, за столько лет, впервые был со мной искренним... Не сейчас, ведь я еще не успел ничего ответить, я не успел сказать, что....               Пик................ Пииии----------               - Реанимацию, срочно! Квилл! Ты умеешь делать массаж сердца! - громкий голос Гаморы сейчас звучал, как через толщу воды. Его перебивал этот пронизывающий внутренности, проникающий под кожу, глубоко в душу, писк. Квилл не мог пошевелиться, все тело будто сковало цепями холодного ужаса. В себя его привел звонкий шлепок, обжегший левую щеку. Небула прошипела в нескольких сантиметрах от его лица:                - Очнись, Питер! Он умирает и обязательно умрет, если ты ему не поможешь!                 Её слова подействовали, как спусковой рычаг. Квилл отпихнул Небулу в сторону и в секунду оказался на бедрах Йонду, начиная делать непрямой массаж сердца. Ракета тоже подключился и через каждые несколько толчков вдувал искуственно воздух в легкие с помощью мешка амбу.                 Давай же, Йонду! Все детство третировал меня, называл слабаком, а сам то? Воспользовался привилегией умирающего, сказал все, что думаешь и решил оставить меня со всем этим один на один? Да черта с два. Если помрешь, то я твою палку собакам отдам в качестве игрушки.                 Пик.........                 И признаю Краглина своим капитаном вместо тебя.                  Пик.......                  Завалюсь в твою каюту и буду спать на твоей кровати прямо в верхней одежде и ботинках.                   Пик.....                   Всем буду говорить, что Мэри Попинс круче тебя в сто раз.                   Пик...                   Никогда... Не прощу себя, если ты умрешь...                   Пик... Пик... Пик... Пик...                   Питер почувствовал, как его руки накрыла чужая ладонь, заставляя остановиться. Квилл перевел на нее расфокусированный взгляд, пытаясь вспомнить у кого из команды были синие руки, кроме Небулы. Ладонь слишком большая для нее, раз она может накрыть обе его руки одновременно. У Дракса кожа красноватая, а у Гаморы зеленая. Но... Голову стрелой пронзило узнавание и Квилл резко поднял голову, встречаясь взглядом с кроваво красными, но знакомыми и родными глазами. Йонду глухо и обессиленно усмехается, и его голос звучит на грани хриплого шепота, но он все равно кажется Питеру оглушающим.               - Не смей отбирать у меня заслуженный титул, паршивец... Я Мэри Попинс, если что, забыл?...               Только сейчас до Квилла начинает медленно доходить, что все это время он бормотал вслух. Но это теряет уже всякое значение, потому, что он чувствует, что начинает задыхаться. По щекам скатывается влага и он хватается за майку в районе груди, стискивая пальцами ткань. Мантис, кажется, порывается к нему подойти, но Небула одергивает её. Квилл чувствует, что слишком долго провел в напряжении, катаясь на эмоциональных качелях, как на американских горках. Едешь вверх, главное не смотреть вниз и надеяться, что доедешь, а когда с самой высоты срываешься вдруг вниз... Остается заткнуть уши, глаза, нос, рот и ждать, пока достигнешь нижней точки, чтобы повторять этот цикл снова и снова. А теперь вагонетка застряла где то на середине и в любой момент может или поехать в нужном направлении, или сорваться с рельс и улететь в пропасть.               Сердце билось об ребра, как птица рвущаяся из клетки. Тело пробила крупная дрожь, а дыхание сорвалось на обрывистые выдохи и хрипы. Квилл одной рукой уперся на бортик капсулы, второй продолжая судорожно сжимать ткань. Глаза застилила пелена слез и Питер закрыл их, чтобы мир наконец перестал расплываться. Появившаяся теплая ладонь на его щеке вызвала желание схватиться за нее, прижать крепче и больше не отпускать. Впрочем, Квилл был не в том состоянии, чтобы себя останавливать. Накрыв чужую ладонь своей, он почувствовал, как и его второй руки касаются и тянут на себя. Ослабевшее тело не в силах сопротивляться, но Питер и не собирается. Он ложится сбоку, чувствуя, как его обнимает рука со спины, и утыкается носом куда то Йонду в ключицу. Его все еще трясет, но дыхание больше не напоминает астматический приступ, а сердце не заходится в бешеном ритме.               Краем сознания он улавливает тихие переговоры стражей, а затем удаляющиеся шаги. Похоже их решили оставить одних. Оно и к лучшему.               Рука Йондо, немного неловко, гладит его вдоль позвоночника, пока вторая зарываеться в медовые вихри, неспешно расчесывая их пальцами, как гребнем. Под ухом гулко и ровно бьётся чужое сердце и это лучшее, что Квилл слышал в своей жизни. Грудь под ним размеренно вздымается и опускается, и Квилл готов отдать все свои плееры, лишь бы так продолжалось всегда. Они лежат так минут десять, а может быть двадцать, или пол часа, пока дрожь в теле Питера наконец не сходит на нет. Лишь после этого Йонду снова подает голос.               - И как ты только капитаном умудрился стать, парень, если так раскис из за какого то старика?              - Если не заткнешься, я запихну тебе плеей в глотку и на всю громкость врублю "Come and get your love". - сверху послышался лающий смех Йонду и Квиллу прилетел легкий щулбан в лоб.              - Хэй, пацан, как с капитаном разговариваешь? Думаешь, если в детстве не поджарил тебя на грилле, то и сейчас не смогу?               - Да ты сам чуть в капитана ледышку не превратился десять минут назад! Если бы не Краглин, болтался бы до сих пор, как замороженный брокаль в космосе!               - Не отдай нам Ракета скафандр один на двоих - болтались бы оба. Так, что не обольщайся. И кстати о том, что ты грозился сделать с моей стрелой я тоже не забыл. И только попробуй пристроить свою пыльную джинсовую задницу на мою кровать, парень, и познаешь все прелести быть курицей на шампуре.               - Слушай, совсем не обязательно угрожать людям, что ты их съешь. Если ты голодный, то можно просто дойти до холодильника и разогреть себе отбивные, в курсе?               -Тогда в чем веселье? Видел бы ты свою мордашку в детстве, стоило мне намекнуть на то, что ты можешь стать нашей закуской на обед. - с лёгкой ностальгией и явным наслаждением проговорил Йонду. Его голос снова стал походить на прежний тембр, а не на предсмертные хрипы, впрочем не утратив своей скрипучести.                - Представь себе, что тебя похитили какие то головорезы, у некоторых из них зубы в три ряда, или хвост черти откуда растет, или вместо рук какие то щупальца! И во главе всего этого бреда на манер Алисы в стране чудес, синий, двухметровый чувак с мигалкой на бошке и зубами, как у акулы. Который каждый день обещает тебя сожрать и не подавится! - Квилл высказывал все накопленное возмущение, размахивая руками. Он уже успел перевернуться на спину, используя в качестве подушки под голову руку Йонду.               - А теперь представь, что к тебе на корабль попал мелкий пацан, которого ты должен был по идее отвезти на верную смерть к его родному отцу. Вокруг тебя та самая кучка головорезов, которая чхать хотела и на этого пацана, и на мораль. Они ждут положенного вознаграждения за свою работу. Под каким предлогом оставить тебя на карабле, чтобы не поднялся бунт? Чтобы эти зубы в три ряда не вспороли мне, и тебе заодно, глотку этой же ночью? Остается только убедить их в том, что в роли союзника ты можешь принести нам большую выгоду, чем в качестве пушечного мяса.                Слова Йонду били по больному, но в то же время расставляли все по своим местам. Раньше, Квилл, в силу возраста сильно не задумывался об этом, а потом уже просто не хотел задумываться, приняв единственную правильную версию, что Йонду просто нравилось над ним издеваться.                - К тому же сам я вырос в условиях в разы похуже твоих, парень, и никто никогда не впрягался за мою шкуру. Так скажи, Квилл, как мне стоило поступить? А что нужно было делать с подростком, который только и делал, что совал свой нос, куда не следует и встревал в передряги? Возможно, тебе тогда и казалось это забавным - шкодить мне, выводить из себя, впутываться в опасные авантюры - но ты хоть раз задумался о последствиях, а?               Питер молчал, задумчиво всматриваясь в бесконечный космос за стеклом иллюминатора. Оглядываясь назад, он и сам понимал, что зачастую перегибал палку, пытаясь доказать себе или Йонду, что он не нуждается в его помощи. Но все равно, кое что оставалось и остается неизменным - Йонду из раза в раз его спасает. Что бы не происходило, как бы сильно Квилл не накосячил, Йонду всегда приходил на помощь. Плевался ядом, впечатывал в стену, снова и снова повторял, что, когда то не дал команде пустить Квилла на котлеты, кричал, но все равно помогал. Это невероятно бесило Питера, заставляло снова почувствовать себя тем напуганным и беспомощным мальчиком, каким он попал на корабль опустошителей. И все же всякий раз, стоило появится на горизонте Йонду в момент, когда Квилл балансировал на тонкой грани, как в сердце против воли пробиралось тепло благодарности, спокойствие и иной раз восхищение. Конечно, стоило ему открыть свой зубастый рот, как это хрупкое навождение моментально рассыпалось, как песочная башня, и уступало место обидам, злости и гадкой уязвимости. Но несмотря на их нелегкие отношения, мысль, что в этой вселенной есть кто то, кому ты не безразличен - грела душу.               - В разрез с популярным мнением, Йонду, я всегда считал тебя своей семьей. - спустя долгие минуты молчания вполне серьезным тоном произносит Квилл, но затем со смешком добавляет - Родственников же не выбирают, да?                Ему прилетает второй щулбан, гораздо ощутимее первого, и Питер шипит сквозь зубы, потирая свой многострадальный лоб.                 - Да чего ты сразу бьешся!? Я тебя только что семьей назвал, а ты опять используешь свои варварские методы?               - Какие методы?... - непонимающе переспрашивает Йонду.               - Ай, не вникай. - отзывается Квилл и уже тише бормочет себе под нос - Умеет же момент испоганить...                - Хэй, пацан, не хочешь принести водички умирающему? - спустя пару минут говорит Йонду, тыкая своим пальцем Квилла в бок.                 - Обойдешься. Ты уже не умираешь, сам сходишь. - фыркает в ответ Питер, показательно закинув ногу на ногу.                 - Тогда вали с моей койки, засранец, разлегся на мне, как эта рыбеха с двумя глазами на боку. - Йонду пытается ногой спихнуть Квилла на пол, но парень так просто отдавать налёженное место не планировал. Питер вцепился в бортик капсулы, как клешнями, не давая себя столкнуть.                 Тогда Йонду подключил еще и руки для борьбы с надоедливым паразитом. Это противостояние могло бы продолжаться очень долго, если бы Квилл не перехватил запястья Йонду и с ловкостью лемура, не забрался к нему на ноги, пересекая все попытки двигаться. Питер победно усмехается, а обездвиженный Йонду фыркает и недовольно бормочет:                - Вырастил на свою голову паразита, теперь мучайся. Ты сильно не радуйся, парень, стрелой я управляю отнюдь не руками. - губы Йонду сначала растягиваются в ухмылке, а затем складываются в трубочку для свиста.                Сам не до конца осознавая, что он делает, Квилл прижимается своими губами к чужим, в попытке предотвратить этот пресловутый свист смерти, после которого враги были похожи на шашлык, снятый с шампуров, с дыркой в брюхе. Йонду под ним замирает, переставая совершать попытки вырваться, и ошарашено смотрит на него, округлившимися глазами. Замирает и Питер, медленно осознавая, что именно он сейчас сделал, и что, угроза стать мясом, насаженным на железную палку, теперь имеет под собой весьма реальные основания.               Квилл резко отстраняется, выпуская чужие запястья из захвата, но продолжая поддерживать контакт глаз, пытаясь понять, стоит ли ему прямо сейчас выйти в открытый космос без скафандра, или лучше ждать, пока его туда выкинут. Он смотрит в алые глаза Йонду затаив дыхание, чувствуя одновременно и страх, и трепет. Из всего калейдоскопа мыслей и эмоций сейчас, Квилл так и не находит среди них отвращения или сожаления о своих действиях.       Йонду по прежнему смотрит на него, будто громом пораженный, и Питер даже немного горд собой, что смог настолько выбить его из колеи. Где то на краю сознания мелькает мысль, что своими выходками и кознями, он зачастую подсознательно желал привлечь внимание Йонду, вывести его на эмоции, вызвать небезразличие. Ведь даже гнев, крики, оскорбления и наказания ощущались лучше, чем тишина одиночества... В какой то момент это уже просто стало привычкой, зависимостью, которую не хотелось признавать.                Взгляд Йонду неуловимо меняется, становясь скорее испытывающим, а его глаза слегка сужаются. Словно он тоже старался уловить, что чувствует Квилл на этот счет, а заодно анализируя и свои ощущения. Придя к какому то своему заключению, Йонду, к невероятному удивлению Питера, усмехается, обнажая свои острые, неровные зубы.                - Мне стоит воспринимать это, как признание, или попытку избежать встречи нос к носу с моей стрелой? От ответа зависит, не окажется ли эта самая стрела у тебя в одном месте, парень.                 Квилл немного расслабляется и, с вернувшимся пренебрижением, закатив глаза, отвечает:               - Ты бы хоть совесть имел намекнуть на то, какой вариант придется тебе по душе, придурок.               - А кто сказал, что здесь есть правильный вариант? Я всего лишь озвучил одно из последствий выбора.               - Да это так не делается! Нельзя давать людям выбор без выбора!               - Кто сказал? Очень даже можно.               - Ну ты и варвар.               - Так, либо объясняй кто это, пацан, либо я решу, что ты меня оскорбляешь и получишь кулаком в живот.               - Да какого... Ай, с тобой невозможно разговаривать. И на что я надеялся?                - Я так и не услышал твоего ответа на мой вопрос.                - Да думай, как хочешь. - кидает в ответ Квилл, проигрывая в борьбе с желанием отвести взгляд.                - То есть я все же могу считать это признанием? - Йонду самодовольно лыбится во все тридцать два, или сколько у него там зубов? Возможно во все шестьдесят четыре, но Питер не считал.                - Да боже, ты заткнешься сегодня уже?! - мученически стонет Квилл, роняя лицо в ладони.                Йонду смеется своим скрипучим смехом, напоминающим плохо смазанные качели, чем невольно вызывает тень улыбки и на лице Питера, которую так удачно скрывают руки. Когда смех стихает, Квилл отнимает руки от лица и переводит задумчивый взгляд на маленькие, светащиеся точки звезд в иллюминаторе. Его голос звучит странно, с какой то тоскливой иронией.               - Йонду, тебе не кажется, что мы с тобой просто два барана, один постарше, другой помоложе и покрасивее, которые столько лет грызлись и собачились лишь потому, что не хватало ума и смелости поговорить?                - Возможно, парень, но скажи мне на милость, каким образом даже браня обоих, ты умудрился попутно сделать комплимент себе?                - Я лишь озвучил факт.                - Вот же паршивец.                - Но если так подумать... Есть ли в этом мире для нас с тобой кто то ближе, чем... - Квилл замолк, оставляя продолжение фразы "мы друг для друга" невысказанным признанием висеть в воздухе.                 Йонду вздыхает, безмолвно соглашаясь со словами Квилла, и признавая собственную капитуляцию. Они молчали какое то время, каждый находясь в своих мыслях, пока Йонду не озвучил вопрос, который явно занимал обоих.                 - Ну и что мы будем делать теперь, парень?                 - Полагаю, что жить. - отвечает Питер, мысленно усмехаясь тому, как просто это прозвучало. Он переводит взгляд на Йонду и пожалуй впервые за очень долгое время искренне улыбается ему, чувствуя, что их ждет что то хорошее в будущем. И получает такую же улыбку в ответ.                  Возможно пройдет много времени, пока эти двое научатся нормально взаимодействовать и разговаривать о своих чувствах. Но в любом случае начало этому уже положено. Кто знает какой именно вид примут их отношения в будущем. В любом случае кое что точно останется неизменным - они всегда будут друг у друга, что бы не случилось. А остальное как нибудь образуется.