Спектакль окончен

Ночной Токио завораживал.Миллионы огней внизу- неон, фары, зажженные окна высоток - превращались в одну мутную, размазанную мазню. Мир, который он сам для них построил, сейчас просто плыл перед глазами, теряя четкие очертания и смысл. Ханагаки Такемичи сидел на самом краю. На холодном, шершавом бетоне, на границе между твердью и пустотой. Свесив ноги в темноту, он смотрел вниз, на сорок пять этажей падения. Ледяной ветер по-хозяйски забирался под распахнутое чёрное пальто, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками, и путал отросшие, снова ставшие черными, волосы. Пальцы, онемевшие на холодном ветру, едва удерживали догорающую сигарету. Раньше его воротило от одного запаха табака, он сразу начинал кашлять, как школьник. А теперь? Теперь он выкуривал пачку за пачкой. Никотин давал иллюзию покоя, какой-то жалкий, химический якорь для разума, который всё равно уносило в шторм. Лёгкие сдавали позиции, но это была единственная цена, которую он ещё мог заплатить, чтобы просто на минуту заглушить этот бесконечный, сумасшедший гул у себя в голове. Перед внутренним взором, как прокрученная назад старая плёнка, проносились одни и те же сцены. Хината, бьющаяся в горящей машине. Аккун, чьё тело превратилось в лепешку.Дракен, простреленный холодеющий под дождём. Баджи с воткнутым ножом в животе. Сколько раз он разбивал себя в лепёшку, снова и снова прыгая назад, пытаясь переписать эти проклятые сценарии? Сколько раз он сам ставил себя на алтарь их жизней? Слишком много. И каждый раз цена за чью-то жизнь становилась всё более неподъёмной. Он перестал её считать. Зато эта временная линия... она получилась. Наверное, лучше уже не сделать. Он с трудом отлепил замерзший палец от экрана телефона и устало пролистал ленту. Чёрно-белые лица на экране сменяли друг друга, но ни одно из них уже не принадлежало его миру. На фото – Майки. Он светился, обнимая здоровенный кубок, рядом Дракен держал его за шкирку, улыбка до ушей.Живые и счастливые. Без той страшной бледности и пустых безжизненных глаз что Такемичи так хорошо помнил по их последней встрече. Дальше – Мицуя в Париже. Он, наконец, стал тем, кем хотел. Дальше Хината смеющаяся, молодая. На плечах у Кисаки сидели близнецы. У неё была другая жизнь безопасная, нормальная. Без него. Такемичи судорожно выдохнул дым сквозь зубы. Всё правильно. Именно этого он и хотел. Хорошо, что тогда, в прошлом, он просто прошёл мимо, не заметив её. Не полез её защищать, не стал для неё героем. Чуть ниже в ленте - фотография Эммы. Её глаза сияли, а руки лежали на округлившемся животе. Она счастливо кричала в камеру, пока Дракен, смущаясь, пытался закрыть объектив ладонью. У них будет ребёнок. У них всех счастливое будущее. Он спас их. Всех до единого. Стал их грязным секретом, тенью, защитником спустившимся в ад, чтобы они не знали о его существовании. Он заплатил за это собой, закопав себя живьём. Ценником стала его собственная жизнь. Хотя если быть честным до конца, он умер намного раньше. Тогда, когда очнулся в теле четырёхлетнего ребёнка с воспоминаниями о тридцати годах боли. Такемичи горько улыбнулся,едва не закашлявшись. Он до сих пор помнил тот день: смотришь на свои крошечные, пухлые ладошки, а в черепной коробке - опыт старого, побитого жизнью мужика. Сначала накрыла истерика. Он орал в подушку, пока голос не сел. А потом он сел рисовать план будущего. Холодный, мерзкий, лишённый иллюзий расчёт. Держаться от них как можно дальше. Никакой «Тосвы», никакой дружбы, тёплых, удушающих привязанностей. Он знал, что судьба убивает каждого, кто становится ему дорог. Значит, рядом с ним никого не будет. Он пошёл в другую школу, избежал тех драк, не встретил тех парней. А когда подрос, залез в самую грязь и создал «Бонтен». Надо же было так вляпаться. В глазах защипало. Такемичи прикрыл лицо ладонью и тихо, хрипло зарыдал, почти задыхаясь от этого смеха. Какая же сука эта жизнь. Он так отчаянно пытался вытащить Майки из тьмы, а сам захлебнулся в ней, стал её частью. Одиночество выедало его изнутри, как серная кислота, день за днём прожигая жалкие остатки его души.Он не мог доверять никому.Один мелкий, случайный проёб - и всё полетит к чертям. «Бонтен» держал в страхе всю Японию. Всё ради того, чтобы эти ублюдки сверху даже дышать не смели в сторону его выживших друзей. Которые даже не знали о его существовании. Они были чисты, никто не погряз в этом болоте. И это было правильно. Он затянулся в последний раз. Фильтр, обжигая, склеил онемевшие пальцы. Такемичи со злостью, щелчком отправил бычок вниз. Тающий уголёк, как падающая звезда, черкнул искрой в пустоте и погас, растворившись в чёрной бездне между небоскрёбами. «Ты всегда всех спасаешь, Такэмитчи…» - откуда-то из глубин памяти донёсся голос. Чей-то, старый, стёртый временем. — А меня кто спасёт? - прозвучали слова охрипшим голосом Ответа не было.И ему было всё равно. Потому что он просто устал. До тошноты, дрожи в мышцах, ломоты в костях .Эти бесконечные прыжки во времени окончательно доконали его психику. Он просыпался по ночам в холодном поту, не понимая, какой сейчас год, кто из них жив, а кто уже мёртв. Иногда ему казалось, что он видит на своих руках чужую кровь, хотя они были идеально чистыми. Самое страшное случилось даже не тогда, когда он убил в первый раз. А когда он понял, что ему на это плевать. Вот тогда внутри что-то окончательно сломалось. Такемичи с усилием поднялся на ноги. Тело было ватным, непослушным. Пальто развевалось на ветру.Он ещё раз - в последний - прошёлся взглядом по панораме города, где везде, где только можно, кипела чужая, счастливая жизнь. Где-то там Майки пил пиво с Дракеном, Мицуя зависал над эскизами, Хината укладывала своих детей, а его лучший друг из детства, Какучё, устало шёл домой с работы. И ни один из них не знал, кем он был для них на самом деле. Боль душевная от разлуки его мучила, Ханагаки не отступал и до конца соблюдал план. Он просто сделал шаг вперёд. Без пафоса. Без красивых прощальных слов. Ветер ударил в грудь с такой силой, что выбил последний остаток воздуха. Небо и земля поменялись местами. Огни ночного города бешеным вихрем понеслись навстречу. И впервые за бесконечно долгие годы в его голове наконец-то воцарилась тишина. Та самая, за которую он так отчаянно боролся и так боялся её наступления. Губы сами собой растянулись в глупой, по-детски облегчённой улыбке. — Я всё-таки смог - прошептал он в пустоту. А дальше была только темнота. «Меня здесь нет. Я просто наблюдаю за тем, как продолжается жизнь, к которой я больше не имею никакого отношения» — эту фразу он где-то читал. Может быть, в книге. Теперь она стала его реальностью.