Погоня

Дождь бил по окнам с такой силой, что больше напоминал град. Гермиона прижималась спиной к холодной стене заброшенного дома, стараясь не шевелиться и не дышать слишком громко. Теодор стоял рядом, почти вплотную. Слишком близко, чтобы списать на случайность. – Ушли. – Прошептал он ей прямо на ухо. – Но могут вернуться. – Тогда чего ждём? – Напряжённо спросила Грейнджер, оглянувшись на Нотта через плечо. – Единственное место, где они не будут нас искать – спальня хозяев. – Тео схватил её за запястье и потянул вверх по старой лестнице. – Кровать там зачарована на сокрытие живых. Старый ритуал чистокровных. Удобно, да? Нотт издевательски усмехнулся, встретившись с карими глазами. Они ввалились в тесную комнату. Внутри было пыльно, но не сыро. Даже плесени не было. Теодор захлопнул дверь ногой и прижал Гермиону к себе, услышав какой-то грохот внизу. На дверь легло запирающее заклятье. Их это не спасет, но время добраться до кровати хватит. – Молчи. Грейнджер почувствовала теплые пальцы на своих губах. Между ними повисла тяжёлая тишина, а ее минуты растянулись в вечность. Пожиратели прошли под окнами, а вскоре их голоса стихли. Но Теодор не отстранился. – Ты дрожишь. – Прошептал Нотт, уложив подбородок на ее плечо. Голова повернулась в сторону шеи, горячее дыхание обожгло кожу. –Боишься? – Холодно. – Упрямо ответила Гермиона. Теодор хмыкнул, его пальцы сжались на хрупкой талии. – Прям так холодно? – Нотт скептически поднял брови. Вместо ответа Гермиона сама потянулась к его губам. Поцелуй вышел жёстким, неуклюжим, полным сдерживаемых чувств и желаний. Руки Нотта нагло скользнули под тонкую ткань блузы и поднялись к груди. Пальцы поиграли с кружевной тканью бюстгальтера, прежде чем залезть под него и сжать грудь. Теодор сжимал ее грудь и играл с сосками, потирая и зажимая их пальцами. Грейнджер извивалась в его руках и тихо мычала от ласк прямо в чужие губы. Теодор опустил руки с талии ниже и подхватил Гермиону под бедра, а в следующий момент повалил на кровать. Матрас прогнулся под весом двух тел. Мягкий ворс пледа приятно ласкал спину, скользя по обнажённой коже. Грейнджер почувствовала, как сильная рука Нотта скользнула от колена верх по бедру и пробралась под юбку. Длинные пальцы ловко подцепили край трусиков и потащили вниз. Гермиона инстинктивно попыталась свести ноги, но Теодор не дал это сделать, впившись пальцами свободной руки в кожу бедра. – Не закрывайся. – От хриплого голоса Нотта у Грейнджер пробежали мурашки по телу, а кожа на затылке онемела. Медленно, с видимым наслаждением Теодор снял с нее кружевное белье и откинул в сторону, не удостоив и взглядом. Драпированная юбка Гермионы задралась, открывая вид на блестящее от естественной смазки лоно. Она закусила губу изнутри и подняла глаза на лицо Тео. Его плотоядный взгляд жадно блуждал по ее телу. Встретившись с ней глазами, он широко ухмыльнулся и облизнувшись, скользнул вниз. Сердце Гермионы пропустило удар. Нотт оказался слишком низко. Слишком близко к паху. Его дыхание обжигало нежную кожу и заставляло лоно сжиматься и разжиматься, позволяя полупрозрачной жидкости стекать по влагалищу. – Так быстро намокла, а я ведь ещё ничего не сделал. – Довольно прошептал Теодор, оставив влажный поцелуй на внутреннем стороне бедра, от которого Гермиона дёрнулась. Не дав ей оклематься, Нотт накрыл ее половые губы ртом. Горячий язык широко мазнул по кожным складкам, слишком легко от смазки. Грейнджер от неожиданности подбросила бедра и дернула ногами, не сдерживая стона. Теодору понравилась реакция девушки и он обхватил ее бедра руками, шире разводя в стороны и не давая двинуться. Он сделал ещё несколько размашистых движений языком, с причмокиванием отлипая от клитора, прежде чем снова накрыть его губами и продолжить ласкать языком, заставив Гермиону кричать. Нотт с наслаждением, словно пил сладкий нектар, вылизывал каждую складочку, дразняще задевая нутро кончиком языка. А когда стоны Гермионы стали напоминать неразборчивое бормотание, Теодор погрузил язык внутрь. Грейнджер выгнулась и впилась руками в волосы Нотта, вдавливая в пах. Гермиона уже не разбирала, что чувствовала. Все чувства слились в одно желание – чувствовать язык Тео и рассыпающиеся по позвоночнику искры. Она вцепилась в каштановые пряди с такой силой, что Теодор промычал прямо в нее. Вибрация прошла сквозь клитор и Гермиона выгнулась дугой, промямлив что-то нечленораздельное. Нотт отстранился от ее лона с влажным звуком, который в тишине комнаты прозвучал до неприличия громко. Его подбородок блестел, губы припухли и покраснели. Он медленно облизнул их, глядя на Гермиону из-под полуопущенных век. – Ты вся дрожишь. – Тео говорил мягко. Его слова напоминали мед, стекающий с ложки. На его губах играла лукавая ухмылка.– Хорошая разминка, правда? Грейнджер открыла рот чтобы огрызнуться, однако вместо слов вышел только слабый хрип. Нотт вновь навис над ней, заставив задержать дыхание от горячего чувства в груди. В следующий момент она уже оказалась лёжа на животе с подушкой под ней и приподнятыми ягодицами, обращенными к Теодору. Она услышала звук ремня и молнии – и внутри все сжалось в тугой узел от предвкушения. Нотт приставил напряжённый от желания член к влажному лоно девушки и вошёл. Медленно, без спешки. Так, чтобы она чувствовала каждый сантиметр. Гермиона вскрикнула, не от боли, от переполнения. Внутри все горело и пульсировало. Терпеть было невыносимо, хотелось чтобы Теодор вошел глубже. И только когда Грейнджер сжала плед в руках и толкнулась бедрами назад, Нотт двинулся. Широко, размашисто, раздвигая горячие стенки изнутри. – Ты так плотно меня обхватываешь..– Горячо прошептал Теодор прямо на ухо Гермионе. Горячая грудь накрыла ее спину и вдавила в кровать. Губы мазнули по шее, оставив горячий поцелуй, прежде чем впиться губами в основание, чтобы оставить метку. – Нравится? Грейнджер всхлипнула в ответ, потому что это была правда. Нотт отвесил звонкий шлепок по ее ягодице и толкнулся особенно глубоко, заставив запрокинуть голову назад и выгнуться. Глаза закатывались и слезились от удовольствия. Теодор не выдержал и сорвался на жёсткий и быстрый темп, буквально вколачивая Гермиону в кровать и заставляя сходить с ума от удовольствия. По комнате раздавались хлопающие звуки и шлепки кожи о кожу, а также стоны девушки, смешанные с тяжёлым дыханием Нотта. Он не мог оторвать взгляда от ее спины, от ягодиц, от растянувшихся половых губ, плотно обхвативших его член. Юбка покачивалась в такт движений бедер Теодора, собравшись в неразборчивую складку ткани на пояснице. Теодор видел, как дрожали бедра Гермионы, как у нее перехватывало дыхание в преддверии оргазма и чувствовал, как она все крепче сжимает его. Решив помочь ей, он завел руку под ее живот и скользнул пальцами по ее клитору, стимулируя в такт трению члена внутри нее. От такой стимуляции Гермиона не продержалась и минуты, кончив с протяжным стоном и обмякнув. Теодор убрал руку от ее лона и взялся за талию, продолжив вбиваться в ее тело, пока обильно не кончил внутрь. Его глаза зажмурились от удовольствия, а с губ сорвался тихий, утробный стон. Гермиона почувствовала, как запульсировал член Теодора внутри, как семя заполнило ее до краев и разлилось внутри. От удовольствия тело пронзила сладкая судорога, заставив зажать бедра вместе и заперев член Нотта внутри себя. Тот довольно промычал и навалился на нее сверху, до сих пор оставаясь внутри. – Ты прекрасна. – Он поцеловал ее в плечо, покачав бедрами, чтобы сперма вытекла наружу. Гермиона простонала. – Это было великолепно. Теодор оставил ещё один поцелуй на ее шее и вышел, упав рядом. Он притянул ее в объятия и прижал спиной к голой груди, уткнувшись носом в копну волос. – Хочешь в душ? – Лениво спросил Нотт. – Хочу. – Расслаблено ответила Гермиона, чувствуя, словно тело дрейфует на волнах. – А он здесь вообще есть? – У нас есть палочки. Приведу в порядок и можно принять ванну. Пожиратели не вернутся.