Такая игра...

Вилы, бумеранг, булыжник — и пусть всё идёт в чаплыжник!

Илья тяжело вздыхает. Удача всегда была на его стороне. Быть капитаном молодёжной хоккейной команды, каждый раз натурально рвущей противника — задача, одной из основных переменных которой является удачливость последнего. Капитан любой команды — символ силы и неколебимой уверенности в победе... Но, как только на горизонте маячит улыбчивая физиономия Шейна, удача Ильи сразу же пускается наутёк, сверкая пятками. Впрочем, Розанов не пытается поймать её за хвост. Знает: всё равно проиграет своему любимому лучшему другу. Добровольно. Эта дурацкая игра для них — своеобразный ритуал. С неё началось их знакомство. Просто однажды Илюша подошёл к зашуганному одноклассниками новенькому и вместо приветствия протараторил с застенчивой улыбкой: — Вилы, бумеранг, булыжник — и пусть всё идёт в чаплыжник! Шейн ответил. Широко улыбнулся и сжал кулачок, хитро щурясь: — В этой игре всегда побеждаю я! — и слова эти оказались пророческими. Излюбленный жест Холландера — булыжник. Лёгкое движение его рук кажется насмешкой над соперником. Хотя на самом деле это — забавная случайность, доведённая до автоматизма. У Розанова же был один осознанный ответ — вилы. Мальчик охотно поддавался лучшему другу, своим примером доказывая: большая победа строится маленьких неудач и мельчайших случайностей. Он наивно верил, что в любой момент может перехватить ситуацию в свои руки и показать: в жизни, увы, не всё получается по щелчку пальцев. Так Илья хотел научить Шейна делать правильные выводы и добиваться победы честным путём. Время летит. Мальчики растут. Их дружба день ото дня только крепнет. Они вместе и в радости, и в печали, и в болезни, и в страхе. Никогда не бросают друг друга на произвол Судьбы. Им даже говорить не нужно — общение буквально соткано из неприметных для других людей жестов. Осознанная случайность теперь — обыденность. Илья любит смотреть, как Шейн радуется маленькой победе. Любуется счастливой улыбкой и горящими азартом глазами, когда они в очередной раз готовятся разрешить шутливый спор их обожаемым способом. Теряется в радостном смехе, по привычке отвечая на булыжник вилами. И мечтает однажды выиграть… Чтобы потом отдать победу Шейну… Снова… Потому что Илья любит видеть Шейна счастливым. И хочет стать для него счастьем. В этом он видит их общую победу. *** Студенческая жизнь — весёлая пора. После скучных пар, изнурительных тренировок и сделанных второпях курсовых, от которых преподаватели плюются и отправляют переделывать всё с нуля, наступает время, когда над городом сгущаются сумерки, а молодым сердцам становится тесно в общажных комнатушках, и они уходят гулять до утра, забив снаряд с ненаписанными рефератами и лабораторными в пушку похуизма туго. Слишком туго… Розанов ненавидит ночные прогулки. Ему по душе прийти с тренировки и спокойно полежать в тишине, листая пожелтевшие от времени страницы зачитанной до дыр книги. Стоит отметить, что преподаватели уважают парня за педантичность, постоянно ставя его в пример другим ученикам. Мол, успевает и учиться, и спортивную честь отстаивать. Но вот беда — тишина Илье только снится. — Ильяяя, ну пожалуйста! Мне скучно! Пойдём гулять! — ноет над ухом ходячая катастрофа. — Обрати внимание на мои страдания, Розанов! Иначе я порву твою книженцию! — Гуляй без меня! — сердито бурчит Илья, утыкаясь в книгу. Не сегодня. Не тогда, когда поджилки трясутся от желания обнять и заткнуть болтливый рот яростным поцелуем, слушая сбивчивое мычание. — Нет! Я хочу с тобой! — книга падает из рук Ильи под негодующим ударом. Он пристально смотрит в глаза Шейна, видя в них глухую обиду. — Вилы, бумеранг, булыжник! Выиграешь — останешься гнить в своей будке! Илья тяжело вздыхает. Он не спорит. Шейн всё равно победит.

И пусть всё идёт в чаплыжник!

— Да! — Шейн приплясывает на месте, лукаво ухмыляясь. — Тебе не отвертеться, Розанов! Правда… Илья и не пытается… *** Сегодня ночное небо какое-то… особенное. Звёзды кажутся необычайно большими и яркими в ясной вышине. Полная луна сияет, озаряя каждый укромный закуток ледяным светом, рассыпающимся по воде серебристыми жемчужинами и ползущим по земле причудливым змеем, морозящим своим дыханием случайных встречных. Час перед рассветом — время, когда всё вокруг замирает. И каждое живое существо остаётся наедине с засыпающей ночью, сталкиваясь лицом к лицу с сокрытой тенью Солнца правдой. Правда всегда в тени. Её боятся. И день, и ночь. И животные, и растения. И Солнце, и Луна. Мало кто находит в себе смелость взглянуть в её бесцветные глаза, поймать ломающий душу острый бесчувственный взор и не сойти с ума. — До дна! — весело вопит Шейн, чокаясь. Бутылки звенят, соприкоснувшись. Сколько выпито — они уж не помнят. Шейн думает, что допивает шестую. Илья уверен: в их руках уже девятая бутылка пива. — Может, притормозим? — Розанов поражается, что так легко складывает слова в предложения. После девятой-то бутылки. Тело ощущается им трясущимся желе. — Не будь занудой! — капризничает Шейн, вливая в рот остатки пива. — Расслабься! Позволь себе немного вольности! Вот прямо сейчас! Чего ты хочешь, Илья? — внезапно вопрошает он, подперев рукой щёку. — Хочу выиграть нашу глупую игру! — бормочет Илья, печально оглядываясь по сторонам. Они сидят на лавочке. Вокруг — ни души. Только луна безучастно светит. Да где-то бродячая кошка шуршит мусорным пакетом. — А если выиграешь — хочешь загадать желание? Шейн не унимается. Пытливо цепляется за каждое слово. Пытается прочесть в голосе Ильи намёк… — Да! — бездумно кивает Илья. Он прячет глаза. — Сыграем? Сегодня удача улыбнётся тебе! — с мягкой улыбкой убеждает Шейн. Его хмельные глаза задорно блестят. Они смотрят друг другу в глаза. Оба видят страх. И волнение…

Вилы, бумеранг, булыжник — и пусть всё идёт в чаплыжник!

Привычку нельзя обмануть. Илья и не старается. С лёгким сердцем решает сыграть по нерушимому правилу забавной случайности. Ему просто хочется увидеть улыбку Шейна, вдохновлённую победой. Но… вместо того, чтобы сломаться о булыжник, вилы подцепляют бумеранг. Подушечки пальцев Шейна ласково щекочут кожу. Он осторожно берёт дрожащую руку Ильи и подносит её к лицу, заставляя обнять ладонью порозовевшую щеку. — Ты выиграл! — шепчет парень. Поворачивает голову и мягко дотрагивается губами до шершавых мозолей на ней. — Я знаю, чего ты хочешь… Холландер притягивает ошарашенного Розанова за грудки, голодно целуя. Он больно прикусывает нижнюю губу, вырывая тихий стон. Проводит языком по ранке, зализывая, извиняясь за несдержанность. Усмиряет свой дикий напор, касаясь бережно, подстраиваясь под ленивые движения. Плавно наклоняет голову, углубляя поцелуй. Но не сражается за инициативу, а отдаёт её Илье, желая почувствовать жар его желания на своей коже. И ловит каждое умелое прикосновение, наслаждаясь жёсткостью. — Домой! — сдавленно шипит Шейн. — Ты же вроде гулять хотел до утра?! — ехидно хмыкает Илья. — Хуй на неё! Хочу вместе с тобой в душ… И в их крови гуляет никак не алкоголь… *** Горячие струи стекают по обнажённым телам, сплетённым в объятиях. Сквозь шум воды слышны задыхающиеся стоны. Они звучат нежным откровением сердец, раскрытых и танцующих друг с другом то медленный вальс, то зажигательную румбу, заставляя трепетать каждую клетку. Илья шепчется поцелуями с прозрачными каплями, прослеживая их путь по горящей коже Шейна. Он лижет его шею быстрыми мазками, смакуя солёно-сладкий вкус воды вперемешку с потом. Очерчивает тонкие ручейки, стекающие по тяжело поднимающейся груди, играя с ними на возбуждённых сосках, грубо посасывая и наблюдая, как капельки застывают на покрытой мурашками коже. Слушает хриплые стоны, опускаясь на колени. — Илья! — вскрикивает Шейн, чувствуя влажные губы, плотным кольцом сомкнувшиеся на его члене. Парень завороженно глядит на Илью, чьи щёки заливает румянец, а вода, затерявшаяся в ресницах, поблёскивает солнечными зайчиками, создавая миниатюрную радугу. Он перестаёт дышать, когда ощущает тягучее погружение в тесное тепло. Сжимает в кулаке мокрые кудри Ильи, перебирая их и задыхаясь. Ибо шальной язык бесстыдно пляшет вместе с каплями по пульсирующим венам, дразня контрастом «из огня да полымя». Ему очень хочется толкнуться, задать свой темп, трахнуть этот блядский рот сильнее, чтоб до слёз. Но руки, лежащие на бёдрах, держат крепко, лишая возможности шелохнуться. Потому остаётся только извиваться. И громко стонать имя, давным-давно захватившее все мысли… — Илья! — Холландер требовательно дёргает за волосы. — Хочу… — он неожиданно смущается, встречая ледяной от грязной похоти взгляд Розанова, всё ещё обнимающего его член. — Трахни меня! Шейн тонет в объятиях, чей жар плавит и так объятую пламенем кожу. Прикосновение любимых губ ощущается им… благословением. Мечтая о них бессонными ночами, выгибаясь в постели до хруста позвонков, он даже не смел предположить, что когда-то они будут целовать его с жгучим вожделением, помечая каждый лоскут тела своим. — Тебя я буду только жарко любить! — клянутся они. Илья гладит ладонями трясущиеся бёдра, аккуратно приподнимая льнущее к нему тело. Заставляет обвить ногами талию, придерживая спину одной рукой. Он проводит ребром ладони по всей длине позвоночника, медленным прикосновением вынуждая Шейна дрожать. Пальцами кружит вокруг ложбинки, бережным толчком двумя проникая внутрь. Неспешно растягивает, игнорируя нетерпеливое хныканье. Давит кончиками на простату, сцеловывая чувственный вскрик. Ощущает горящие полосы на коже, оставленные чужими ногтями. Перехватывает драгоценную ношу покрепче, упирая парня в холодный кафель. И входит размеренными толчками, распирая тугие стенки. Замирает, чутко вслушиваясь в свистящее дыхание. И снова двигает бёдрами, войдя до конца. Вода кусается прохладой, настолько горячие их тела. Не разобрать в её шуршании задушенных вздохов, тонущих в страстных поцелуях. Не различить в сверкающем потоке её счастливых слёз, кто сплетает с нею свои слёзы облегчения… Шейн кричит. Исступлённо. Громко. Горячо. Теребит гимном победы напряжённые нервы Ильи, подмахивая его точным ударам. И, кажется, умирает в языках пламени, разгорающегося внутри. Он целует так, словно хочет забрать душу. Яростно, больно, пронизывая поцелуем каждую чужую мысль. Опускается навстречу толчкам, ускоряясь и умоляя не мучить ядовитой нежностью. Илья слышит его. Но всё равно двигается осторожно, лишь добавляя силы в удары. Ласкает шею укусами, даря немного остроты. Постепенно входит в раж, вбиваясь в него бесцеремонно, пошло и развязно. Рисует узоры на груди и кричащих губах. Заставляет подпрыгивать, скользить по влажной коже и плоти, заполняющей до краев. Одним последним мощным толчком выбивает из Шейна дух, ловя жалящим укусом шокированный вопль. Шейн кончает, не притронувшись к себе. Перед глазами чёрные круги. Семя жжёт кожу, стекая вместе с водой. А ухо обжигает жаркий шёпот сквозь мягкий поцелуй: — Игра окончена… Я выиграл твою любовь… — Мы выиграли нашу любовь… — поправляет Шейн, крадя поцелуем счастливую улыбку Ильи.