Время сбора яровой пшеницы

      Сентябрь. Время сбора яровой пшеницы.       Русые колосья мягкой шапкой обнимают почву, целый сезон холящую и лелеющую зерна, из которых потом сделают хлеб. Уилл невольно любуется бескрайним простором, покрытым серой, пыльной пеленой. Его руки застывают на влажной белой простыне, туго повисшей на веревке. Ветер невольно ее колышет, и Уилл, словно очнувшись после странного сна, снова принимается растягивать выстиранное белье сушиться.       Воздух плотный и дышит влагой. Небо белое, как простыня на веревке. В последнее время солнце почти не выглядывает — весь день прячется за облаками, словно ему надоело смотреть на бесконечно трудящийся люд.       Уилл тяжело выдыхает. Странное это время — осень, нагоняет тоску.       Клетчатую рубашку, выцветшую за столько лет порядочной службы, на плече сжимает крепкая рука. Узор ежится, и «съедобное», как его называет Уилл, сочетание из томатных, зеленых и тонких желтых полосок, плывет мягкими волнами.       Уилл оборачивается.       Это Майк. Его белое веснушчатое лицо оказывается совсем близко, и Уилл невольно улыбается. — Доброе утро.       Щеку греет дыханием. Майк разглядывает Уилла, но тот поворчаивает голову обратно к простыням, не выдержав такого внимания. — Доброе утро, Майк, — расправляя очередную вещь по веревке, говорит он.       На улице душно.       Майк принялся помогать Уиллу. — Тебе нечем заняться? — Меня некому заставить работать, — потянувшись за прищепкой, с долей иронии отвечает Майк.       Уилл хмыкнул, не удивленный. — Скоро все разъедутся, и тогда придется мне тебя «укрощать».       Майк разулыбался, прикрывая глаза.       С вещами покончено.       Они стоят, окруженные белой тканью и тяжелым сентябрьским воздухом. Уилл делает шаг навстречу и поправляет соломенную шляпу Майка, приближаясь лицом к лицу. Тот, не шевелясь, наблюдает за ним. Ветер подталкивает их друг к другу, и Уилл накрывает губы Майка своими губами. Блаженное мгновение кончается, и он отдаляется, улыбаясь. Щеки касается шершавая рука, поглаживая загорелую кожу, словно кончиками пальцев возможно запомнить лицо любимого человека.

***

             На кухне жутко жарко из-за пышущей со всей силы печки, и Уилл стирает со лба выступившую испарину рукавом льняной рубашки. В руках вертится потресканный деревянный садник. Уилл наклоняется вниз, чтобы проверить, готов ли хлеб — его обдает горячим воздухом и запахом жженного дерева и свежего хлеба. Ловким движением он вытаскивает из горнила четыре ароматных и румяных буханки, довольный их аппетитным видом.       Все-таки хлеб с маслом — это самое вкусное, что можно придумать! От одной мысли о скором обеде и возможности попробовать свежеиспеченную, теплую и душистую булку с щедрым куском сливочного масла урчит в животе.       Уилл довольно улыбается и потирает руки в предвкушении.

***

      Под ногами стелится пожухлая серая трава, колыхаемая осенним ветром. С неба падает белый свет и жадно впитывается в землю.       Майк развальным шагом идет по полю, раскачивая плетеной корзинкой в руках. Лицо сияет удовольствием, кудри игриво вьются, разбиваясь встречным ветром в разные стороны, а в груди трепещется влюбленная певчая птичка. — Тебе не тяжело? Может, все-таки я понесу корзину, Майк? — Ни в коем случае! Ты приготовил… эм… что бы там ни было внутри… ты приготовил… — Майк потер переносицу, — так что это мой долг!       Уилл прищуривается и смеется. — Давай здесь остановимся?       О, Уилл действительно умеет выбирать живописные места для привала! Они подходят к границе фермерства с лесом: здесь зеленеет трава и изумрудным цветом сгущаются деревья, отражаясь бликами на радужке глаз.       Майк делает вдох полной грудью и ставит корзину под высоким необъятным дубом. Его листья, похожие на лапы, мягкими облаками качаются где-то под небом. — Красиво… — Майк приземляется на траву, облокотившись на дерево, — когда ты успеваешь такие места хорошие находить? — он переводит ласковый взгляд на Уилла, копошащегося в корзине.       Тот лишь улыбается, протянув ему два граненных стакана. — Меньше болтаю, чем некоторые…       Майк закатывает глаза. — Ну-ну. Что ты там такое приготовил? — О, это будет вкусно. Полюбуйся только.       Уилл вытаскивает свежую круглую булку хлеба и банку с вишневым джемом. От одного только вида текут слюни, что уж говорить… Он вытягивает указательный палец вверх, мол, это еще не все, и достает немного сливочного масла. — Святые угодники, я в раю? — Держи стаканы, я налью кофе. — Я в раю!       Да, кофе, должно быть, стоит пить из изящного белого и тонкого, как лист, фарфора… но, будем честны, это не доступное для трудящегося фермера удовольствие.       В стакане кофе не менее вкусный!       Майк нетерпеливо следит за каждым движением Уилла: вот он отламывает щедрый ломоть хлеба, вот отрезает кусок масла и старается равномерно распределить его. И, апофеоз гастрономического удовольствия — густой, ароматный вишневый джем, льется щедрой струей на свежесделанный бутерброд. — Готово! Держи.

***

      Майку сложно представить себе день лучше. Все и так идет слишком хорошо!       Он скатывается вниз по стволу дерева и ложится спиной на мягкую траву.       Рядом Уилл. Такой красивый Уилл! Такой реальный! Майк касается его руки, а он не исчезает, а поворачивает голову и улыбается. Пальцы переплетаются и сцепляются в крепкий горячий замок. Ветер колышет волосы. — У тебя глаза зеленые, как трава. — Да? — Да. — немного погодя он продолжает, — красиво.       Уилл смущенно отводит взгляд и чуть крепче сжимает руку. Майк умеет делать комплименты — хотя обычно получаются лучше те, которые не были запланированы как комплименты. Просто вовремя подметил сходство, что в этом такого…       В «этом» Майк, этого достаточно.

***

      Пустая корзинка одиноко скучает, пока Уилл с Майком решили пройтись. — Сегодня так душно, наверняка будет дождь, — Уилл вскинул подбородок, глядя на ровное белое небо. — Это даже хорошо, последние дни так жарко, что почва скоро совсем засохнет. — Майк шагнул ближе к Уиллу, подхватывая его ладонь своей, — а это плохо, сам знаешь… мы же не сможем тогда есть вкуснейший хлеб.       На их улыбающиеся лица с неба упали первые капли. — Не вовремя ты начался, — начал говорить Майк в сторону, — нужно забрать корзину.       Уилл вытянул раскрытую ладонь, вылавливая дождевые капли. В воздухе наконец появилась свежесть. — Пошли, — ускоряя шаг, сказал Уилл.       Скоро они переходят на бег. Ноги щекочет трава, из-за поднимающегося ветра бьющаяся в разные стороны. Бескрайние просторы, родные, тепло-серые, сейчас намокают вместе с ними. Майк смеется, держа за руку Уилла, и в конце концов заваливается на землю, потеряв равновесие — радость пересилила. — Ты даже не представляешь, как я счастлив, — повернув голову сказал он. — Я бы не был так уверен.       Майк подвигается ближе, и, убрав с лица мешающиеся пряди волосы, целует Уилла в горячую щеку.       Дождь превращается в ливень, с шумом опускающимся на них.       Уилл открывает глаза и притягивает Майка за еще одним поцелуем, скрытым под дождевой завесой от всего остального мира. Сухие губы с дрожащим трепетом прикасаются и отстраняются, почти судорожно наслаждаясь.       Корзинка до сих пор ждет, когда за ней придут, рубашки и волосы совсем намокли, но им сейчас совсем не до этого.