even enemies want to love

На крыше стоит полная тишина, за исключением гула машин, что доносится снизу. Молчание прерывается хихиканьем со стороны обладателя фиолетовых волос. Постепенно звук перерастает в полноценный хохот, несмотря на то, что в драке с ним он одержал очередной проигрыш. — Змейка, как всегда неплох, — наконец успокаиваясь, выходит из него, и он поворачивает голову в сторону белобрысого. Тот, как и он, лежит, пытаясь отдышаться, положив руки на живот. — Но в следующий раз победа точно будет за мной. — Ага. Мечтай, — Си-ын смахивает слетевшую на глаза чёлку и садится, отряхивая белую рубашку от пыли. Находит в себе силы встать и сразу направляется к школьной сумке, оставленной у входа на крышу. — Эй, ну куда ты сразу уходишь? Давай поесть сходим, — у Гыма саднит рука, на которой Новичок сегодня оставил царапины, когда первый его пытался отключить путём удушения, и он дует, предпринимая те же попытки встать. Всё лицо было избито чуть ли не в мясо, так как он успел и асфальт поцеловать, и той же сумкой получить, но он на это только посмеётся в очередной раз и заклеит раны пластырями. Зато получил очередную дозу адреналина. — С какой целью? — Ён оборачивается, снова поправляя съехавшую пепельную чёлку. Сверкает фиолетовыми глазами в сторону старшего, достающего сигарету из кармана ветровки. — С какой целью я тебя зову поесть? Наверное, потому что после разборок с тобой хочу жрать как псина после голодовки в пятидесятых, — Сонджэ, подобно тому же животному, чешет фиолетовый затылок, делая затяжку. — Не знал, что ты знаешь историю. — Годы Корейской войны запомнить я ещё могу, придурок. Я не заучка, в отличие от тебя, Мамба, — равняется с Си-ыном и сразу же по привычке издаёт смешок от их существенной разницы в росте. Улыбается широко, ядовито и вразвалочку, сунув руки в карманы, спускается с лестницы, не дожидаясь младшего. Сам прибежит. — Учёба — единственное, что меня должно волновать сейчас, — раздаётся позади Гыма, и тот снова смеётся. — «Утёпа — единственное, сто мне сичас нужно», — передразнивает, подобно ребёнку, не оглядываясь назад. Делает ещё затяжку. — Ты такой умный, что меня блевать тянет. Как тебя не заебывает быть таким нудным? — Если бы я не был таким, то и в драках бы не побеждал, — Ён, на удивление, равняется со старшим, стоит только последнему вступить на асфальт после лестницы. Он реально бежал за ним? Или это сам Сонджэ слишком медленно идёт из-за больной ноги? Гым выкидывает окурок мимо урны, наблюдая за эмоциями на чужом лице. Си-ын закатывает глаза и поднимает предмет, бросая в положенное для этого место. Достаёт тут же из сумки влажные салфетки, вытирая между пальцами и сами ладони. Снова смех. Успокоившись, Сонджэ отряхивает потные руки и суёт снова в карманы. — Мне вот интересно, почему ты всегда приходишь на мои сообщения? — ловя недоуменный взгляд, Гым цокает и объясняет. — Ну, как только я тебе пишу по поводу драки, ты сразу же идёшь на высланные координаты. — Нет, наш диалог обычно состоит из твоих подколов и бесконечных звонков, пока я на учёбе, и только после этого я прихожу. Не путай, — Ён пятится, не желая продолжать этот разговор. Но кто такой Сонджэ, чтобы затыкаться? — Ты можешь поставить на беззвучный, выключить телефон, да и заблокировать меня в конце концов. Но ты ведёшься каждый раз, — обладатель фиолетовых волос довольно тянет последнее предложение, но не заканчивает на этом. — Я тебе так запал в душу, да? Принцесса? Си-ын останавливается, сжимая ремешок сумки. Смотрит в ноги себе, тяжело вздыхая. Слышит с левой стороны гул машин. Они идут практически по центру Сеула, не вариант начинать драку вот здесь. Принимает решение просто развернуться и идти в другую сторону. — Эй, а как же рамён? — Гым буквально гогочет на всю улицу, следуя за Ёном. Он предполагал такой исход событий, поэтому знал, что в любом случае попрётся за младшим. Блядство. — Отстань, — слышит Сонджэ со стороны блондина, но послушаться не планирует. Взъерошивает пепельные волосы, зная, что сейчас ему со стопроцентной вероятностью дадут по лицу либо пошлют далеко и надолго. Но этого не происходит. Си-ын просто его игнорирует. — И чё ты молчишь, куколка? Сказать нечего? — Гым нарочно перекладывает руку в район талии юноши и ухмыляется, когда снова видит застывшее выражение лица. Но никаких признаков смущения там и не видно, как досадно. Только жажда поскорее вмазать и свалить. — Хочешь второй раунд? — наконец подаёт голос младший и смотрит прямо в глаза Сонджэ, зная, как тот не любит подобное. С другими. С Ёном, почему-то, он реагирует на это с каким-то самоудовлетворением. В отличие от их первой встречи, когда Гым после такого наглого взгляда хотел выбить из Си-ына душу. Сейчас всё поменялось. Многое поменялось. — Откажусь, принцесса, — очкастый разводит руки по сторонам, словно пойманный полицией. — Как бы сильно ты меня не заводил, челюсть после твоей сумки болит пиздецки. — То-то же, — блондин отворачивается и продолжает идти, но присутствие чужое по-прежнему ощущает, даже если фиолетовая псина плетётся позади. Как же бесит. — Ты долго будешь меня провожать? — Тут скоро рамённая хорошая. Вот, зову тебя туда, — Гым подмигивает, Ён фыркает. Но не отказывается. Маленькая очередная победа в списке Сонджэ по завоеванию внимания Белой Мамбы. Через пару минут доходят до действительно уютного с виду здания. Вывеска со вкусом переливалась, освещая улицу, которую накрыла вечерняя тёмная дымка. Время ещё не позднее, но скоро совсем стемнеет. «Лучше поторопиться», — думает Си-ын. Парни в молчании проходят, занимая дальний столик у окна. Ён, неожиданно, выуживает из сумки кепку и натягивает, пряча выбившиеся пряди под головной убор. Смотрит на странно удивившегося Сонджэ и склоняет голову набок с немым вопросом. — Ты очень смешно выглядишь в этой хуйне. Лучше сними, не позорься. — Я не хочу, чтобы меня спалили с членом Альянса в одном кафе за одним столиком, — сухо вылетает с губ, и Си-ын проверяет время на телефоне. Он правда слишком задерживается с этим идиотом. — Как будто всем не насрать. Тем более когда речь про меня, — Гым довольно ухмыляется, вспоминая, с каким страхом на него смотрят проходящие мимо школьники. — И всё-таки ты не первый в рейтинге, да и не второй. И ты находишься сейчас в компании своего конкурента и мило предлагаешь поесть рамён. Тебе не кажется это странным? — Ничуть, — выдаёт не задумываясь Сонджэ, но заметно хмурится на слова Мамбы о рейтинге. Кто вообще его придумал? Только и вредит его самолюбию. Проще знать, что ты сильный, без всяких приложений, где тебя нагло сравнивают с рандомными людьми. «Но сравнение со змейкой — это не то же самое, что с рандомом», — ловит мысль он, хмурясь ещё сильнее. Облокачивается на стул, чуть ли не покачиваясь на нём, пытаясь забыть о том, о чём только что подумал. — Ты какой будешь? Или я один должен есть? — прерывает «депресняк» Сонджэ Си-ын, протягивая меню. — Заботишься? — находит очередной повод подколоть, но, не дожидаясь и в конечном счёте даже не получая ответа, выхватывает меню из чужих рук, быстро просматривая. Особо не вглядываясь, заказывает куриный рамён. Улыбается, когда слышит со стороны Си-ына то же самое. В тишине ожидают заказ, пока Сонджэ не надоедает молчание, и он снова пытается вкидывать случайные шутки. И если тот же Хёнтак старался соблюдать границы в юморе, вызывая максимум фырканье от Ёна, то Гым вспоминает шутки и про мать, и про компьютерные игры (в частности, про доту), и про отца, ловя удивлённые взгляды с другой стороны стола. Сам говорит, сам смеётся. Но заветной улыбки со стороны младшего так и не добивается, чему даже цокает и заканчивает, когда перед ними ставят заветные две тарелки. Старший ест жадно, с огромным аппетитом, будто из него все силы выжали за эти пару часов. Хотя, по факту, так и есть. Младший же кушает нехотя, пятится от запаха и почему-то выглядит так, будто если он съест больше десяти ложек — его стошнит прямо в эту же тарелку. — Тебя покормить, может? Чё не жрёшь нормально? Или сил дохуя после стычки со мной? — восклицает Гым, опустошив всю тарелку в считанные минуты, и смотрит на Си-ына, что даже половины не съел. Хватает свою ложку, подносит к тарелке юноши напротив, беря порцию, и останавливает перед губами Ёна: — Открой ротик, летит самолётик. — Она вся в твоих слюнях. — Мы в любом случае произведём обмен ими. — И не мечтай. Сонджэ цокает и выхватывает уже чужую ложку, поднося теперь её ко рту Новичка. — Ешь. — Не хочу. — Ешь, сказал. Не еби мозги, — Сонджэ начинает злиться и уже пытается сам протолкнуть эту чертову ложку в рот младшего, и у него даже получается. Си-ын прожёвывает и с неохотой проглатывает. — А то такой дрыщ при своём возрасте, даже если ты и мелкий ростом пиздюк. Как я драться с тобой должен, если ты мало жрёшь? Я же реально ахуею, если когда-нибудь выиграю. — Заткнись. — Ещё пару ложек? — Нет, — Ён недовольно хмурит бровями, снимая наконец кепку. Макушка успела запотеть. — Да, — Гым скалится и берёт ложку Си-ына снова в руку. И в такой атмосфере, между бесконечными спорами, больше половины тарелки младшего, благо, опустошается, после чего Ён не выдерживает и идёт в туалет, чтобы умыться и не начать махать кулаками (или сумкой) прямо на территории заведения. Подходит к зеркалу и смотрит на свои покрасневшие щёки. Температура в помещении и впрямь была достаточно высокой, ещё и рамён был не холодным, понятное дело. Проводит рукой по шее, нащупывая пульс — привычка. Он знал, что со здоровьем сейчас всё в норме, но проверять эту составляющую организма не прекращал. Нравилось, как пульсировало под подушечками. Нравилось считать. Не нравилось, что за спиной как обычно вырастает тело выше него. С фиолетовой макушкой. Что ж такое. — Я думал, ты блевать пошёл. Уже хотел за волосы свою принцессу подержать, — Сонджэ ухмыляется привычно, склоняясь над чужим лицом, повернувшимся к нему. Разглядывает на протяжении минуты глаза Си-ына, о чём-то думая у себя в голове. — Может, подерёмся напоследок? — выдаёт наконец, нарушая тишину. Но Ён сразу заподазривает что-то не то и что-то спланированное, но не может понять, что. Тяжело вздыхает, направляясь к выходу из уборной. — В подворотне, за кафе, можно. Здесь — нет, — и хлопает дверью, оставляя Гыма наедине. Но тот сразу устремляется за ним, довольно улыбаясь. Шестерёнки в голове крутятся, выстраивая план.

***

Уже через полминуты от начала боя Сонджэ понимает, что его скорее стошнит, чем он что-то дельное сделает и ответит Си-ыну в полной мере. Надо было хотя бы полчаса от приёма пищи подождать, а он сразу в драку. — Что же мне сделать, если твои бледные кулаки так меня заводят, — вслух произносит он мысль, ловя недоумённый взгляд. Скалится, замахиваясь кулаком справа. Снова мимо. Сука. — Ты медленнее, чем обычно, — бросает Ён, прежде чем занести удар сумкой сбоку. Гым шипит. — Какой ты наблюдательный, — язвит, хватаясь за живот от очередного удара. В этот раз кулаком. Он никогда не усвоит урок с Мамбой. По собственному желанию. Нарочно. Потому что его это правда возбуждает. Он ещё пару минут терпит удары то слева, то справа. Иногда даже получается увернуться, но чаще всего Си-ын попадает, но его это будоражит ровно так же, как и раздражает. Какой же он выблядок красивый. Наконец, подлавливая момент, он хватает Ёна за ворот и прижимает к стенке поблизости. Младший ждёт, что тот начнёт отбивать кулаками по лицу либо же душить, как днём на крыше, но тот неожиданно ставит одну из рук справа от чужой головы. — Как же ты меня бесишь, блядь, — устало шепчет парень, зарываясь в чужое плечо носом. Буквально дышит Си-ыном, прикрывая глаза. Сам же Си-ын от такого поступка ахуевает и не находит в себе смелости оттолкнуть. Ждёт какой-то подвох, но спустя минуту его также не следует. Он кладёт руку на фиолетовые волосы и оттягивает, смотря на избитое лицо. А ведь с таким видом Сонджэ додумался в ресторан с ним идти, какой же балбес. Ён вздыхает и смотрит в чужие глаза. Дольше трёх секунд. Уже по привычке. В голове Гыма не крутится привычный отсчёт. Не крутится засевшее давно «раз, два, три». По той же привычке. Он как придурок улыбается, но как-то по-другому. Как-то по-настоящему, наверное? Си-ын не знает. Сложно читать чужие эмоции, когда не всегда способен понять собственные. — Болван, — шепчет пепельный и стирает свободной рукой каплю крови из грязной царапины на лице. Хочет потянуться и достать из сумки хотя бы влажные салфетки, но Сонджэ мёртвой хваткой вцепляется и снова утыкается в плечо. До Си-ына только сейчас доходит, что, скорее всего, его рубашка уже вдоволь запачкана и кровь так просто не отстираешь. Сука. — Ты мне всю рубашку своей кровью обляпаешь. — Разденешься передо мной — за свой счёт химчистку оплачу, — без капли стеснения доносится со стороны, и Си-ын тяжело вздыхает. Снова. В ответ обнимать не собирается и подавно, но и не отстраняет, давая чужой нелёгкой туше устало повисеть на маленьком нём. В какой-то момент Гым отстраняется и становится напротив, не отводя взгляда от глаз младшего. Тянет руку к аккуратно выраженному подбородку и проводит не нежно, но и не грубо. Молочной кожей Си-ын чувствует ссадины на чужих руках, проходящих по его щекам. Он всё ещё не отстраняется, хотя может. И его мозг буквально кричит об этом. Но он стоит и спокойно принимает ласку от своего же врага, с которым считанные минуты назад они дрались. Только пока Ён хотел выбить душу из другого в очередной раз, Гым же сразу планировал перейти к такому. Вот в чём заключался его план. Си-ын глуп. И слаб. Слаб перед Сонджэ. Не физически, но духовно. Теперь слаб. Он первый подаётся вперёд, прикасаясь к губам старшего, из которых сочится кровь. Целует грубо, неумело. Как будто хочет выразить всю свою обиду за драки, за унижения, за ту чертову крышу в первую встречу, что раньше вызывала сплошной ужас. Будто хочет избить душу Сонджэ хотя бы так. Хотя бы через этот сучий грязный поцелуй с привкусом металла. Слизывает чужую кровь с губ, морщась от неприятного вкуса. Рамён был повкуснее, он готов признать. С рук этого еблана — тем более. Чувствует инициативу старшего, что возникает не сразу. Понимает, что тот сначала пытается принять происходящее. Понимает, что его после обязательно за это подстебут. За то, что он первый сдался. За то, что он первый пошёл в такой бой, вместо кулачного. Плевать. Мамба хочет — Мамба поцелует. Дурацкое клеймо. Дурацкий Альянс. Дурацкие члены Альянса. Придурок Гым Сонджэ из школы Ганхак. Придурка он продолжает целовать, найдя борьбу даже в этом: старший пытается перехватить инициативу, пытается показать, кто тут главный. Ён не даёт, понятное дело. Даже тут хочет одержать победу, хотя у него явно нет никакого опыта, кроме любовных романов, что он читал от скуки. Но эти романы не были про зарождающиеся чувства между двумя врагами. Между двумя противоположностями. Между белой змеёй и фиолетовым волком. Не было ещё таких книг. Си-ын безмолвно клянётся в поцелуе: он найдёт или напишет сам. А пока что он просто будет целовать в грязной подворотне такого же грязного и избитого собой же Сонджэ, после чего найдёт в себе силы посмотреть тому в глаза и приложить влажную салфетку к некоторым ранам. А пока просто поцелуй. Просто они вдвоём. Просто враги. С привилегиями. С огромными привилегиями, отныне.