Как нормальные люди

Проснуться оттого, что мокрый шершавый язык шлепает тебя по щекам — не самое приятное начало дня. Утро никогда не бывает добрым — но по крайней мере оно могло быть чуть менее… резким. — Ну Кас… — укоризненно пробормотал Сэм, зажмурившись еще крепче и отворачивая лицо. — Ох, прости, — послышался голос Кастиэля. — Лаки, место. Пес оборвал нежности и, обиженно засопев, отступил в угол. Сэм с трудом разлепил веки и глянул на часы. Без десяти шесть. — Он так громко скулил за дверью, что мне пришлось впустить его. — Тон Кастиэля был виноватым и обвиняющим в одно и то же время. — Он обещал вести себя хорошо. Сэм произвел мысленный подсчет: лег в полночь, уснул где-то через час; проснулся в поту, с грохочущим сердцем и пролежал, стараясь не шевелиться — сколько: минут сорок? больше? — пока не уснул опять под тихое бормотание телевизора. В общей сложности набралось около четырех часов. Лучше, чем ничего. Гораздо лучше, чем в первые месяцы после того, как… Кастиэль нажал кнопку пульта, выключив телевизор. — Поспишь еще? — Нет, пора вставать. — Сэм сел на постели и, протянув руку, рассеянно запустил пальцы в густую собачью шерсть. Лаки прижал уши и широко зевнул. Сэм обхватил ладонями его узкую морду и чмокнул в макушку. — Может, я спал бы дольше, если бы ты лежал рядом со мной, — сказал он, не поднимая головы. Вышло так, будто он обращается к Лаки. Наверно, это и к лучшему. — Я сделаю тебе кофе, — сказал Кастиэль. Сэм Он сплюнул пасту в раковину и, протерев запотевшее зеркало полотенцем, глянул на отражение. Вид собственного лица напомнил ему одну из игрушек Лаки: пожеванного кролика с оторванным ухом и пятнами вокруг глаз. В правой брови выделялся неестественно светлый волос. Сэм подцепил его ногтями и выдрал. Как будто это что-то изменит. Тридцать восемь — не шутки. Когда-то он не верил, что доживет до сорока. Если подумать, у него всё еще есть шанс не дожить до сорока. Хотя теперь шанс этот почти превратился в статистическую погрешность. Сэм открыл шкафчик, позволив отражению на минутку уплыть в сторону, и достал футляр с бритвой. С недавних пор он перешел на опасную бритву. Он встретил ее на витрине антикварного магазинчика в Бостоне. Обитый черной кожей футляр с золотым оттиском Wikawa Solingen был почти безупречен, если не считать легкой интимной потертости. «Возьмите, это то, что вам нужно. Я разбираюсь. — У продавца был отчетливый немецкий акцент. — Торговаться не будем.» Сэм и не думал торговаться. Он выдавил немного крема в керамическую чашку и, хорошенько взбив пену кисточкой, тщательно подготовил себя. Потом откинул крышку футляра. Внутри на бархатной подложке лежали закрытое лезвие и свернутый ремень для правки. Сэм развернул ремень и прицепил его к крючку. Бритва открылась с чуть слышным шорохом, с каким падает на пол расстегнутая одежда. Рукоятка была из слоновой кости, лезвие — чистая прохладная сталь. Если бы Дин увидел ее, непременно сказал бы что-нибудь… что-нибудь вроде «Ого, Сэм. Нас что, наконец-то усыновили Ротшильды?» — Заткнись, — буркнул Сэм. Он привык довольствоваться малым, и даже это малое никогда по-настоящему не принадлежало ему. Куртки с вешалок Goodwill, комната студенческого общежития, номера мотеля. Машина старшего брата. Ему никогда раньше не приходилось выбирать. (Ладно, тут он слегка погрешил против истины. Он выбирал свою смерть, дважды. И дважды Дин отменял за него этот выбор.) Он натянул ремень и не спеша, методично наточил лезвие. Осторожно тронул подушечкой пальца. Острое. Сэм уперся языком в щеку и, приставив бритву к границе левого бака, провел сверху вниз. Лезвие издало мелодичный шелковый шелест. Wikawa не зря назывались «поющими бритвами». Сверху вниз, сверху вни-и-из, уверенным непрерывным движением, держа лезвие под острым углом, слушая его песню… Он мог делать это с закрытыми глазами. Он мог бы сделать всё быстро, но так было неинтересно. Лучше не торопиться, оттянуть завершение. Слегка помучить себя. Покончив с обеими щеками, Сэм сполоснул лицо и обновил мыльную пену на шее. Под ложечкой защекотало. Лезвие мягко лизнуло горло. Сэм задышал чаще. Вот так. Вот та-а-ак. От подбородка к ямке между ключиц, плавно огибая выступ адамова яблока. Скользкое мыло, нежное трение, влажные поцелуи… «Сейчас будет неприятно, — с сожалением произнес хорошо знакомый голос у него в голове. — Стисни зубы. Если у тебя в мыслях есть какое-то безопасное место, отправляйся туда.» Сэм вздрогнул; лезвие остро чиркнуло по коже, скомкав мелодию. Черт! Зашипев, он открыл глаза; собственное отражение предстало перед ним во всей неприглядности: мокрое пылающее лицо, расширенные зрачки… По шее текла тонкая струйка крови, мешаясь с кремовым слоем пены. О, черт. Дальше последовала пара минут конфузливой торопливой возни: залепив шею куском пластыря, Сэм добрил подбородок и место над верхней губой, вычистил и убрал бритву и, намотав полотенце на бедра, с горящими щеками ринулся прочь из ванной. Сублимация — бесстыжая сука. Кастиэль Войдя на кухню, Сэм плеснул себе кофе из кофеварки в большую кружку с надписью «Язык мой прильпнул к гортани моей» — одна из Кастиэлевых отчаянно неуклюжих попыток юмора — и уселся на стул возле окна. Лаки немедленно занял позицию под столом, положив теплую лохматую голову на его голую ногу. Сэм рассеянно почесал пса за ухом и, отхлебнув из кружки, открыл ноутбук. На экране возникла стартовая страница: сайт частных аукционов, работающий по приглашениям. Предметы, которые здесь продавались, вызвали бы у постороннего человека в лучшем случае недоумение: карманное зеркальце без оправы, фрагмент кости в деревянном ящике, пара латунных браслетов с выбитыми на внутренней стороне символами, в которых Сэм опознал енохианский. Он открыл изображение покрупнее и проверил данные продавца. Имя было знакомым: Сэм не имел дел с этим антикваром из Праги, но слышал о нем от одного из своих доверенных контактов. Ставки уже взлетели. Сэм поколебался минутку, но решил воздержаться, на всякий случай поставив себе напоминание. Лот несомненно представлял ценность для знающих коллекционеров, но не имел особой практической ценности. Самому такое не нужно, а перепродать с выгодой — хлопот не оберешься. Лаки настойчиво ткнулся мокрым носом ему в лодыжку. — Извини, — машинально сказал Сэм и, спустив руку под стол, опять почесал его. Свободной рукой он поднес кружку ко рту и, сделав еще глоток кофе, открыл новостной агрегатор. Броские заголовки побежали перед глазами: «Конгресс зашёл в тупик в обсуждении законопроекта об инфраструктуре», «Дельта-штамм распространяется по территории США», «В Калифорнии бушуют лесные пожары, тысячи людей остались без крова», «Олимпиада в Токио: взлеты и падения». Статья о новом витке инфляции; статья о веками не меняющемся укладе жизни в Афганистане. «Пес преодолел расстояние в три штата, чтобы воссоединиться с семьей». (Сэм убрал затекшую руку и погладил Лаки по боку подошвой ноги.) «Очередное убийство под Блумингтоном: полиция по-прежнему не находит объединяющих признаков». В отличие от полиции, Сэм видел объединяющие признаки. Он добавил статью в папку на рабочем столе, носившую имя смрть_вмпрм, и вывел на экран таблицу, в которой хранил информацию обо всех известных ему охотниках. Внимательно сравнив данные о локации, особенностях работы и стаже (результативность считалась доказанной по умолчанию самим фактом нахождения в этой таблице), он выбрал один из пунктов, скопировал данные в графе «электронная почта» и отправил папку, воспользовавшись анонимным почтовым сервисом. — Сэм, у нас проблема с газоном! — встревоженно объявил Кастиэль, появляясь в дверях. «У нас есть газон?» — подумал Сэм. Он оторвался от экрана. — С газоном? А что с ним такое? — Кажется, предполагалось, что мы будем за ним ухаживать. — С чего ты взял? — недоуменно спросил Сэм. Кастиэль опустился на край стола. Сэм отодвинул ноутбук в сторону. — Соседка, миссис Тистлтуэйт… ты знаешь, какая она… — Кастиэль страдальчески поморщился. — …спросила меня, собираемся ли мы что-то делать с газоном или ждем, когда господь пошлет нам саранчу для избавления от напасти. Сэм вздохнул. Иногда ему хотелось призвать саранчу на задний двор миссис Т., где она выращивала свои розы. — Ты, кхм… разберешься с этим? — немного обескураженно спросил он. — Или хочешь, чтобы я… — У нас есть газонокосилка? — Кастиэль не менее обескураженно пожал плечами, потом с подозрением глянул на Сэма: — Если только ты не имеешь в виду миссис Тистлтуэйт. Сэм промолчал. Обтянутое тонкими летними брюками бедро Кастиэля почти касалось его руки. — Соседи, вот истинная кара небесная, — пафосно заключил Кастиэль. Сэм одобрительно кивнул: — Начало положено. Еще четыре. Кастиэль сунул руки в карманы брюк и ссутулился, опустив голову, будто стараясь стать незаметным. — Я знаю, я знаю, — сочувственно сказал Сэм. — Ничего не поделаешь. Давай, будь хорошим мальчиком и повтори свой урок. — Он поставил руку локтем на стол и, растопырив пальцы, загнул один. — Я не могу быть счастливым, — медленно проговорил Кастиэль, — пока опасные болезни продолжают терзать человечество. Сэм ободряюще двинул бровями и загнул второй палец. — Я не могу быть счастливым, пока… пока… — Кастиэль задумался. — …пока глобальное изменение климата, потеря биоразнообразия и риск техногенных катастроф угрожают существованию планеты. Третий палец. — Я не могу быть счастливым, когда цена бензина стремится к трем долларам за галлон. Сэм опять кивнул, на этот раз с большим чувством. Ух ты, четыре пальца. И так быстро. — Я не могу быть счастливым, когда… безработица в США составляет… — Кастиэль вопросительно глянул на него. Сэм сверился с ноутбуком: — Почти шесть процентов от общей численности рабочей силы. — Почти шесть процентов от общей численности рабочей силы, — послушно повторил Кастиэль. — Отлично. Видишь? Если по-настоящему стараешься, жизнь сама подкидывает возможности. Дофамин приходит во время работы. Тяжкий труд и преодоление — вот что делает тебя поистине сч… кхм, то есть, я не это имел в виду. Можно мне, ээ… обнять тебя? — Я бы хотел, — несколько желчно отозвался Кастиэль, — но боюсь, как бы не почувствовать себя на минутку счастливым. Сэм фыркнул и закусил губу. — Я ущипну тебя, если это поможет. Осторожно стряхнув Лаки с ноги, он поднялся и приглашающе развел руки. Кастиэль сполз со стола, подавшись навстречу. Сэм обхватил его и плотно прижал к себе. Кастиэль пах камфорой и озоном. Тело его обещало блаженство. — Миссис Тистлтуэйт говорит, что двое мужчин, живущих наедине — вопиющее непотребство, — сообщил он Сэму в плечо. — Так она выразилась: вопиющее непотребство. «Она еще не знает, что мы проводим ночи в одной комнате», — подумал Сэм. Сказать «спим» было бы неверно: это он, Сэм, спал — более или менее; Кастиэль смотрел телевизор или предавался размышлениям, глядя в окно, где бледнеющая луна сменялась восходящим солнцем. Иногда это бывало неловко — с недавних пор особенно, — но Сэм научился справляться с неловкостями такого рода. По правде говоря, он так и не привык спать один. Вечно кто-нибудь находился с ним в тесном соседстве: Дин, Брэйди, Джессика; опять Дин… Своя, полностью отдельная комната у него появилась только в бункере — и бункер он запомнил, помимо прочего, как изнурительную череду бессонниц, перемежающихся кошмарами. — Во-первых, она старая дура, — мстительно сказал Сэм. Полотенце сползло, полностью оголив его зад, и повисло между ними, как последний покров целомудрия. — А во-вторых? — Что? — переспросил он, оттягивая момент. — Ты сказал «во-первых». Я думал, будет какое-то «во-вторых»? Разумеется, было и «во-вторых» — вот только за прошедшие несколько секунд он передумал его озвучивать. Когда-то он верил в себя настолько, чтобы говорить необдуманные вещи и совершать рискованные поступки. Ни к чему хорошему это не привело. Звонок избавил его от необходимости отвечать. Не отрываясь от Кастиэля, Сэм дотянулся до телефона. — Пенарддин. Рад слышать. Как продвигается бизнес? Прижав телефон плечом, он подхватил полотенце и запахнул его поплотнее, после чего наконец выпустил Кастиэля из объятий. — Сколько-сколько? — Он плюхнулся обратно на стул. — Планируешь вечеринку?.. О. — Сэм сочувственно понизил голос и, отъехав подальше от стола, закинул ногу на ногу. — Ох ты черт. Паршиво. Ладно, могу помочь. Конечно. Конечно, у меня есть. Вопрос в том, сколько ты готова заплатить. Он выслушал ответ собеседницы и презрительно фыркнул. — Пенни, это несерьезно. Мне послышалось, ты сказала «пару унций», какого черта ты предлагаешь мне цену за пол…? Ой, да ладно. Можно подумать, мне это всё даром достается. И потом, у меня, знаешь ли, тоже репутация. При всей симпатии, если я сделаю тебе скидку, с десяток клиентов по праву спросят, чем они хуже. Кастиэль выжидательно топтался поблизости. Сэм помигал ему глазами и подвигал бровями, сигнализируя никуда не отлучаться. — Слушай, у меня нет времени на препирательства. Тебе надо или нет? Если у тебя и без меня найдется, где взять… Ага, вот это уже другой разговор. — Он прикрыл телефон ладонью и шепотом обратился к Кастиэлю: — Мы можем достать вещее масло? Кастиэль задумчиво насупился. — Возможно, на следующей неделе… — Нет, надо завтра, — перебил Сэм. — Две унции. Кастиэль вздохнул и поскреб пальцами переносицу. — Я поспрашиваю кое-кого, — неохотно сказал он наконец. — Окей, Пенни, — сказал Сэм в трубку. — Завтра в полдень на обычном месте. Деньги вперед. И смотри не опаздывай, у меня на этот товар уже куча желающих. Он нажал отбой, бросил телефон и, глянув на часы, опять вскочил на ноги. — Дела? — спросил Кастиэль. Сэм покосился на него: показалось, или голос Кастиэля и впрямь прозвучал разочарованно? Конечно же, показалось. Мечтать не вредно. — Надо подготовиться к ритуалу. — Что на этот раз? — Отмена проклятия. Там довольно пакостная история: прапрабабка клиента, узнав, что пассия ее мужа только что родила… «Пассия? — мысленно передразнил он себя. — Не будь ханжой. Это называется "любовница".» Он не был ханжой. Просто… это же Кастиэль. — …выкрала младенца и утопила его, чем навлекла проклятие на весь род. С тех пор у них все первенцы мужского пола умирают, не успев и «мама» сказать. Погоди, в каком возрасте они обычно начинают говорить?.. Ну неважно. Клиент уже потерял одного сына, причем вместе с женой: автомобильная авария… — Проклятие расползается, — понимающе заметил Кастиэль. — Как гангрена. — …женился второй раз — не нам его осуждать, — новая жена беременна. На днях выяснилось, что будет мальчик. — Родовое проклятие, — озабоченно повторил Кастиэль. — Звучит небезопасно. Ты уже делал такое раньше? — Нет, но в записях Ровены есть подробная инструкция, — заверил Сэм. — Почерк у нее кошмарный, но после дневников отца я могу считаться экспертом по криптографии. Почти уверен, что всё разобрал правильно. А у тебя какие планы? — спросил он, чтобы сменить тему. — Опять будешь изображать копа? Напомни мне обновить твое удостоверение: они там недавно утвердили новый формат… — Вообще-то, — перебил Кастиэль, не глядя на него, — я принял решение о смене карьеры. Сыт до ушей нечистью и нечестивцами. Это как воевать с сорняками: выпалываешь один, на его месте сразу же вырастает несколько… Тут нужен системный подход. — Системный — это, типа, «и ниспал огонь Божий с неба, и истребил пятьдесят человек…»? — осторожно уточнил Сэм. — Я сходил в соседнюю школу. Они готовы взять меня в штат… учителем… истории. У старших классов. — Кастиэль по-прежнему не смотрел на Сэма, с каждой паузой голос его становился всё тише. — Учителем, — без выражения повторил Сэм. — Истории, — уточнил Кастиэль. — Я видел мир от его сотворения. Я помню всё. — Он пожал плечами: — Правда, они там хотят, чтобы я предоставил диплом. И эти, как их… рекомендательные письма. — Без проблем! Сегодня же заеду в какой-нибудь копи-центр и изготовлю тебе диплом по высшему разряду! — Так, стало быть, ты… одобряешь? — Еще бы! Друг мой, — Сэм испытал порыв снова обнять его, но все же ограничился тем, что легонько похлопал его по плечу, — из всех возможных профессий ты выбрал путь выгорания и фрустрации. Наконец-то я смогу быть спокоен за твое будущее. Кастиэль улыбнулся ему улыбкой Гарольда, скрывающего боль. — Я пойду. Мне нужно купить портфель. И галстук. И… всё остальное. Он направился к выходу. — Эй, Кас, — окликнул Сэм. Кастиэль замер и обернулся к нему. — Помнится, ты говорил что-то о медоносах и нектароносах. Если ты всерьез хочешь навести порядок в саду… — Он довольно запущен, — сдержанно подтвердил Кастиэль. — …можем съездить вечером в какой-нибудь агромаркет и купить всё необходимое. Кастиэль просиял лицом. — Я, кхм… буду очень рад. Сэм подумал, что «медоносы» и «нектароносы» никогда еще не звучали так сексуально. Он одернул себя и нахмурился: — Смотри не радуйся слишком сильно. Кастиэль неумело, но выразительно закатил глаза: — Под твой бесконечный нудеж о том, что трава не может столько стоить, цветочные горшки испачкают обивку, а садовые инструменты не влезут в багажник? Вряд ли у меня получится. — Мой — что? — ошарашенно переспросил Сэм, но Кастиэль уже скрылся за дверью. Сэм захлопнул лэптоп, переоделся в спортивный костюм и, свистнув Лаки, отправился на пробежку. Джек На подходе к дому Лаки вдруг начал рваться с поводка. Сэм отпустил его; Лаки стрелой метнулся к сидевшему на крыльце Джеку и, повизгивая от восторга, принялся вылизывать ему щеки, губы, шею и всё, до чего мог дотянуться. Хвост его работал, как мощный пропеллер. Сэм взял себя в руки и не последовал примеру. — Привет, Сэм, — проговорил Джек сквозь смех, обнимая Лаки покрепче, чтобы не дать ему залезть языком себе в ухо. Сэм открыл дверь и пропустил его вперед. — Ты завтракал? — спросил он, входя на кухню. — Еще нет. Сэм достал из шкафа тарелку, ложку, коробку шоколадных шариков и пакет овсяного молока и поставил всё это на стол, а сам отправился в душ. С тех пор, как Джек стал Богом, ему почему-то не нравилось, когда кто-то смотрел, как он ест. Когда Сэм вернулся, одетый в джинсы, чистую майку и легкую голубую рубашку для неформальных встреч, Джек сидел на полу, одной рукой обнимая Лаки, а другой печатая что-то в телефоне. Утренний свет лился потоком сквозь незашторенное окно, окутывая мягким сиянием его склоненное лицо, плечи и торс в простой белой футболке, голые руки, поросшие от локтей до запястий золотистым пушком, скрещенные ноги в джинсах и незашнурованных кроссовках со стоптанными внутрь подошвами… Стол был убран и вытерт. Сэм заглянул в посудомойку и, найдя ее достаточно полной, запустил программу. — Приятель, ты умеешь косить газон? — Я видел видео в интернете, — серьезно сказал Джек. — Я дам тебе де… двадцать баксов, — сказал Сэм; потом на всякий случай добавил: — Не сочти за неуважение. — Идет, — кивнул Джек. «Выкусите, миссис Т., — подумал Сэм. — Бог все-таки позаботится о нашем газоне.» Он включил плиту, поставил сковороду на конфорку и разбил в миску три яйца для омлета. — Как у тебя с отцом? — спросил он словно бы между прочим, энергично взбивая яйца вилкой. — Нормально, — рассеянно отозвался Джек, не отрываясь от телефона. Потом вскинул голову, глянув на Сэма, шевельнул губами, будто собирался что-то добавить, но вместо этого повторил: — Нормально. Сэм понимающе хмыкнул. Иногда он думал, что не любил отца. Вернее, больше любил идею отца, чем самого этого жесткого, непрошибаемого, хронически одержимого человека. Иногда Сэм думал, что отдал бы всё, чтобы еще раз увидеть его. — А как у тебя с Кастиэлем? — в свою очередь спросил Джек. — Нормально, — в свою очередь сказал Сэм, с подозрением покосившись на него. Он достал из холодильника куриную грудку и, нарезав ее кубиками, кинул на зашипевшую сковороду. — Кстати о Кастиэле. Есть какие-нибудь… подвижки? — Я над этим работаю. Не так-то легко обойти законы вселенной, даже если ты Бог. — Джек сделал паузу и поправился: — Особенно если ты Бог. Знаешь этот прикол насчет того, что Бог не может поднять созданный Им камень? — Он состроил гримасу. — Это правда, я проверял. Сэм опять хмыкнул — на этот раз сочувственно — сполоснул шпинат, обсушил его бумажными полотенцами и бросил к куриной грудке. — Впрочем, там ничего не говорится о том, что я не могу отменить создание этого камня. Контрол зет. — Хохотнув, Джек нажал двумя пальцами невидимые клавиши: — Бог дал, Бог взял… Но что, если какой-нибудь краб уже обосновался под ним? Построил свой дом. Знаешь, они ужасно быстрые, эти крабы. Оглянуться не успеешь, как… — Он осекся и помолчал с минутку, потом задумчиво повторил: — Я над этим работаю, не сомневайся. Если я люблю Кастиэля иначе, чем ты, это не значит, что я люблю его меньше. Сэм напомнил себе, что он уже не в том возрасте, чтобы краснеть. — От тебя ничего не скрыть, да? — со вздохом заметил он. — Да, — просто сказал Джек. — Извини. — Мы не будем об этом говорить, ладно? — Ладно. — Джек снова прильнул к телефону. Сэм посолил яйца, добавил приправы и вылил на сковородку к курице и шпинату. — Могу я поинтересоваться, что ты там пишешь? В отличие от него, Джек был не в том возрасте, чтобы запретить себе краснеть. — Обещай не смеяться, — застенчиво сказал он. — Это фанфик. — Фанфик? По какому… ээ, произведению? — По дедушкиной вселенной. Надо же с чего-то начинать. Сэм машинально схватился за сковородку, отдернул руку и сунул пальцы под холодную воду. — И в каком, ээ… жанре? — О, там будет куча всего! — оживленно сказал Джек. — Одни теги займут пол-экрана. Драма, ужасы, приключения, немного юмора… Романтика… с, кхм… с сексом… — Он глянул на Сэма и поспешно добавил: — Но в конце хеппи-энд. Не сомневайся. Ты же мой любимый герой. Сэм передернулся. «А можно как-нибудь без меня?» — хотел он сказать. (Я не могу. Я не могу. Прости.) …но промолчал, ясно понимая, как по-дурацки это прозвучит. Кто же станет писать историю без любимого героя. Он выключил воду и плиту, аккуратно выдвинул стул и уселся. — Эмм, приятель… Можно обратиться к тебе с молитвой? — Зачем? — слегка настороженно отозвался Джек. — Успокаивает разум и упорядочивает мысли, — слукавил Сэм. — Ну ладно. Он поставил локти на стол и, сложив ладони вместе, закрыл глаза. — Отче наш, сущий на небесах… — начал он. Потом замолчал. Всё с самого начала было неправильно. Джек вовсе не был «отцом», да и обитал он совсем не на небесах, а в претенциозном (кричаще безвкусном, на взгляд Сэма) двухэтажном особняке Люцифера в двух кварталах отсюда. — Ладно, забудь, — сказал Сэм, открывая глаза и убирая руки со стола. — У меня скоро встреча с клиентом, надо съездить купить кое-что для работы. Если захочешь отдохнуть, комната на чердаке по-прежнему в твоем распоряжении. — Спасибо, — кивнул Джек. — Там очень тихо. Если ты понимаешь, о чем я. — Собираешься вздремнуть? — с надеждой спросил Сэм. — Неа. — Джек с улыбкой покачал головой. — Кажется, я поймал вдохновение. Невыразимо изящным движением он поднялся с пола и направился к лестнице на чердак. Лаки неотступно следовал за ним по пятам. Изменщик. Сэм выложил омлет на тарелку и еще немного посидел, созерцая свой завтрак задумчивым взглядом. Есть не хотелось. Он выскреб тарелку в раковину и включил измельчитель. Потом взял ключи от машины и вышел из дома. Люцифер У самого гаража он вдруг вспомнил, что сегодня день вывоза мусора. Сэм подошел к мусорному баку и осторожно пошатал его. Стая мух поднялась в воздух, в нос ударил гнилостный смрад разложения. На прошлой неделе они с Кастиэлем напрочь забыли про этот день — а когда спохватились, было уже поздно. За две недели бак переполнился, ощерившись крышкой — еще повезло, что еноты не успели ничего растащить. Крякнув, Сэм ухватил бак за ручки и покатил к месту сбора. На обочине дороги уже теснился ряд разномастных мусорных контейнеров. Сэм с некоторым смущением отметил, что все они имели гораздо менее расхлябанный вид, чем их с Кастиэлем бак. Воровато оглядевшись, он втолкнул своего бойца в строй и уже собирался уходить, когда чья-то тень вдруг омрачила утренний свет. — Люцифер, — сказал Сэм прежде, чем увидел его. Люцифер стоял у него за спиной, небрежно держа руки в карманах не завязанного халата. Из-под халата торчала футболка с надписью «Светлейший ангел (спроси меня, как я пал)». Ниже шли пижамные шорты и шлепанцы на босую ногу. — Привет, Сэмми, — сказал он. — Что тебе надо? — Видел Джека? — Да, — отрезал Сэм. — Не говорил он, когда собирается вернуться домой? — Нет. — Понятно. — Люцифер пожевал губу, потом добавил с едкой ухмылкой: — Надеюсь, ты был одет, когда он пришел. Не вздумай светить голой жопой перед моим ребенком. И вообще, держи его подальше от своих развратных делишек. Сэм подскочил на месте. — Ты что, следишь за мной?! Люцифер закатил глаза: — Я практически твой сосед. Окна зашторивать тебя мама не учила? Ах, да. — Дай мне пройти, — ледяным тоном сказал Сэм. Не драться же с ублюдком прямо на улице, да еще среди мусорок. Люцифер не двинулся с места. — Знаешь, а ты еще ничего, — задумчиво сказал он, смерив Сэма одним из тех взглядов, какие бросает юная девушка на белое платье в витрине свадебного салона. — Шикарное тело. Возраст тебе к лицу. Сэм глубоко вздохнул через нос, стараясь не морщиться от запахов, и медленно выдохнул через рот. — Я приму это как чертовски паршивый комплимент. А не как то, чем оно на самом деле является. — Не заводись. Я пришел с миром. Ты любишь Джека, я — веришь или нет — тоже его люблю. Сэм скептически хмыкнул. Люцифер демонстративно проигнорировал этот звук. — Боюсь я за него. Он славный парень, но уж больно доверчивый. Наивный не по возрасту. Весь такой, знаешь… будто не от мира сего. — Он покрутил пальцами у виска. — Мы должны присмотреть за ним, и лучше бы нам делать это сообща. В интернете пишут, когда родители тянут в разные стороны и не могут договориться, ребенок вырастает невротиком и социопатом. Сэм скрепя сердце признал, что тут есть резон — хотя мысль о том, что у них с Люцифером общий ребенок, была чертовски некомфортной. — Что ты предлагаешь? — спросил он сквозь зубы. — Забудем прошлое. Согласись, мы оба наломали дров: я слишком давил, ты упирался… Чего не бывает по молодости! Дела давно минувших дней. Что, если отец-одиночка пригласит тебя как-нибудь посидеть вечерком за бутылкой Sangre de Toro и обсудить трудности воспитания подростка? Придешь, а, Сэмми? Сэм сунул руки в карманы джинсов, нащупывая хоть что-нибудь, что можно применить в деле самообороны: ключи, свисток, кольца всадников Апокалипсиса… Если Люцифер что-то замыслил, надо бы подобраться к нему поближе: больше знаешь — крепче спишь… Весь его опыт кричал о том, что быть поблизости от Люцифера — очень, очень плохая идея. Люцифер покачался на пятках и пнул камешек. А ведь он и вправду боится, подумал Сэм. Только ты ведь не за него боишься. Ты боишься его, потому что он бесконечно сильнее тебя. Он любит тебя, ты, эгоцентричный кусок дерьма — но если ты заставишь его выбирать между тобой и собой… («Это ты захлопнул дверь, а не я! Тебя просто бесило, что ты больше не можешь мне указывать!») — Приду. И даже буду пить твое чертово вино — ровно до тех пор, пока разговор касается Джека, а не… дел минувших дней. С минуту Люцифер смотрел на него в упор, ухмылка на его губах из едкой превратилась в кислую. — Дин убил бы тебя за такие речи, — наконец сказал он. — Возможно, — кивнул Сэм. — Но сначала он попытался бы убить тебя. Выходит, нам обоим повезло, что его здесь нет. Он решительно двинул по тротуару обратно к дому. Люцифер отступил на шаг, пропуская его. — Сэм, — чуть помедлив, окликнул он в спину. — А может, всё же тряхнем стариной? Признай, между нами искрило. — Катись к дьяволу, — не оглядываясь сказал Сэм. — Ах, да. Дин Он едва успел вывести Импалу из гаража, как затрезвонил WhatsApp. Сэм раздраженно схватил трубку, глянул на экран — и на сердце у него потеплело. Дин. Давненько же он не звонил. Сэм включил видеочат. На экране возникло лицо Дина, в странном ракурсе, какой получается, если разговаривать лежа, держа телефон над собой. На лице плясали блики света и тени, как рябь на воде. Дин был в пестрой рубашке с расстегнутым воротом; в зубах он держал ветку с яркими ажурными листьями. Сэм никогда раньше не видел таких листьев. И такой рубашки у Дина. — Эй, ты в машине? — сказал Дин вместо приветствия. — Покажи мне ее. — Дин… — протянул Сэм, лихорадочно вспоминая, пылесосил ли он обивку после того, как в последний раз возил Лаки. — Ну же, чувак! Покажи мне Детку! Сэм неохотно направил камеру телефона на приборную панель. Дин вытащил ветку изо рта и сменил ракурс, приняв сидячее положение. — Это что, пыль? — подозрительно спросил он. — Пыль у тебя на экране, — нагло соврал Сэм. Дин заставил его выйти из машины, придирчиво осмотрел кузов на предмет наличия царапин, колеса, и даже велел открыть капот. Сэм ворчал и вздыхал, но послушно исполнял команды, чувствуя себя так, будто опять сдает экзамен на право вождения. — Ну ладно, — снисходительно подытожил Дин, закончив инспекцию. — Рассказывай. Как там Кас? Надеюсь, не счастлив? — Обижаешь, — сказал Сэм. — Тебе ли не знать, как я могу испоганить жизнь своим близким. — Что правда, то правда. — Дин усмехнулся, сверкнув зубами. — Погоди-ка… — Сэм пригляделся к экрану. — Ты что, загорел?! — Круто, да? — без малейшего смущения отозвался Дин. — Здесь климат, как на Гавайях. — Он принялся обмахиваться своей веткой, как веером. — Не то чтобы я при жизни бывал на Гавайях. Отлично, просто отлично. У меня на руках ангел, требующий неусыпного наблюдения, пубертатный Бог со своим первым фанфиком и его отец, скакнувший из пубертата прямиком в кризис среднего возраста — а ты там, стало быть, прохлаждаешься?! В смысле, загораешь. — Джеку привет. Передай ему от меня спасибо: эта его VIP-программа — просто улет. Я тут познакомился с девчонкой… Кстати, рассказать тебе, как она умерла? Это такая хохма!.. — Дин… Рябь на экране становилась всё гуще, голос Дина отдалялся, прерывался помехами. — Связь вот только… С каждым разом труднее… когда в следующий раз… Эй, Сэмми! Это прозвучало неожиданно громко, отчетливо. Сэм вздрогнул. — …Я не спросил: ты-то как? Ангел в беде, Бог в творческом раже, дьявол в… в дурацкой футболке. Дельта-штамм, пожары, инфляция. Тупые политики, назойливые соседи… — Всё хорошо, Дин. Отдыхай спокойно, ты заслужил. — Молодец, так держать. Не делай ничего такого, чего не сделал бы я. Ох, Дин… — А, и еще, Сэм: главное, не… Экран вспыхнул и погас. Телефон отключился. Сэм в очередной раз подумал, что надо менять оператора сотовой связи: US Cellular категорически не выдерживал звонков из Рая. Он завел мотор и вырулил на шоссе. Предстояло заехать в пару мест, пополнить запас свечей и сушеной полыни для магического ритуала. Впереди него на востоке вовсю разгоралось солнце. Утренние пробки уже рассосались. Сэм открыл окно, врубил Skid Row на полную мощность и с ветерком помчался навстречу новому дню — тому самому дню, которому суждено было в очередной раз перевернуть его, Сэма, жизнь с ног на голову. Но это уже совсем другая история.