Двойник

Время: Спустя несколько лет после финала войны с титанами. Эрвин Смит погиб в Шиганшине, а Хистория Рейс стала полноправной королевой Стен. Место: Центральный военный округ Митрáса. Отряд Разведкорпуса, сопровождавший кортеж с припасами, въехал в сердце столицы только к вечеру. Небо над шпилями было холодным, сизым — как сталь лезвия. Жан Кирштейн шёл чуть позади Микасы и Армина. Он не командовал этим выездом, но всё равно чувствовал привычную усталость во всём теле. Сзади, переговариваясь вполголоса, двигались Конни и Саша. Впереди, как всегда молча, — Леви. Им нужно было передать документы королеве лично в руки — обычная формальность, но Хистория требовала отчётов от каждого отряда, кто выходил за стены. — Она теперь каждую бумажку проверяет, — пробормотал Конни, зевая. — Даже списки убитых титанов. Хотя их почти не осталось. — Она — королева, — беззлобно напомнил Армин. — Она обязана. Жан не слушал их. Он смотрел прямо перед собой — на массивные двери центрального штаба Военной полиции. Здание из белого камня выглядело слишком чистым, слишком правильным. Как будто войны никогда и не было. И в этот момент двойная дверь с грохотом распахнулась наружу. Оттуда, подталкивая друг друга локтями, вывалилась четвёрка в форме полиции. Двое офицеров, двое — младших чинов. Они смеялись — громко, по-свойски, явно только что с дежурства. Жан перевёл взгляд машинально. И остолбенел. Третий в этой компании, шагавший чуть позади, снял фуражку и провёл рукой по коротко стриженным рыжим волосам. Конопушки на щеках. Тёплая, почти смуглая кожа. Тот же разрез глаз. Те же скулы. Жан замер, как под гипнозом. Мир сжался до размеров этой фигуры в синем мундире. Перед ним стоял Марко Ботт. Тот самый Марко, чьё разорванное УПМ он нашёл когда-то на крыше дома в Тросте. Марко, который улыбался и верил в лучшее. Марко, которого... — Не может быть, — выдохнул Жан. Полицейские уже поравнялись с отрядом. Рыжий как раз повернул голову, заметив группу Разведкорпуса. В его глазах мелькнуло узнавание — спокойное, почти ленивое. Ни тени той теплоты, которой славился настоящий Марко. Жан рванулся вперёд, прежде чем кто-то успел его остановить. Он схватил полицейского за руку — чуть выше локтя, сильно, почти грубо. Тот не дёрнулся, но бровь удивлённо поползла вверх. — Как тебя зовут? — голос Жана сел. — Ты... кто ты? Позади кто-то ахнул. Наверное, Саша. Рыжий выдержал паузу. И усмехнулся — совсем не так, как улыбался Марко. Жёстко, с вызовом. — А ты смелый, — сказал он. Голос был чуть ниже, чем у того парня из воспоминаний. И звонче. — Но руки убери. Я не люблю, когда меня хватают без спроса. Он высвободился одним точным движением — так тренированные люди высвобождаются из захватов. И добавил, не меняя выражения лица: — Мэттью. Сержант Мэттью Хейз, отдел особых поручений. — Он выдержал паузу и прищурился. — Если хочешь представиться, для начала отрежь эту свою конскую гриву. А то издалека не поймёшь — то ли кадет, то ли девка на выданье. За спиной Мэттью двое его коллег хмыкнули. Жан всё ещё сжимал воздух там, где только что была чужая рука. Его трясло. — Ты... ты похож... — начал он. — Я слышал эту историю, — перебил Мэттью, забирая у товарища фуражку и небрежно надевая её набок. — «Наш Марко погиб в Тросте, такой хороший парень, всех любил, все его любили». — Он дёрнул уголком рта в усмешке. — Ну, я — не он. И прежде чем кто-то успел сказать ещё слово, сержант Хейз перехватил Жана за плечо — уже сам, наоборот, приблизившись вплотную. Почти нос к носу. — Но если ты настолько впечатлён, — сказал он тихо, одними губами, но с ледяной откровенностью, — то запомни: с тем парнем случилась беда. А я свою беду переживу. И тебя тоже. — Он отпустил Жана и громко закончил: — Всего хорошего, герои стен. Он махнул своим — и четвёрка двинулась дальше, как ни в чём не бывало. Конни подошёл к Жану первым. — Жан, — позвал он осторожно. — Жан, это не он. У Марко не было родинок на шее. А у этого вон, под воротником, видно. Жан стоял, не в силах разжать кулак. Внутри горело — от стыда, от злости, от какой-то тупой, бессмысленной потери, которая вдруг вернулась и снова ушла. — Знаю, — сказал он наконец. Голос звучал глухо. — Я знаю. Он посмотрел на удаляющуюся синюю спину. Мэттью Хейз шёл, заложив руки в карманы, чуть раскачиваясь. Его походка была наглой, свободной — совсем не той, какой маршировал когда-то разбитый навеки Марко Ботт. — Пойдём, — тихо сказала Микаса, положив руку ему на локоть. — Хистория ждёт. Жан кивнул. Но всю дорогу до королевского крыла он чувствовал на предплечье чужой горячий хват — слишком сильный для того, кого там, в здании Военной полиции, даже не существовало.