Скейтпарк

      Занка вылез из окна своей спальни на втором этаже в двадцать три пятнадцать. Техника была отработана до автоматизма: сначала левая нога на карниз, потом правая на водосточную трубу, последний рывок — и он уже на газоне перед домом. Скейт под мышкой, кеды зашнурованы на два узла, чтобы не развязались.       В голове пульсировала только одна мысль: «Успеть до полуночи».       Джаббер прислал сообщение в групповой чат ещё сорок минут назад: «Мы уже на месте. Не тормози». Рудо добавил смайлик-огонь, Рийо — гифку с падающим человеком. Момоа, как всегда, промолчала в общем чате, но Занка знал, что она уже тоже там, сидит на перилах с банкой газировки и смотрит на то, как Фу в десятый раз падает со скейта.       Скейтпарк находился в двадцати минутах быстрым шагом. Район был спальный, машин почти нет, фонари горели жёлтым светом. Занка иногда бежал, иногда шёл, иногда просто останавливался и смотрел на небо — сегодня оно было чистым, без единого облака, которое могло бы скрыть звезды. Он любил эти ночи. Может, даже слишком сильно.       Когда он свернул за угол, скейтпарк уже гудел. Рудо и Фу гоняли по рампе, пытаясь повторить какой-то сложный трюк с поворотом на 180. Рийо сидела на скамейке и комментировала каждый прыжок, как спортивный комментатор. Момоа действительно сидела на перилах — на самом верху, болтая ногами и слушая музыку в своих наушниках.       А Джаббер ждал его у входа. Раскинув руки в стороны, с гордо поднятой головой. — Опаздываешь, — сказал он, и его голос звучал так, будто он улыбается даже без улыбки. — Я раньше всех пришёл, — ответил Занка сарказмом, цокая языком и закатывая глаза, проходя мимо. — Ага. Я тоже раньше всех пришёл. Час назад.       Занка не ответил. Он прошёл к скамейке, бросил рюкзак. Джаббер сел рядом, слишком близко, как всегда. — Сегодня я сделаю этот грёбаный кикфлип, — сказал Джаббер, ни к кому не обращаясь. — Ты это говоришь уже три недели, — отозвался Рудо, проезжая мимо. — Зато когда сделаю — вы все обосрётесь.       Рийо прыснула смехом. Рудо молча показал средний палец, не оборачиваясь. Занка хихикнул про себя и встал. Скейт под ногами — привычное продолжение тела. Он никогда не был лучшим в их компании — техничным да, но без той бешеной харизмы, которая была у Джаббера или Рудо. Зато он умел просто катиться. Часами напролёт. — Поехали, — сказал он, и это было сигналом для всех.       На следующие два часа мир сузился до бетонных волн, стука колёс и общего смеха. Момоа спустилась с перил и сделала несколько красивых дуг на гладкой части парка — она каталась плавно, почти невесомо. Рудо наконец-то приземлил тот самый трюк, и они с Фу заорали так, что, наверное, разбудили половину района. Рийо достала телефон и снимала всё подряд, обещая сделать видео, которое никто никогда не смонтирует.       А Занка и Джаббер устроили негласное соревнование: кто быстрее проедёт рампу туда-обратно. Джаббер выиграл, но всего на полсекунды, и Занка назвал это «чистой случайностью». — Случайность? — Джаббер запрокинул голову и рассмеялся. — Ты просто не умеешь проигрывать. — Я умею. Просто не тебе.       Джаббер толкнул его плечом. Занка толкнул в ответ. Потом они оба упали на траву рядом со скамейкой, потому что Рудо подставил подножку — ради смеха.       В час ночи они сидели кругом на расстеленной куртке. Рийо раздавала чипсы, которые стащила из дома. Момоа поделилась своей газировкой — одной на всех. Фу показывал на коленке свежую ссадину и плакался, что «это на всю жизнь». Рудо пытался его успокоить, сказав, что она заживет через пару дней. — На всю жизнь — это шрамы после настоящих драк, — сказал Джаббер, закатывая рукав и демонстрируя длинный белый рубец на предплечье. — А это царапина. Не ной. — Ты вообще не чувствуешь боли, — буркнул Фу. — Ты ненормальный. — Спасибо.       Занка сидел чуть в стороне, обхватив колени руками. Он слушал их болтовню и думал о том, как хорошо просто быть здесь. Без оценок, без родительского давления, без завтрашних контрольных. Только эти пятеро и скейтпарк, который становился на ночь их личным миром.       Джаббер, заметив, что он молчит, подвинулся ближе и сунул ему банку с остатками газировки. — Ты какой-то тихий сегодня. — Я всегда тихий. — Нет. Обычно ты тихий, но злой. А сегодня тихий и… как будто не здесь.       Занка взял банку, сделал глоток. Газировка была приторно сладкой, но он не возражал. — Всё нормально. Просто устал.       Джаббер посмотрел на него так, будто не поверил. Но не стал давить. Вместо этого он встал, потянулся и сказал: — Ладно. Последний заезд. Кто со мной?       Все подорвались, кроме Занки. Он остался сидеть на траве, глядя, как они разбегаются по парку. Джаббер оглянулся на полпути, поймал его взгляд, улыбнулся одними губами и крикнул: — Давай, соня! Догоняй!       Занка нехотя поднялся. Взял скейт. И поехал догоняя их.              В два часа ночи они начали расходиться. Момоа и Фу ушли в сторону метро, споря о том, какой трек лучше поставить для дороги домой. Рийо и Рудо тоже пошли вместе, так как жили по соседству. Остались только Занка и Джаббер у выхода из парка.       Ночь стала прохладной. Где-то лаяла собака, вдалеке проехала машина. Вдруг подул прохладный ветер, растрепав им волосы. — Ну что, до завтра? — спросил Джаббер, пряча руки в карманы толстовки.       Занка буднично кивнул. — Как обычно. — Я приду пораньше. Попробую тот трюк ещё раз. В этот раз у меня точно выйдет. — Ага, ага. Конечно. — Занка ухмыльнулся и аккуратно поправил свою челку.       Они посмотрели друг на друга. Джаббер сделал шаг вперёд, будто хотел что-то сказать, но вместо этого просто хлопнул Занку по плечу. — Спи хорошо. — Ты тоже.       Джаббер развернулся и пошёл к своей остановке. Через десять шагов он обернулся и помахал рукой, даже не глядя точно — просто махнул в воздух. Занка смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом.       «Завтра», — подумал он. И, обернувшись, пошёл домой.

***

      Занку разбудил солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Голова гудела — сказались несколько часов сна и постоянные адреналиновые качели. Он перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку, надеясь провалиться обратно в сон, где ещё было темно и ничего не болело.       Но в коридоре раздался шаг Кёки, а затем она открыла дверь. — Занка, вставай. У родителей разговор к нам.       Сказав это быстро и по делу, она исчезла в дверном проеме, оставив дверь нараспашку.       Он простонал что-то нечленораздельное, но поднялся.       На кухне пахло тостами и кофе. Мать суетилась у плиты, отец сидел за столом. Гока, который тоже только проснулся, сел рядом с отцом. Кёка уже была одета и держала телефон в руке, как будто ждала важного звонка.       Занка сел на свободный стул, чувствуя нехорошее предчувствие. — Мы переезжаем, — сказала мать без предисловий. — Что? — Отца повысили. Новый филиал в другом городе. Мы уезжаем через две недели.       Занка смотрел на неё и не понимал слов. Они складывались в предложения, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. — А школа? — спросил он хрипло. — Тебя уже зачислили в престижную частную школу. С пансионом. Там очень хорошие условия. — Я не хочу в частную школу, — его голос предательски дрогнул. — Занка, — подал голос отец, не отрываясь от еды. — Это отличная возможность. Там сильная программа, связи, перспективы. Ты же не будешь всю жизнь гонять на этом… что там у тебя… — Скейтборд. — Вот именно.       Занка посмотрел на мать. Она отвела глаза. Посмотрел на сестру — та пожала плечами с видом «я здесь вообще ни при чём». Он резко встал из-за стола. — У меня друзья. У меня… — он запнулся. — Я не поеду. — Ты поедешь, — спокойно, но твёрдо сказал отец. — Это не обсуждается.       Занка вышел из кухни. Прошёл в свою комнату. Закрыл дверь. Сел на кровать и уставился в стену.       В углу стоял скейт. Рядом валялись кеды, которые он бросил туда прошлой ночью. На тумбочке лежал телефон — на экране высветилось сообщение от Джаббера, отправленное в три ночи:

«Не забудь, что я буду ждать тебя на нашем месте сегодня»

      Занка взял телефон. Написал: «Можем сегодня встретиться пораньше?». Потом стёр. Написал снова:

«Сегодня в шесть?»

      Джаббер ответил через минуту:

«Оке. В шесть на месте ;)»

      Занка отложил телефон. Лёг обратно на кровать и уставился в потолок.       Через две недели он будет в другом городе. В школе, блять, с пансионом. Без скейтпарка. Без этих ночей. Без ребят. Без Джаббера, который подавал ему руку после каждого падения и хохотал своим хрипловатым голосом.       Он просто лежал и смотрел в потолок, пока за окном поднималось солнце.       В шесть вечера скейтпарк выглядел иначе. Солнце ещё не село, но уже клонилось к горизонту, вытягивая длинные тени. Бетон казался серым, а не тёплым, как ночью. Не было ни ламп, ни музыки из колонок — только редкие птицы и далёкий шум машин.       Джаббер ждал его на скамейке, а возле него никого. — А где остальные? — спросил Занка, подходя ближе. — Не звонил никому. Ты сказал «пораньше», я подумал, что хочешь поговорить.       Джаббер был проницательным. Занка ненавидел это в нём — и любил одновременно.       Он сел рядом. Не слишком близко, но и не на другом конце скамейки. — Я уезжаю.       Джаббер не ответил сразу. Он смотрел прямо перед собой, на рампу, где прошлой ночью они гонялись на скорость. А после, не поворачивая головы, ответил: — Надолго? — Навсегда. В другой город, меня уже зачислили в школу без моего ведома, — сказав это, Занка сжал ткань штанов на своих коленях в кулак.       Снова молчание. Джаббер выдохнул, провёл рукой по дредам. — Ну… бывает, — сказал он тихо. Это «бывает» было самым тяжёлым словом, которое Занка слышал в своей жизни. — Я не хочу уезжать, — вырвалось у него. И он тут же пожалел, потому что это прозвучало слишком откровенно.       Джаббер повернул голову и посмотрел на него. В глазах не было улыбки — впервые за всё время, что Занка его знал. — А кто хочет? — Ты мог бы сказать что-то более обнадёживающее. — А что мне сказать? — голос Джаббера дрогнул, но только на мгновение. — «Останься»? Ты не останешься. «Я поеду с тобой»? Не поеду. У меня здесь мать, ты знаешь. «Я буду ждать»? Чего ждать? Когда ты приедешь на каникулы? А потом? Поступление, универ, работа, жизнь. Мы оба знаем, как это работает.       Занка молчал, потому что Джаббер был прав. И это было хуже всего. — Просто… — Джаббер замолчал, подбирая слова. — Ты единственный, кто… Неважно. — Скажи. — Нет. Не сейчас. Сейчас только испорчу.       Джаббер встал со скамейки, взял свой скейт. Прошёл несколько метров к рампе, остановился. — Давай покатаемся. В последний раз. — Ещё не последний. У меня две недели. — Две недели — это не всегда. Ты же знаешь.       Занка встал. Взял скейт. Подошёл к Джабберу. — Тогда последний заезд. Как прошлой ночью. — Договорились.       Они катались до темноты. Не говорили ни слова. Только стук колёс, только ветер в лицо, только тени, которые удлинялись и исчезали. Иногда Джаббер смеялся — слишком громко, слишком наигранно. Иногда Занка останавливался и смотрел, как Джаббер делает дугу за дугой, и пытался запомнить каждое движение.       В восемь вечера Занке пришло сообщение от Кёки: «Возвращайся домой. Нужно обсудить переезд».       Он не ответил. Просто сунул телефон в карман и подошёл к Джабберу, который сидел на скамейке с опущенной головой. — Мне пора. — Ага. — Ты… будешь здесь? Завтра?       Джаббер поднял голову. Улыбнулся — той улыбкой, которую Занка ненавидел больше всего, потому что она была фальшивой. — Буду. Куда я денусь. Занка кивнул. Развернулся. Сделал три шага. — Эй, — окликнул его Джаббер. Он обернулся. — Если захочешь сбежать… я буду здесь. На рампе. Всегда.       Занка ничего не ответил. Просто кивнул ещё раз и пошёл прочь, чувствуя, как что-то тяжелое садится в грудь и не даёт дышать.

***

      Через две недели Занка сидел в машине отца, пристёгнутый ремнём между Кёкой и Гокой, и смотрел, как за окном мелькают столбы и дома его города. Скейт лежал в багажнике — Занка настоял, чтобы взяли, «на всякий случай». Хотя сам знал, что в новой школе не будет времени на скейт. В новой школе не будет ничего, кроме учёбы.       Он достал телефон. В чате ребят был десяток сообщений — Фу желал удачи, Рудо написал: «ты лучший, даже если бесишь», Рийо скинула то самое видео, которое так и не доделала до конца. Момоа отправила плейлист, который она специально составила Занке в дорогу.       А Джаббер написал в личные сообщения. Только одно сообщение отправленное вчера, в два часа ночи:

«Не забывай, как падать. Иначе разучишься вставать.»

      Занка смотрел на эти слова минуту, две, три. Потом убрал телефон в карман, достал наушники, включил тот самый плейлист — не тот, который скинула Момоа, а тот, который они с Джаббером любили слушать.       Песня заиграла, и мир за окном поплыл.       Он не заплакал. Он просто сидел и смотрел, как мелькают столбы, пока музыка играла снова и снова. А потом, когда песня закончилась, он закрыл глаза и представил себе скейтпарк. Пустой. Засыпанный листьями. Скамейка, на которой они сидели вдвоём. Рампа, с которой Джаббер кричал «догоняй!». И тишину.

Потому что больше никто не крикнет.