Черёмуха

Северина не была большой любительницей теплых месяцев. Она рождена в Норвегии, в стране, которая большую часть года находится во власти холода. А весна и лето также не отличались жарой. В Октавии, которая распологалась куда южнее, все было иначе. Середина мая - а уже жара за двадцать градусов. Хоть холодной водой обливайся, а то сваришься. Изначально Северина планировала позвать Грэйс с Альбой посидеть у озера, там слегка прохладнее. Но её планы нарушил один человек, а именно Лукиан. Называется, младший сын императора, патриций лучшего учебного заведения в стране, а ведёт себя, как выражались преподаватели "совершенно неподобающе, легкомысленно и беззаботно". Но Северина ничего против не имела. Девушка оперлась руками на подоконник в комнате, выглядывая в окно. Мыслями Северина была совсем не здесь, а... — Привет! Северина ахнула чуть не упала назад. Господи! Что это вообще такое? Леа во все глаза уставилась на Лукиана, который с абсолютно невозмутимым лицом сидел на ветке дерева. Да, жизнь в комнате, напротив которого растёт дуб преподносит сюрпризы. Хотя сюрпризы скорее преподносят беспардонные патриции Соларуса, которые носят императорскую фамилию. — Ты что здесь делаешь? Напугал! — Извини, не хотел. Просто разлука с тобой невыносима, - Лукиан положил руку на сердце и заговорил таким слащавым тоном, что Северина не могла не улыбнуться, — а заходить в твой полис треклятые правила Академии не разрешают. Вот и приходится выкручиваться. Северина прикрыла улыбку ладонью. Ей нужно сохранить лицо, не поддаваться на глупые выходки принца, ей нужно... Она не выдержала и приглушенно рассмеялась. Лукиан замер. Принцесса сейчас была такой по-особенному красивой. Обычно Северина была пусть и дружелюбной, но весьма сдержанной. А сейчас она стояла здесь, выглядывала в окно, разговаривала с ним, так бесстыдно её напугавшим и смеялась. Все это походило на сказку. На его фантазию, приходившую каждую ночь. Губы невольно изогнулись в улыбке. Лукиан был готов поклясться, что выглядит сейчас как полный дурак, но ему было глубоко плевать. Северина уже давно перестала смеяться и сейчас с улыбкой наблюдала за Лукианом. За его влюбленным взглядом, направленным на неё. А взгляд этот был такой влюбленный, что едва ли сердечки в глазах не появлялись. От него сжималось сердце, хотелось обнять, прижать к себе, приласкать. Северина легонько ткнула его пальцем в лоб. — Ты как щенок смотришь. Лукиан не привык теряться даже в таких ситуациях, поэтому быстро сориентировался. Он взял руку Северины и поцеловал тыльную сторону ладони. — На вас, принцесса, по-другому смотреть нельзя. Северина заметила, что практически весь разговор Лукиан старательно прятал что-то за спиной. Она заинтересованно наклонила голову и спросила: — А что ты там прячешь? Лукиан хитро улыбнулся. Он уже успел забыть, для чего изначально пришёл. Он убрал руку из-за спины и торжественно протянул Северине букет цветов. Это были маленькие белые цветочки, которых на одной веточке было множество. От них исходил ощутимый, яркий запах. Северина аккуратно приняла их и поднесла к носу, чтобы вдохнуть аромат. Казалось бы, он и так чувствовался, но хотелось услышать его ещё раз. Он врезался в память. Такие нежные цветы контрастировали с ярким ароматом. — Это черёмуха? — Да, она самая. Северина ещё раз окинула взглядом букет, а после отошла от окна и положила его на стол. — Спасибо. Лукиан смущённо опустил взгляд и потёр шею. — Всегда пожалуйста. Если понадобится, я... Договорить он не смог. Северина обхватила его лицо руками и поцеловала. Аккуратно, нежно. Лукиан чуть не упал с дерева. Господи, неужели это происходит в реальности? Губы у Северины были мягкими, чуть сухими. Чувствовать их касание было невероятно. Лукиан считал это самой большой удачей в жизни. Он положил ей руку на затылок и притянул к себе, хотя казалось бы куда ближе. Лукиан молился о двух вещах: не свалиться с ветки и продлить поцелуй хоть на мгновение. Лукиан был готов забираться на дерево, обдирать руки и получать наказания от префектов ещё сто раз, лишь бы увидеть улыбку Северины, услышать её смех, почувствовать её руки на своей коже. Чтобы целовать её снова и снова.