Без камеры

      Наверное, если бы у них были косплеи из "Магистра Дьявольского Культа", Артём бы, мягко говоря, измучился с одеяниями Лань Ванцзи. У ордена «голубых», по всем заветам ордена Гусу Лань, слоёв одежды столько, сколько, казалось бы, не было ни у кого. Однако… в этот момент оба стримера, Артём Хоки и Никита Ренамид, облачались в костюмы Хуа Чэна и Се Ляня, уединившись в комнате на верхнем этаже дома, где проходила блогерская тусовка. Где-то внизу, вероятно, телефон с запущенным стримом уже переходил из рук в руки, дабы немного развлечь аудиторию. Впрочем… на тот момент это было совершенно неважно: самым важным было нарядиться в белоснежные одеяния Се Ляня так, чтобы не перепутать перед с задом. По меркам Артёма Хоки, он ещё не настолько опьянел, чтобы запутаться в хитросплетениях одежд, впрочем, это всё равно давалось с большим трудом. Так или иначе, он справился с облачением и принялся за парик.              Стоило ему лишь бросить взгляд в сторону Никиты, ранее уже примерявшего костюм Хуа Чэна, как Хоки окинул его оценивающим взором. Одно дело — видеть фотографию, и совсем другое — наблюдать вживую, на расстоянии вытянутой руки. Поразительно, насколько Никита был не только широкоплеч в этом образе, но и как изысканно на нём сидели одежды Хуа Чэна.              «Подлецу всё к лицу», — мелькнула мысль в голове Артёма, и в тот же миг Ренамид, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, поднял голову, прервавшись от сложностей с поясом на талии.              — О, нихера себе, — Никита вскинул брови, разглядывая Артёма с удивительной ясностью, будто совсем недавно не заливал в себя спиртное.              — А ты, видать, мигом протрезвел, увидев мужика в платье, — в шутку парировал Артём, чувствуя себя в этом наряде весьма комфортно. Свободно, свежо, ничто не сковывало движений.              — Не, ну… — Никита снова окинул Артёма взглядом, мысленно отмечая, что его товарищу этот наряд весьма к лицу. Тут даже парик бы не понадобился, ведь цвет волос Артёма гармонично перекликался с белоснежными одеяниями Се Ляня. — Тебя бы вместо антипохмелина использовать, — Никита шутливо поиграл бровями, заставляя Артёма закатить глаза.              — Дебил, — бросил Хоки, распутывая пару прядей в парике. — Кстати, к косплею только ушки и перчатки с лапами прилагались? — задал он вопрос, но в ответ повисла тишина.              Снова взглянув на Никиту, на сей раз, Хоки заметил его чуть расфокусированный взгляд, устремлённый куда-то в сторону.              — Ты чего задумался? Никит? — позвал он своего товарища, но Ренамид, слегка сместив взгляд, прищурился, глядя на него. Выражение лица друга стало каким-то странным: уголки губ так и норовили приподняться в улыбке, но, судя по всему, Никита изо всех сил сдерживал этот порыв гаденько ухмыльнуться. Это слегка настораживало, но и вызывало интерес, поэтому он снова решился спросить:              — Выкладывай, что там ещё шло?              — Ну-у… — Ренамид качнулся в сторону сумки так, что одежды Хуа Чэна слегка заколыхались. Артём задержал на мгновение взгляд, но тут же взял себя в руки и сосредоточился на действиях друга.              — Понимаешь, там ещё шёл хвостик, — начал было пояснять Никита, как Артём тут же мысленно представил кошачий хвост, который крепился к костюму Се Ляня. И когда Ренамид достал этот самый хвостик, все представления в голове Хоки стёрлись так стремительно, что он, не успев осмыслить ситуацию, уже потянулся к нему, и вот хвост уже лежал у него на руке. — В целом, это шутка, — поспешил оправдаться Никита, но приступы его смеха тут же заполнили маленькую комнатку.              — Ты, блять, угораешь? — совершенно сбитый с толку, но совершенно серьёзно спросил парень. В его тоне звучало столько неверия, хотя он мог предположить, что нечто подобное Никита вполне способен устроить. — Не, Некит, — Артём лёгким движением вернул хвост обратно владельцу, возвращаясь к своему парику. Дело было в том, что это был не просто хвост, а самая настоящая анальная пробка, на конце которой красовался пушистый кошачий хвост. При всём своём уважении, насколько бы пьян он ни был, но здравая часть его мозга настойчиво твердила, что это — перебор.              Неважно, рисуют ли фанаты — всё это безумно круто, смело и необычно. Артём с удовольствием поддерживал творчество фанатов, шипперов и всех остальных. Но воплотить в реальность всё, что он видел по ренахоки… Впрочем, честно признаться, себя с анальной пробкой он ещё не видел.              «Бля, что за пиздец?»              Очевидно, во всём, что произойдёт сегодня, виноват алкоголь. Его мысли совершенно не желали адекватно формироваться, да и как назло, теперь думать обо всём он стал в позитивном ключе. Ему просто не стоило так серьёзно относиться к подколам Никиты и принимать их близко к сердцу.              Возможно…              Никита издавал смешки, вертя хвост в руке, и, расположившись на кровати, ждал, пока Артём наденет парик.              — Может, тебе помочь? — с прищуром осведомился Никита, его взгляд, затуманенный алкоголем, блуждал по фигуре друга.              — Я справлюсь, — бросил Хоки, не глядя на Ренамида.              — Окей, — Никита вскинул руки, мол, понял.              — Бля, — добавил Артём, тряхнул головой и почувствовал головокружение. Вроде как, кто-то из блогеров говорил им, что сперва они должны были переодеться в косплеи, а уже потом пить. Они же всё сделали с точностью до наоборот. Сначала набухались, потом решили пойти на поводу у фанатов, ведь, очевидно, в нетрезвом состоянии они точно заработают медальку с надписью «главные геи страны» и весь TikTok с нарезками из стрима.              Блядство…              Как истинный джентльмен, Никита, тоже не отличавшийся идеальной координацией, шаткой походкой двинулся к Артёму, чтобы поддержать его за плечо. Тот подступился так близко к его спине, что чувствовалось чужое дыхание. Ренамид, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего, чуть наклонил голову и спросил голосом, по которому было ясно, что он едва контролирует свою речь:              — Ты в порядке, Гэгэ?              Артём сглотнул так, что адамово яблоко перекатилось в горле. Не то чтобы дышать стало тяжело — его вдруг замучил очень сильный сушняк. Хотелось глотка воды, а не вот это вот всё. И вообще, какого хрена он реагирует на эту игру так остро? Ведь он же сам недавно думал, что не должен принимать все действия Никиты близко к сердцу!              Артём в реальной жизни, да и на своих стримах, никогда не отличался мягкотелостью. Он сам признавал, что вёл себя паршиво и шутил порой отвратительно. Ранимость и нежность не входили в его планы, тем более по отношению к Никите.              «Ну всё, походу допился…»              Чтобы хоть как-то отстраниться от Ренамида, Артём слегка повернулся, и на мгновение их лица оказались так близко, что реальность исказилась, подменяя собой то, что было на самом деле. Взгляд Никиты стал странным: промелькнуло лёгкое удивление, тут же сменившееся задумчивостью.              Хоки отстранился, махнул рукой, мол, всё в порядке, однако Никита всё же забрал парик Се Ляня и с едва уловимым весельем сказал:              — Я с этой хернёй тоже мучился. Волосы запутываются быстро, пиздец просто, — покачав головой, Никита распутал искусственные пряди и, взглянув на друга, без слов подошел и помог ему надеть парик, бережно поправляя и приводя в порядок.              Оба были пьяны. Оба одни в комнате, и Никита, словно в тихом ритуале, поправлял парик Артёму, стремясь придать ему безупречный вид.              Странное, щемящее чувство взволновало Артёма. Он был убеждён, что гетеросексуален. На все сто процентов. Ему нравились девушки, он мечтал о семье, и, в общем-то, ничего большего не желал. Но сейчас все эти мысли о простой, спокойной жизни отодвинул на второй план Никита Ренамид, стоящий перед ним и застывший, разглядывая что-то в длинных волосах парика, словно пытаясь вытянуть застрявший мусор.              Артём не менял выражения лица, оставаясь нарочито сосредоточенным, но теперь он позволил себе рассмотреть лицо Никиты. Они встретились впервые, хотя раньше пересекались на общих стримах. Сейчас это была не трансляция, а реальность, в которой они проводили время вместе. Сейчас их не разделял экран.              Они были близко.              Очень…              Едва Артём чуть склонил голову и издал звук, похожий на выдох воздуха из носа, как Никита перевёл взгляд на него, наконец-то придав парику Се Ляня идеальную форму. Удивительно, что он вообще справился, учитывая, сколько алкоголя выпил. Справедливости ради, Хоки тоже был не трезв как стёклышко. И, возможно, он пожалеет об этом позже, но ведь главное — не жалеть сейчас, так?              Ренамид только хотел что-то спросить, когда Артём резко произнёс:              — Я еблан, — он стремительно отстранился, ноги чуть подкосились, но ему удалось удержать равновесие. Он тянулся к спасительной камере телефона, ему нужен был стрим, где он хотя бы не подумает переступить эту черту. — Давай, пошли, нас ждут, — слегка заплетающимся языком добавил Хоки.              Никита же, казалось, идти не собирался.              — Погоди, о чём ты? Почему сразу ты еблан?              — Некит, пошли, — Артём только собрался схватиться за дверную ручку, как его окликнул голос Ренамида:              — Может, ты и не еблан вовсе. Признавайся, в чем дело.              — Не…              — Артём, — Никита произнес его имя так глубоко и нежно, что Артём замер, словно прирос к полу.              — Просто весь этот фарс, — начал Хоки, его пальцы всё ещё сжимали прохладную ручку двери. Он вздохнул, прикрыл глаза, давая себе секунду на передышку, и тут же поднял веки. Признаваться ему совсем не хотелось, тревога подступала к самому сердцу, сея в нем страх. — Я имею в виду не наши образы, а… — Артём вдруг замолчал. Он сам не мог уложить в голове, что именно хочет сказать, какая-то мысль вертелась на языке, но никак не хотела обретать ясную форму, грозя прозвучать неловко или неуместно.              — А — «что»? — уточнил Никита, и Артём, покоренный этой мягкой настойчивостью, наконец повернулся к нему.              — Они будут просить, чтобы мы засосались, — прямо, без тени стеснения, выпалил Хоки. — Будут донатить. Очевидно, вырезки со стрима уже гуляют по тиктоку. Мысль о том, что может произойти сейчас, меня немного пугает.              Ренамид, выслушав товарища, сложил руки на груди. Он прекрасно понял, о чем тот говорит, но ему казалось, будто Артём недоговаривает чего-то важного. Тревога, пронизывающая Хоки, теперь достигала и Никиты. Он видел, как тот заламывает пальцы, как в его красивых зеленых глазах, от которых не хотелось отводить взгляд, мелькает непривычная ясность.              — Ага, я понимаю, — словно само собой разумеющееся, отозвался Никита. Ему было прекрасно известно, как яростно фанаты их пейринга «ренахоки» желают такого контента. Да даже если они его не получат, то сами нарисуют. И, конечно, оба были натуралами. — Но мы ведь не будем целоваться на стриме ни за какие деньги, так что не парься, — пожав плечами, Никита улыбнулся. И на этой улыбке Артём вдруг задержал свой взгляд.              — На стриме мы не будем, — повторил Хоки.              — Ага, — усмехнулся Ренамид.              — А сейчас? — вдруг, словно вырвавшись из плена, спросил Артём.              Никита словно замер, приковав взгляд к Артёму, который, казалось, не сводил глаз с губ Ренамида.              Сделав к нему осторожный шаг, Никита тихо спросил:              — Без доната?              — Без доната.              — Без камеры? — снова уточнил тот, делая еще один шаг, который почти стер границу между ними.              — Без камеры, — ответил Хоки.              — Уверен? — и еще один шаг, который сблизил их почти вплотную.              Артём недолго думал. Уверен, не уверен… он просто знал, что прямо сейчас хочет этого. Странное, совершенно неожиданное желание. Его шипперили со многими знаменитыми людьми, но лишь этот человек пробудил в нем такое острое, необъяснимое чувство. Да, девушки — это прекрасно. Но мужчины… Ведь если не попробуешь — не узнаешь, так? Особенно когда это был Никита.              Эта последняя, мимолетная мысль прервалась, когда он поддался навстречу Ренамиду, чтобы почувствовать, как тот рефлекторно берет его за талию, прижимает к себе ближе, а после отвечает на поцелуй Артёма так, словно ждал именно этого всю вечность, проведенную в этой комнате.              Артём ощущал, как напряглись мышцы на теле Никиты, как крепко сжимали его талию чужие руки, с какой страстью Ренамид прижимал его к себе и с какой готовностью отвечал на поцелуй. Это было необычайно приятно, и волнение, обуревавшее его, начало отступать, успокаиваться, словно происходящее было единственно верным.              Поднимая руки к плечам Никиты, Артём слегка надавил, намекая тому двигаться с ним. При этом Хоки не отрывался от чужих губ, двигался в такт движениям Никиты, касаясь его языка своим и сплетая их в единый танец. Артём подтолкнул Никиту к кровати, и тот опустился на нее, чувствуя, как на его колени садятся сверху. Они немного отстранились друг от друга, тяжело дыша.              Взглянув в лицо Артёма, Никита заметил, что тот сидит с закрытыми глазами, тяжело дыша, и это показалось ему весьма забавным. Он коснулся губами уголка его рта и прошептал:              — Почему не открываешь глаза?              — Тяжело… — лишь это было ответом, и Никита прекрасно его понимал. Тяжело было не открыть глаза, а поверить в происходящее, потому что Ренамид разделял это чувство. Ему тоже было тяжело…              — Хорошо, — согласился Никита, чувствуя, что этот поцелуй отрезвляет, вносит в ситуацию ясность и осознанность, отчего и возникает чувство правильности. Ведь это произошло именно потому, что они оба этого хотели. Скорее всего, у Артёма было точно так же. Эта правильная ситуация была опасной и, в каком-то смысле, нежелательной. Никита понятия не имел, что будет дальше и как продолжится их общение, но прямо сейчас он знал одно: не хотел думать об этом. Он хотел целовать Артёма, потому что от поцелуев с ним он буквально сходил с ума.              Отстранив прядь длинных волос парика, Никита коснулся губами скулы партнера, уловив тихий вздох, сорвавшийся с его губ. Очевидно, что Артёму понравилось это ощущение, и он попросил:              — Ещё… Поцелуй ещё.              Никита послушался, оставив второй поцелуй там же, а затем, приблизившись к его губам, вновь коснулся их, с удовольствием отмечая, что ему позволяют делать это.              Нежный поцелуй углублялся, перерастая в откровенный и страстный. Артём прижимался к Никите, кладя руки ему на плечи, пока Никита, обхватив его талию, опускал ладони ниже, ощупывая бедра.              Нарастающее возбуждение ощущалось как опасный сигнал. Поцелуй — это одно, но никто из них не собирался заходить дальше.              Внезапно Артём подался бедрами, коснувшись "опасной зоны" Ренамида, чувствуя, как нарастает волнение. Честно говоря, он и сам ощущал, как желание прикоснуться к себе усиливается, но не решался признаться в этом.              Разорвав поцелуй, Артём, тяжело дыша, прижался лбом к плечу Никиты, прокручивая в голове сложившуюся ситуацию.              «Сука… пиздец… Никогда бы не подумал, что такое дерьмо случится со мной».              Проблема была не в том, что он целовался с парнем — плевать, с кем не бывает! — а в том, что, казалось, он действительно мог чувствовать к парню то же, что и к девушке.              — Пойдём вниз? — поинтересовался Никита, положив руку на спину Артёма и нежно поглаживая, словно пытаясь успокоить его мысли и переживания.              Артём с удовольствием бы согласился вернуться к остальным, но в таком состоянии не мог. Одеяния Се Ляня были слишком тонкими и могли выдать его эрекцию, как только он спустится.              — Мне нужно передёрнуть, — вырвалось у Хоки, после чего он издал смешок. — Блять, это звучит очень плохо.              Никита в ответ тоже рассмеялся, но не перестал рефлекторно гладить его по спине.              — Мне бы тоже не помешало, — честно признался Ренамид.              Последовала долгая пауза. Тишина немного успокаивала, но не до такой степени, чтобы возбуждение спало. Выйти из комнаты в таком состоянии они не могли, а сидеть по разным углам — тоже не лучший вариант. Артём одной рукой обхватил шею Никиты, отстраняясь от его плеча и смотря ему в глаза. В их взглядах не было ни смущения, ни стыда. Между ними будто ничего не изменилось, кроме возросшего желания прикасаться друг к другу.       И Никита, словно прочитав мысли Артёма, без слов подался вперёд, вовлекая его в новый поцелуй, и одновременно с этим запуская руки в белоснежные одеяния, пытаясь пробраться ладонями к чужому телу.       Артёму стоило трудов совладать с одеяниями Хуа Чэна, а потому он провозился с этим чуть дольше. Одновременно, они покусывали губы друг друга, проводили по ним языками и просто касались, наслаждаясь приятным ощущением.              Никита приподнял Артёма, чтобы встать и прижать его к стене для удобства. Сейчас между ними не было границ, не было ничего, чего бы они не могли сделать, и раз они перешли черту, то могут попробовать пойти дальше, ведь неизвестно, когда они встретятся вновь.              Взяв Артёма за бёдра, он пробрался к штанам. Точно помня, где и как они расстегиваются, он позволил себе то, о чем раньше и не мечтал: спустил нижние одеяния, чтобы добраться до ткани трусов и стянуть их ниже, к самому основанию пульсирующего члена партнера. Тот откинул голову назад, с глухим стуком ударившись ею о стену, и издал протяжный вздох, закрывая глаза.              Никита начал движения рукой, вырывая из губ Артёма новый, сдавленный вздох. Его пальцы становились все стремительнее, но на секунду он замедлился, почувствовав, как Хоки тянется к нему, желая ответить взаимностью. А затем он ощутил касание чужой ладони к своей разгоряченной плоти и не смог сдержать тихого, вырывающегося из груди вздоха облегчения.              Они старались двигаться в такт, но переполнявшие их эмоции порой сбивали ритм, и они теряли его, чтобы вновь обрести, синхронизируя нарастающий темп своими ладонями.              Словно этого было мало, Артём прижал Никиту к себе так, что их тела, их горячая, обнаженная плоть соприкоснулись. Обхватив два члена ладонями, они начали двигать ими вверх-вниз, чувствуя, как каждая нервная клеточка была раскалена, как ноги, то ли от напряжения, то ли от всепоглощающего возбуждения, подкашивались в коленках. Но это не мешало им наслаждаться друг другом, каждым касанием, чувством эйфории и всепоглощающего удовлетворения.              На этот раз Артём был смелее. Он потянулся за поцелуем, и Никита ответил с неистовой охотой, ловя чужие губы в плен и сплетая с Артёмом языки в тягучем, желанном танце.              Их ладони, неистово ласкающие оба члена, создавали внутри них такую приятную истому, такую негу, которая накрывала их с головой, унося в мир чистого наслаждения.              Сейчас не было стрима, не было Ренамида и Хоки. Были лишь они двое в этой комнате, позволив себе то, о чем теперь придётся молчать. Но это вовсе не тяготило их в такой интимный момент, когда оба сбросили свои маски, обнажив истинные желания.       

***

      К счастью, косплеи не пострадали. А Артём, ранее с сомнением относившийся к полному комплекту косплея, сейчас задумчиво рассматривал этот, казалось бы, страшно неудобный аксессуар, выходящий из его заднего отверстия. Войти — вошло, но вот чтобы вытащить — для этого явно понадобится помощь Никиты.              Опустив подолы белоснежных одеяний, Артём повернулся к Никите, демонстративно выпятив ягодицы.              — Его не видно? — спросил он, нервно поправляя ткань.              — Не видно, он ведь под штанами, — хитро прищурился Никита, оценивая внешний вид Артёма.              — Ладно. Всё равно, даже если я на стриме скажу, что у меня в заднице анальная пробка в виде кошачьего хвоста, никто не поверит, — юноша повел бедрами, привыкая к новому, странному ощущению.              — Ну, это ты недооцениваешь их, — заметил Никита, прекрасно зная, как их подписчики любят вырезать отдельные фразы из контекста. Да и Хоки об этом тоже знал.              — Проверим, — усмехнулся Артём, отмечая про себя, что если двигать бедрами, то дискомфорт уходит, а на его место приходит приятное, почти щекочущее ощущение. — Мы идём? — задался он вопросом.              Никита, прежде чем выйти, взял его одной рукой за руку, а второй удержал подбородок, чтобы коснуться своими губами его губ.              — Спустимся, делая вид, что жёстко напились, — предложил Никита.              — Держась за руку? — уточнил Артём, бросая взгляд на их переплетённые пальцы.              — Естественно, ёпта!              — Тогда идём, Гэгэ… — взмахнул рукой Артём.              — Так ты же «Гэгэ», — вдруг поправил его Никита.              Артём издал смешок:              — Ну и откуда мне это помнить, когда я так пьян?              — Ах, точно! — подхватил его маленькую игру Никита и торжественным тоном добавил: — Идём, Сань Лан!              И наконец, они покинули эту маленькую комнату, где все началось. И пусть теперь у них было много вопросов, но они обязательно на них ответят. Не сейчас… Сейчас они были опьянены не только алкоголем, но и самой влюбленностью, и веселы в кругу знакомых и друзей.