Чёрный песок, острые камни и один неправильный прыжок

— Сенку-чан, сегодня пляж! — Ген влетел в номер с двумя полотенцами наперевес, едва не сбив учёного, который стоял у зеркала и наносил солнцезащитный крем на нос по всем правилам химической защиты. — Настоящий пляж! Я проверил по карте! — Ты уже умеешь пользоваться картами? — сухо спросил Ишигами, не оборачиваясь. — Прогресс. — Я умею пользоваться приложениями, — поправил менталист, нахлобучивая на голову соломенную шляпу. — И там написано: «Пляж Плайя-де-лос-Кристонос, чёрный вулканический песок, рядом порт, есть кафе». Идеально! — Идеально — это отсутствие медуз и нормальная температура воды, — проворчал Сенку, но рюкзак собрал всем необходимым для отпуска с менталистом. Через полчаса они уже стояли на набережной. Песок под ногами действительно оказался чёрным — мелкий, как угольная пыль, и горячий. С одной стороны тянулась линия пляжа с лежаками и зонтиками, с другой — небольшая марина: десяток туристических катеров, пара яхт и один большой парусник с белыми, как снег, парусами. — Смотри! — Ген ткнул пальцем в сторону парусника. — Представляешь, мы могли бы арендовать его и уплыть в открытый океан? — У тебя нет прав на управление парусным судном, у меня тоже, — спокойно ответил учёный. — И вообще, ветер сегодня юго-восточный, так что мы бы уплыли к чертям, в Марокко. — Ты всё портишь своей физикой, — вздохнул Ген, но уже тянул его за руку в сторону пляжного бара. — Давай сначала коктейли! Это обязательный ритуал! Бар представлял собой маленькую деревянную постройку с соломенной крышей. За стойкой стоял бармен с лицом человека, который видел тысячи туристов и десятки тысяч коктейлей. — Два мохито! — радостно заказал менталист. — Один мохито, — поправил Сенку, вытаскивая из кармана карту. — И безалкогольную пина-коладу. — Ты серьёзно? — Ген округлил глаза. — Мы в отпуске! — Я учёный в отпуске, — поправил учёный. — Мне завтра проверять расчёты Хрома по гранту. Один коктейль с ромом — и я буду умножать матрицы в неправильном порядке. — Ты умножаешь матрицы во сне, — фыркнул менталист, но спорить не стал. Бармен подал напитки. Мохито Гена украшал пучок мяты и долька лайма. Пина-колада Сенку — маленький зонтик и вишенка. — У тебя зонтик! — обрадовался Асагири, отпивая свою порцию. — А у меня нет! — Потому что ты заказал мужской коктейль, — сухо заметил Сенку. — Зонтики полагаются только безалкогольным и тем, кто не боится уронить своё достоинство. — Моё достоинство не уронить, — Ген аккуратно переставил зонтик из чужого стакана в свой, чмокнул учёного в щёку и сделал ещё глоток. — Мм… Отличный мохито. С тобой даже алкоголь вкуснее. Сенку сделал вид, что очень заинтересован составом напитка: «Кокосовое молоко, ананасовый сок, лёд, сахарный сироп… pH около 6,2…» Ген не слушал. Он уже смотрел на океан. Волны были высокими — не цунами, конечно, но для пляжа вполне серьёзными. Они накатывали белыми гребешками, разбивались о чёрный песок и откатывались обратно с шипением. — О, волны! — Ген допил мохито одним глотком и потянул Сенку за руку. — Давай прыгать! — Это не бассейн, Асагири. Уровень опасности средний, — сказал учёный, но не сопротивлялся. Вода оказалась прохладнее, чем в природных бассейнах, но не ледяной. Сенку зашёл по пояс и тут же почувствовал под ногами гладкую гальку — вулканические камни, которые волны отшлифовали до состояния окатышей. — Смотри! — крикнул Ген, уже стоявший по колено и подпрыгивавший навстречу волне. Первая накрыла его с головой. Он вынырнул, смеясь и отплёвываясь. — Ещё! Сенку скептически поджал губы, но через минуту уже сам ловил волны. Это было странное, почти детское удовольствие — ждать, пока вода поднимет тебя, и в нужный момент подпрыгнуть, чтобы не захлебнуться. — Ты должен рассчитать амплитуду! — крикнул он Гену, перекрикивая шум прибоя. — Если волна выше твоего роста, лучше нырять, а не прыгать! — Я не умею рассчитывать амплитуду, я умею веселиться! — ответил менталист и тут же налетел на следующую волну. Она подбросила его, как щепку, и вынесла на мель. Сенку, несмотря на весь свой скептицизм, искренне засмеялся . Они прыгали, ныряли, пытались «оседлать» волну и каждый раз терпели поражение. Ген хохотал так, что на него оборачивались другие отдыхающие. Сенку ловил каждое его движение — мокрые волосы, прилипшие к щекам, счастливые глаза, брызги, летящие во все стороны. — Я люблю тебя, — выдохнул Ген между двумя волнами, и Сенку на секунду замер от неожиданности. — Я тоже, — ответил он тихо, и менталист, услышав, просиял. Но тут накатила особенно высокая волна. Сенку, отвлёкшись на признание, не успел сгруппироваться. Волна ударила его в спину, понесла вперёд, и он — уже потеряв опору — вдруг наступил босой ногой на что-то острое. Острая боль пронзила ступню. — Ай! — Сенку дёрнулся, но волна накрыла его с головой, и он глотнул солёной воды. Вынырнул, кашляя, и понял, что не может опереться на правую ногу. — Сенку-чан?! — Ген уже плыл к нему, лицо его было белым, несмотря на загар. — Что случилось?! — Камень, — выдавил учёный, пытаясь удержать равновесие на одной ноге. — Я наступил… там под водой… не видно… Кровь — яркая, пугающая — заструилась по чёрному песку. — Давай выходить! — Ген подхватил его под руку, почти взвалил на себя, и они вместе, с трудом преодолевая прибой, выбрались на берег. Сенку сел на шеслонг, вытянув ногу. На ступне, чуть ниже пальцев, красовался глубокий порез — острый камень, скорее всего, базальтовая грань, рассекла кожу как нож. — Бля-я-я, — протянул Ген, рассматривая рану. — Это надо обработать. И заклеить. И… Сенку-чан, ты идёшь в больницу? — Не паникуй, — сказал учёный, хотя сам был бледнее песка. — Это глубокий порез, но не смертельный. Нужно промыть, продезинфицировать и наложить повязку. Все в рюкзаке. Вода не заражена, столбняк мне привит… — Ты серьёзно сейчас перечисляешь свои прививки? — Ген ударил себя по лбу,— Сиди и не дёргайся. Я сейчас… Менталист метался по пляжу, как угорелый: вытряхнул рюкзак, нашёл антисептик и пластырь, вернулся и очень осторожно, почти профессионально, обработал рану. — Ты где научился? — спросил Сенку, глядя на его дрожащие руки, которые при этом действовали чётко. — В интернете. После того раза, когда ты порезал палец в лаборатории, я посмотрел видео, — ответил Ген, не поднимая глаз. — Говорил же тебе — купи нормальные скальпели, а не эти китайские… — Это были немецкие скальпели, — возразил Сенку, но голос его дрогнул от боли. Пластырь лёг ровно. Ген выдохнул и наконец поднял глаза. В них стояли слёзы от пережитого страха. — Ты меня напугал, — тихо сказал он. — Я думал, тебе ногу оторвало. — От волны? — удивился Сенку. — Это невозможно физически. — Я не физик, я менталист, который тебя любит! — выкрикнул Ген, и на этот раз слёза всё-таки скатилась по щеке. — Не лезь больше в воду с камнями! — Я не буду лезть, — пообещал Сенку и вдруг, не обращая внимания на боль, потянул Гена к себе, обнял за плечи и поцеловал в мокрую, солёную щёку. — Спасибо, что вытащил. Ген шмыгнул носом, уткнулся ему в шею и прошептал: — Ты теперь на костылях, что ли, будешь? — Я буду хромать денек, — сказал Сенку. — Зато я теперь знаю, что вулканический песок — это не единственная опасность. Подводные камни гораздо коварнее. — Заткнись, — ласково попросил Ген. — И не умничай. Они сидели на чёрном песке, обнявшись, пока волны продолжали бить в берег. Парусник в порту покачивался на волнах, а туристические катера отвозили новых пассажиров кататься на «бананах». — Знаешь, — сказал Сенку через минуту. — Я всё равно рад, что мы сюда пришли. — Даже после пореза? — Даже после пореза. Прыгать на волнах было весело. Ген поднял голову, посмотрел на него и слабо улыбнулся. — Завтра, когда я куплю тебе специальные тапки, мы прыгнем ещё. Договорились? — Договорились, — ответил учёный.