три гематогенки

Изменения погоды всегда плохо влияли на Кифри. А также громкие звуки, яркий свет, сильные запахи и апельсиновый сок. К сожалению, ни одна из этих причин не остановила его в момент, когда он подавал документы в педагогический. Не остановила и позже, когда после практики он подписывал документы о приеме на работу. Не остановила, когда уже 1 сентября, на линейке для младшеклассников, его накрыл очередной приступ. Кифри привык. Он привык уже давно — приступы мигрени мучали его с подросткового возраста, поэтому в сумке всегда валялись таблетки— розовые треугольнички суматриптана и шайбочки растворимого аспирина. Кифри привык. Поэтому всегда носил где-то в кармане маленький крабик — чтоб прицепить его на бровь, и хоть этот совет из тиктока был довольно сомнительным и на самом деле не снимал приступ, но резкая боль от впивающихся в нежную кожу над глазом зубчиков перебивала боль от самой мигрени. Кифри привык. И действительно записывал все новые способы справиться с мигренью, какими бы абсурдными они не были. Он заказывал к дверям школы доставку из мака, прося привезти ровно к назначенному времени; выбегал на большой перемене до ближайшего магнита и съедал в одно лицо ведерко мороженого; пробовал нюхать спиртовые салфетки, потому что какой-то умник написал в своем блоге, что запах чистого спирта помогает — Кифри надеялся, кто порчи на понос реально работают, потому что стало только хуже и следующие пятнадцать минут он провел в обнимку с унитазом в учительском туалете. Ничего из этого не помогало в должной степени, некоторые советы были откровенно вредными, но Кифри не сдавался и надеялся найти способ, который даст ему возможность пережить хотя бы не сам приступ, а то мерзкое состояние, похожее на похмелье, которое наступало после. Ноябрь — самый мерзопакостный месяц года. Погода меняется несколько раз за день, с утра морозит, днем — льет, а вечером снежинки кружат вокруг фонаря, как маленькие мошки, очарованные теплым светом. Каждое изменение резким ударом бьет в точку за глазным яблоком, мешая думать, видеть, слышать — мешая в принципе жить. А хуже всего то, что в этот раз он забыл пополнить свои запасы. Кифри собирает вещи в сумку и закрывает кабинет. До дома — восемь минут пешком до остановки и еще пятнадцать — на автобусе, но сил толкаться в переполненном автобусе, а еще хуже — в маршрутке — нет, поэтому, стоя на крыльце МБОУ СОШ № 26, он достает из кармана старенький айфон и вызывает такси. Приложение говорит, что сейчас высокий спрос, что выгоднее воспользоваться общественным транспортом, что все водители рядом заняты и придется подождать, пока водитель синей тойоты завершит предыдущий заказ и сможет его забрать, но Кифри готов. Он выходит из-под козырька, с полузакрытыми глазами спускается по скользким ступенькам — их ровно двенадцать, он помнит, и садится на старенькую качель. Она не скрипит — кто-то смазал все механизмы, поэтому Кифри может тихонько раскачиваться, отталкиваясь длинными ногами от промерзшей земли. Телефон в руках вибрирует, сообщая о том, что его ожидают, и Кифри с большим трудом поднимается. У выхода и правда уже мигает фарами светло-голубая, а не синяя машина, и Кифри машет водителю. Но фары все еще слепят глаза, поэтому эти тридцать метров Кифри проходит почти вслепую. В машине стоит стойкий аромат дешевого одеколона, заднее сиденье буквально вибрирует от басов, вызывая приступ тошноты. Кифри веждиво просит убавить звук, но водитель, занятый разговором по фейстайму с какой-то очень взрослой и очень громкой женщиной, его не слышит. Осознав, что перекричать и музыку, и громкую женщину на экране у него вряд ли получится, Кифри сдается и приоткрывает окно, подставляя лицо холодному ветру. Нужно продержаться совсем чуть-чуть. Максимум пару треков. Он дышит ртом и сжимает пальцами бровь, надеясь запутать свой мозг. Помогает на троечку, но до дома он доезжает без происшествий. Небольшая съемная двушка встречает его ярким запахом чего-то подгоревшего и завываниями йоннали. Не включая свет, Кифри стаскивает ботинки, наступая на пятки, выкручивается из пальто и сразу же направляется на кухню. Найти нужную упаковку лекарств он может даже с закрытыми глазами. Он удерживает таблетку пересохшими губами и запивает ее водой прямо из-под крана. Вода на вкус отдает рекой и чем-то стухшим, но к этому Кифри тоже привык. Колесико плиты оставляет на пальцах жирный след, поэтому он вытирает пальцы о кухонное полотенце. Исхис обнаруживается в спальне. Закинув ногу на ногу, он лежит на кровати, уперевшись взглядом в монитор и что-то гневно печатает. В комнате не горит ни одна лампа, ее освещает только холодный свет ноутбука и фонарь, светящий где-то под окнами.Не отрывая глаз от экрана, он кивает, но, не услышав в ответ привычной длинной тирады о том, как тяжело по вечерам добираться домой, все же замирает, не дописав предложение. Кифри стоит, прислонившись к косяку, прижимая к лицу пакет замороженной фасоли. Всего несколько секунд уходит на то, чтоб осознать ситуацию. Исхис аккуратно закрывает ноутбук и ставит его на пол. Подхватив Кифри под локоть, помогает ему дойти до кровати. Удостоверившись, что подушка развернута холодной стороной, вся одежда сложена в стопку рядом с кроватью, а Кифри с головой накрыт одеялом так, что торчит только лицо, Исхис закрывает плотные блэкаут шторы и закрывает за собой дверь. Через мгновение в квартире царит тишина — первое, что делает Исхис, выходя из комнаты, — выключает музыку. Ноутбук остался в комнате, но зайти за ним нельзя — во время сильных приступов Кифри жаловался, что слышит даже звук, с которым он сам моргает, и даже этот звук был невыносим. Поэтому Исхис закидывает голые ноги на диван и тянется к телефону. У него есть около часа, необходимого, чтоб таблетка подействовала. Просто втыкать в телефон не хочется, они живут по довольно жесткому графику из-за особенностей работы, так что желательно сделать хоть что-то полезное, пока Кифри отдыхает. На кухне он обнаруживает, что рагу, которое он поставил тушиться, слегка пригорело снизу, но газ выключен. Исхис ставит себе мысленное напоминание поблагодарить за это Кифри, когда тот придет в себя. Проверив аптечку, он замечает, что пачка таблеток Кифри почти пустая, из шести таблеток осталась только одна. В гостиной он тратит ужасно много времени, чтоб найти папку с медицинскими документами Кифри, но поиски заканчиваются успехом, среди бесчисленных результатов анализов, рецептов на очки и снимков все же находится действующий рецепт. Кифри всегда ругал его за то, что его вещи разбросаны по квартире, но сейчас это только на руку. Он заползает в холодные джинсы, натягивает через голову худи, собирает растрепанные волосы в пучок и накидывает сверху куртку. Можно не надевать шарф — ближайшая аптека буквально через дорогу. Холодный ветер пробирается за воротник, снежинки врезаются в лицо и царапают тонкую кожу. Исхис щурится, жалея о том, что оставил шарф дома, но возвращаться не хочется, поэтому он терпеливо ждет, когда красный сигнал светофора сменится на зеленый, и, не оглядываясь по сторонам, перебегает дорогу, перепрыгивая покрытые тонким слоем снега лужи. В правый кроссовок попадает вода, когда он неосторожно наступает на последнюю полосочку зебры. Девушка-фармацевт, с которой они уже привыкли перекидываться парой дежурных фраз, не глядя на рецепт уходит в подсобку и возвращается с пачкой таблеток. Исхис, как обычно, спрашивает, какие у них сегодня акции и берет три гематогенки с яблоком. Он их не любит — в голове все еще сидят рассказы бабушки, которая в жутких для пятилетнего ребенка подробностях рассказывала, как их готовят из бычьей крови, зато Кифри от них без ума. Попрощавшись, он снова бросает себя в объятия холодного ноябрьского ветра. Дорога домой занимает меньше времени. Светофор любезно светит зеленым, когда он подходит к переходу, машины чинно стоят в ряд, пропуская единственного пешехода. Где-то вдалеке орет сирена и Исхис надеется, что Кифри не слышит. Их окна выходят во двор, это было обязательным условием при поиске квартиры. Правда летом Кифри все равно ныл, когда под окнами собирались громкие подростки, зато в холодное время года такое расположение было настоящим спасением. Щелкнув замком, Исхис трясет головой, как собака, стряхивая капли с волос и плеч и только после этого заходит внутрь. Он раскладывает таблетки по местам, одну пачку в аптечку, вторую — в сумку Кифри. Выползает из джинсов и худи, которые тут же оказываются на спинке дивана, выключает свет в коридоре и на носочках крадется в спальню. Кифри не спит. Исхис ныряет под тонкое одеяло, прижимаясь грудью к спине недовольно бурчащего в угол подушки Кифри. Холодные после улицы руки занимают привычное место на висках и глазнице, и раздраженный шепот сразу сменяется протяжным стоном. Исхис читал, что разным людям при мигрени помогают разные температуры. Кому-то нужно принять горячий душ, чтоб стало легче, а кто-то с радостью нырнул бы в прорубь в крещенские морозы. Кифри относился к последним, несмотря на то, что купаться в естественных водоемах он не любил. Но все же холод ему помогал, и именно поэтому у них в морозилке всегда лежала нетронутая пачка фасоли. Исхис утыкается холодным носом в основание шеи, заставляя Кифри резко дернуться. — Ис, ты жесток… — Прости, прости. Ты как? — Жить буду. — А кушать? Вместо ответа Кифри изображает рвотные позывы, и Исхис не может сдержать тихий смешок, за что сразу же получает слабый тычок локтем. — Спать? Кифри кивает и разворачивает уже нагревшуюся руку Исхиса другой, все еще холодной, стороной. — Спокойной ночи, Кифри. — Прохладные губы касаются плеч, спускаются к шраму на правой лопатке, полученному в детстве. — Спокойной ночи. Люблю. — Кифри ближе прижимается спиной, отвоевывая себе место на кровати. Исхис в постели похож на кота. Несмотря на худую фигуру, он умудряется занимать максимально много пространства, раскидывая свои конечности во все стороны. Кифри в ответ неосознанно мстит, перетаскивая на себя одеяло, которое утром неизбежно наполовину свисает с кровати. Несмотря на все неудобства, им было хорошо. Кифри каждую ночь заползает головой на грудь Исхиса, согревая своим теплом, а тот в ответ притягивает его жадной хваткой к себе. — Знаешь, а я сегодня читал, что секс тоже может помочь при приступе. Не хочешь проверить? Пятка Кифри прилетает ровно по центру голени, и этот удар ощущается сильнее, чем предыдущий. Значит, таблетка все-таки начала действовать. — Не думал, что встречаюсь с таким животным, господи… — Кифри поворачивает голову и в уголках его глаз даже в почти полной темноте видны озорные искорки. — Мы обязательно это проверим. Но не сегодня.