Торопыга

Вадим не переносил метро. Грязное, вонючее; как-то раз он случайно сел на уснувшего у скамьи бомжа. Проездного у парня, очевидно, не было. Район свой покидал редко и нехотя. Обменяв две сигареты на жетон у сидящего на входе жизнерадостного казаха, Вадим спешно потопал к турникету. Было поздно, метро скоро закроется, и охранники, устало позёвывая, не заметили загадочно выпирающий объект на ноге юноши. Фортуна действительно улыбнулась ему: его дешёвенький абибас с озона был на грани. Ещё немного и штанина разорвётся пополам. — Ва-а-а-а-ади-и-и-и-ик!! — Вадим обожал этот голос, — В следующий раз скелет мой встречать тебя будет, ясно? Внизу Вадима ждал мужчина его сердца. Ярик был уникальным в своём роде кадром. Его волосы бы покрашены в восемнадцать цветов и торчали в разные стороны из-за дешевизны краски. Причесать их было практически невозможно (но Вадим любил их мять). На прядках-сосульках висели заколочки и подвески (многие из которых подарил Вадим), отчего Ярик походил на праздничную ёлку. Солнце расцеловало его лицо крупными веснушками (Вадим очень ревновал и целовал каждую минимум три раза). Проколов у Ярика было не меньше: крыло носа (Вадиму нравилось целовать это место), левая бровь (и это), переносица (это тоже), уши, пять на правом и семь в левом (двенадцать дополнительных мест для губ Вадима), верхняя губа (второе любимое место для поцелуев! А первое..), центр языка. Ярик, одетый в любимый полосато-фиолетовый прикид с принтом какой-то японской рок-группы, название которой Вадим выучил с двенадцатого раза, прыгал и махал руками, изображая всем своим совершенно не угрожающим видом своё колоссальное, жгучее недовольство. В прыжке он попался в крепкие объятья Вадима и, ещё немного попротестовав и покапризничав, сдался и обнял парня в ответ. Из-за разницы в росте, Ярик буквально свисал с Вадима. До пола было сантиметров пятнадцать, и Ярик замахал ногами, чтобы Вадим опустил его, но у юноши были иные планы. Подхватив пищащего Ярика поудобнее, Вадим занёс его в последний вагон с шумом прибывшего поезда, прижал к противоположной двери и принялся расцеловывать Яриковы свинушки. Тот хихикал и брыкался, пытался щекотать в ответ Вадима, но всё тщетно: эта двухметровая глыба не боится щекотки. — Написано же: "не прижиматься"… Что не понятного… — Усталый работяга с завода вернул парней с небес на землю и сразу провалился обратно в сон. Рассмеявшись, парни уселись по серединке. Никого, кроме них, сонного работяги и загадочно одобряюще кивающей бабки в вагоне не было. Ярик принялся рассказывать о своей поездке в Тверь. Там живёт его мама, он навещал её на выходных. Вадим старался слушать, правда, но давалась это с трудом… — Чего ты хмурый такой, Вадь? — Прервав своих рассказ, Ярик щёлкнул легонько парня по носу, — Не пялься, извращуга, мне всего двадцать четыре. Хе-хе-хе~ — Тяжело смотреть на губы, которые не могу поцеловать… — Грустно вздохнул Вадим, погладив пальцем горбинку на носу, место атаки Ярика. — Приедем — хоть откусывай, — Хихикнул Ярик, — А с пальцами у тебя что?? — Недовольно нахмурившись, он взял ладонь Вадима в свои, — Ну, всё содрал, ц! — Ярик полез в свою бездонную сумку, которую снимал с себя только когда ложился спасть или шёл в душ. Быстро выудив коллекцию разноцветных пластырей, принялся заклеивать ранки на длинных пальцах Вадима, — Кто эксплуатировал тебя сегодня: дядя Ваня или дядя Отабек? — Дядь Коля, — Пробубнил таящий от нежности Вадим, — Горбатился у него в гараже часа три и всё-равно ничего не закончил. Украсив бледные ладони Вадима пластырями с собачками, футбольными мячиками и машинками, Ярик поцеловал каждый и как солнышко улыбнулся. Решив, что это уже прямое издевательство, Вадим запер веснушчатое лицо в ладонях и расцеловал парня так, как не целовал ещё никогда. — По— Подож— Подожди-и-и… — Смеясь, шутливо отбивался Ярик; подвески в его волосах звенели от каждого движения, — Пруды-ы-ы… Мы не доехали-и-и… Вадим всё целовал его. Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё. Бесцеремонно и везде. Ярик задыхался со смеху; ёрзал, пытаясь выкарабкаться из объятий Вадима. В один момент пришлось прибегнуть к секретному оружию. Ярик, схватившись за штанину Вадимоского абибаса, порвал её. Под дешёвой синтетической тканью скрывался игрушечный пистолет на подвязке. Схватив воображаемое оружие, Ярик направил его на Вадима, и тот поднял руки, словно его арестовывают. — Вы арестованы за ультра милые проявления любви в неположенном месте! Дождитесь прибытия на точку свидания, иначе не будете угощены шаурмой. Они проехали Чистые Пруды. Дважды. Вадим был известен в своих кругах слоновьим терпением, тем не менее никто из его "братков", "бать" и "дядь" не знал о ложности этого стереотипа.

Fin.