Глава I
6 июня 2026 г., 17:37
Живописный и мистический город штата Луизиана — Новый Орлеан, полный загадок, мафии и магии вуду. Утреннее зарево медленно охватывает проспекты, постепенно добираясь до крыш самых высоких зданий и оголяя металлические кружева жилых домов.
Середина марта. Влажность воздуха после ночного ливня ощутимо обволакивает открытые участки тела. Мокрый асфальт покрыт сероватыми бликами, отражающими едва выглянувшие из-за матовой стены облаков рыжеватые лучи светила. Подошва обуви хлюпает по лужам; с пяток слетают темные капли, касаясь ткани брюк и сетки колготок и оставляя мелкую крапинку. Освежающий бриз, берущий свое начало со стороны могучей реки Миссисипи, приятно ударяет в нос, прокалывая мягкие ткани губ леденящими иголками.
Недавно прошел грандиозный карнавал Марди Гра. Масштаб праздненства можно было измерить в небрежно разбросанных по глухим переулкам масках и хлопьях конфетти.
Невзирая на помятый вид города и туманное утро, с лица одного молодого человека не сходила белозубая улыбка, местами напоминающая оскал.
Услаждал улицы своим присутствием популярный радиоведущий — Аластор Ва́нкорт. Натуральный шатен двадцати одного года с худощавым, но крепким аполлоновым телосложением. Широкие плечи, прямая осанка и вытянутый стан отличали его от немногочисленных прохожих. Непоколебимые уверенность и решимость, исходящие от его персоны, были буквально осязаемы; они автоматически заставляли мимо проходящих зевак расступаться. Мужчины оглядывались с мелким прищуром, а представительницы прекрасного пола растягивали яркие губы в изящной улыбке. Официальный костюм-тройка в обществе простых тружеников мог показаться чересчур вычурнум, но для Аластора он был повседневной оболочкой души.
Строгая белая рубашка с длинными рукавами, ворот которой в аккурат огибал тонкую шею мужчины и служил основанием для алого, крепко завязанного галстука. Шейная лента плавно уходила под темно-алый жилет. Классические черные брюки дополняли образ. Ботинки на невысоком каблуке звонко отбивали незатейливый ритм по каменному тротуару. Элегантность облика подчеркивали темные кожаные подвязки для рукавов. В левой руке Аластор удерживал сложенный пополам длинный рубиновый сюртук в едва заметную светлую полоску так, чтобы вытянутые полы не мешали при интенсивной ходьбе. В правой же располагался кожаный дипломат с планами на утренний эфир.
Легкие воздушные массы плавно раздвигали кудрявые волосы радиоведущего, изредка подбрасывая их за круглые позолоченные очки, стекла которых превращались в непреодолимую стену для нежелательных любопытных глаз, но оставались абсолютно прозрачными для его собственного холодного, аналитического взгляда. Смуглой кистью Аластор откидывал выбившиеся пряди назад и продолжал путь до тех пор, пока его не окликнул знакомый хрипловатый голос, заставивший непроизвольно оскалить улыбку.
— Ванкорт, чертов ты ублюдок, остановись! Я не поспеваю! — Громкие шаги быстро нагнали радиоведущего. — Куда ты так спешишь? — Запястье Аластора сжала грубая, шершавая рука.
Резкий поворот на каблуках — и взгляд парня натыкается на мужчину лет тридцати пяти, ростом едва достающего до грудной клетки Ванкорта.
Голос принадлежал коллеге Аластора — Томасу Тренчу. Впрочем, это звание можно было присвоить ему с большой натяжкой. Своими скучными текстами и невыносимым, прокуренным до самого пищевода голосом Том так и не сумел завоевать расположение слушателей, вследствие чего ходил на работу для галочки. Взрослый мужчина не скупился на палки, которые то и дело вставлял в колеса успешного молодого ведущего. Чаще всего такие каверзы ограничивались пролитым кофе или тлеющим пеплом, случайно попадавшими на документы Аластора. Каждая подобная шалость сопровождалась наблюдением за реакцией оппонента. Шатен, однако, не мог позволить блондину удостоиться хотя бы единого слова, а потому ограничивался надменной улыбкой. Это категорически не удовлетворяло завистливую натуру недоколлеги. Посредниками в их холодной войне являлись мимолетные взгляды и колкости. Большего Аластору не позволяли манеры и годами выстроенный имидж. Вот жалость!
— То-о-о-о-м, добрейшего утра! Я — на работу, мой дорогой друг, чего не могу сказать о тебе, — прошипел Аластор сквозь зубы, плотно стиснутые в улыбке, и быстрым движением избавился от хватки на запястье.
Шатен внимательным взглядом прошелся по мятому брючному костюму зеленого цвета и слипшимся, с жирным отблеском блондинистым волосам. Судя по всему, Кэти Кэллджой — жена Тренча — вновь застала мужа за изменой, и Томасу опять пришлось ночевать в скудном хостеле недалеко от дома.
— И тебе не хворать, — мужчина отдышался и посмотрел на Ванкорта исподлобья. Казалось, не обратив внимания на красноречивый жест со стороны Ала, он продолжил: — Как отметил Марди Гра? Небось опять протирал штаны, сидя дома? Или... Подожди... — Тренч пошло усмехнулся и состроил гримасу наигранного удивления. Шатен же скептически поднял бровь. — Неужто наш праведник приволок домой девку? — воздух разорвал надрывный, выдавленный из последних сил смех, сопровождающийся несколькими ударами локтя в бок Ванкорта.
Аластор в ответ на такое утверждение одарил тушку Томаса, скрученную смеховым приступом, надменным взглядом, еще раз убеждаясь в испорченности вышеупомянутого индивида. Радиоведущий не ждал, что у коллеги резко появятся глаза на затылке, посланные Богом, чтобы наконец заметить чужие жесты, а потому просто направил свой взор на наручные часы. Прибор отсчитывал семнадцать минут седьмого утра, а это означало, что у него есть около получаса на то, чтобы избавиться от приевшейся компании и зайти в кофейню за бодрящим напитком.
— Ха-ха-ха, мой друг, вы сегодня как никогда остроумны! — голос Аластора оборвал гогот Тома, и последний поднял свои прищуренные глаза со скопившимися в уголках каплями слез. — Как бы ни было прискорбно прерывать нашу интеллектуальную беседу, — он сделал паузу, чтобы дать словам отложиться в голове собеседника, — я вынужден отклониться.
Том окинул Аластора оценивающим взглядом и мгновенно нахмурил черные брови. Издав не то смешок, не то усмешку, он буквально выплюнул следующее:
— Вали давай, интеллигент сраный!
После чего удалился косолапой походкой.
***
Раннее утро не способствовало скорому открытию придорожных кафе, но некое «Cupcake sucré» уже вовсю принимало клиентов. Усмехнувшись банальному названию, Аластор толкнул стеклянную дверь и под звон колокольчиков прошел внутрь. Заведение обладало ничем не примечательной атмосферой: деревянные полы с поскрипывающими при каждом шаге досками, пыльные лампы с притупленным оранжевым свечением, обшарпанные кожаные диванчики и старые, потертые меню. Последней пулей в грудь ценителя радиоприемников стал массивный Atwater Kent сороковой модели — тяжелый железный сундук, выкрашенный под темное дерево, который теперь служил лишь безмолвным прессом для стопки пожелтевших бумаг на невысокой полке. Столиков, как и гостей, было немного. Пять хаотично разбросанных по залу предметов мебели не смогли заполнить всё пространство кафе. А тощие и обездвиженные, словно мраморные статуи, подобия людей, сидящих на диванчиках, наполняли заведение еще большей тоской, сравнимой с атмосферой больничного морга или городского кладбища после недельных ливней. По всей видимости, эти посетители являлись постоянными, так как отыскать взглядом бумажную красную стрелку, указывающую на противоположную мусорным бакам дверь в грязном переулке, дано далеко не каждому отлично видящему человеку. Те немногочисленные клиенты заказывали порцию бодрящего напитка и вновь пускались в вечную, однообразный путь жизни: дом — работа. Парень занял самый дальний свободный столик под искусственным светилом, иначе не смог бы нащупать даже меню. Если уж говорить об освещении кафе в целом, то рогатый черт свернул бы ногу уже на этапе досок, не дойдя и до барной стойки с аппетитными ходячими тушками. Отточенным движением руки Ванкорт опустил дипломат на потрепанный жизнью диван, после чего сел в кресло. Недолгое разглядывание меню — и выбор пал на крепкий эспрессо. Медитацию во время рассматривания закоптелой скатерти и любезно поставленного на стол сосуда, отдаленно напоминающего пепельницу, прервал голос официантки, подошедшей с целью принять заказ. — Добро пожаловать в «Сладкий кекс»! — по интонации девушки можно было подумать, что ей не терпится хлопнуть в ладоши. Остается только дать ей хлопушку с конфетти для полного комплекта. — Меня зовут Шарлотта, можно просто Чарли. Сегодня я буду вашим официантом. Вы уже определились с выбором? — девушка с жизнерадостной улыбкой произнесла выученную до боли в висках и скрежета зубов фразу, после чего с практически детским любопытством принялась разглядывать гостя. — Добрейшего утра, дорогуша! Очень рад, очень рад! — слишком резко произнес Аластор, из-за чего Чарли вздрогнула и моментально выпрямилась. — Будьте так добры, чашечку эспрессо, пожалуйста, — отчеканил радиоведущий уже своим дежурным голосом, на который только был способен его высокий баритон, и встретился взглядом с ее глубокими черными глазами. Перед ним вытянутая, как струна, стояла девушка. Рост ее, предположительно, не сильно отличался от его: возможно, она доходила Аластору до плеч. Молодая блондинка двадцати одного года с бледной кожей, пестреющей румянцем лишь в области щек. Ее украшала самая бюджетная форма. Приталенное хлопковое платье оливкового цвета облегало чрезмерно худощавое телосложение работницы. Пышные белокурые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого так и норовили посыпаться золотистые пряди. Поверх юбки-карандаша располагался легкий белоснежный фартук с кружевной отделкой и кое-где едва заметными шовчиками. Он переводил на себя фокус с обтянутых тканью тонких бедер. Слева на груди был пришит кусочек материи, где золотыми нитями красовалась надпись: «Шарлотта Магне». Платье с коротким рукавом не могло скрыть длинные руки, судорожно сжимающие блокнот с ручкой. Бледная кожа была плотно натянута на каждую выступающую косточку предплечий. Единственным признаком жизни девушки оставались зеленые извилистые, словно лианы, вены, проступающие по запястьям и лебединой шее. Дополнением к большим черным, словно складки бархата, глазам служили фиолетовые тени на тонкой коже под ними. По всей видимости, Шарлотту испытывал на прочность жесточайший график работы. Все в ее внешнем облике так и кричало о внутреннем выгорании, и только улыбка, застывшая на пухлых губах, являлась опровержением первичного образа. — Отличный выбор, — Шарлотта поспешно сделала заметку в блокноте. — Что-то еще? — Вопросительный взгляд вновь врезался в Аластора, и не дав ему ответить, девушка продолжила: — Час назад нам доставили свежую клубнику, а уж какой тарт из нее делает наш повар Луи! Вы обязательно должны его попробовать! — Официантка согнула руку в локте и с особым энтузиазмом толкнула воздух, смотря в сторону небольшого, обрамленного деревянной рамой окна, в котором показалась темная крепкая рука, а следом — белоснежный высокий колпак. Повар, кажется, ещё не успел рассортировать продовольствие. Параллельно с этим Шарлотта продолжала в упор изучать сидящего перед ней мужчину. Сейчас она размышляла о странной манере речи гостя. Дорогуша? Не звучит ли это довольно фамильярно, при том что они видятся впервые? Голос казался до головной боли знакомым. Мало ли нынче в городе людей, возомнивших себя аристократами и пытающихся соответствовать идеализированным стандартам. Заходил один недавно, недели две назад, рассказывал о грядущем конце света и неизбежной деградации общества. Сопровождалась вся эта тирада нескончаемыми выдохами едкого черного дыма и тиканьем часов, стрелки которых стремились к цифре девять. Тогда Чарли закрыла кофейню позже обычного: почти до одиннадцати вечера она находила темы для разговора с тем единственным посетителем, который при уходе оставил ей смешную шляпу. К слову, она была темного бордового цвета, размера на два больше головы самой девушки. Улыбнувшись своим мыслям, официантка вынырнула из омута размышлений и продолжила ожидать ответа Аластора. — Благодарю, дорогуша, но я предпочитаю терпкий кофе без добавления сахара в любом его проявлении. Так что это все, — Ванкорт закрыл кожаную обложку меню и, отодвинув его длинными пальцами, в выжидающем жесте сложил руки на столе. — Смею предположить, что сладкие изделия предпочитаете именно вы. Щеки Чарли мгновенно вспыхнули, что было трудно не заметить на бледной коже. Не приняв сказанное ни за комплимент, ни за оскорбление, всё-таки избытком веса она не страдала, — девушка лишь натянуто улыбнулась. — Да-да, наверное, — атаку неловкости, казалось, почувствовала только Чарли. Мужчина же продолжал удерживать белозубую улыбку. — Ваш заказ будет готов через семь-десять минут. Ожидайте! — еще раз сощурив большие глаза, девушка скрылась за углом. Радиоведущий вернулся к изучению интерьера. Двухцветные стены, белого и совсем грязного желтого оттенков, больно резали глаза, заставляли ком в горле щетиниться. Коротко стриженная ногтевая пластина отыгрывала понятую только Аластору музыкальную партию. Ведущий мысленно прогонял текст утреннего эфира, прочтенного еще вчера перед сном с хрустальным бокалом янтарного виски и в компании излюбленного джаза. Меланхоличную обстановку кофейни вновь прервали разноцветные колокольчики, что яростно задрожали от варварского пинка в дверь. В зал ворвался испуганный парень лет двадцати двух. Высокая, тощая, графично приталенная фигура была скорее характерна для женщины. Конопатое лицо паренька застыло в гримасе ужаса, а острые скулы максимально вытянули овал. Взгляд изумрудных глаз надрывно метался от стола к столику, от угла к углу. Пытаясь отдышаться, женоподобный парень нервно зализывал длинную рыжую челку, упавшую на узкий лоб из-за небольшой пробежки. Вызывающий внешний вид не был характерен для человека его возраста, а уж тем более пола. У груди примостилась короткая неоново-розовая кофта с вульгарным вырезом в виде небольшого сердца. Короткие латексные шорты, стянутые до самых тазовых костяшек, в сочетании с верхом открывали вид на выпирающие ребра и впалый живот. Заметно утяжеляли шаг черные высокие ботфорты со множеством декоративных ремешков и колец. От одежды здесь было только название: она банально не скрывала уязвимые места от кусающего морского климата Нового Орлеана. Когда он сощурил глаза в неизвестном направлении, его плечи мгновенно опустились, поза стала более естественной, а взгляд протрезвел. Из-за угла к рыжеволосому подлетела уже знакомая блондинистая официантка. Едва не запнувшись о половицу, она упала в крепкие объятия Энтони Ри́шара. Шарлотта пыталась выпытать что-то у парня, сверля его изумрудные глаза своими черными. Цепко сжимая его руки, блондинка без конца тараторила, на что Энтони лишь поглаживал бархатную кожу ее запястий и невольно шипел от громких изречений. Стараясь больше не привлекать внимания любопытных гостей кофейни, девушка отвела парня в сторону пустующей барной стойки. Изменение тона на полушепот не спасло, и радиоведущий невольно услышал обрывки их разговора: — Тони, прошу тебя, успокойся! Я что-нибудь придумаю! Ну почему ты вечно попадаешь в неприятности? — наперебой шептал знакомый голос работницы, что изо всех сил пыталась держать себя в руках. В глубине помещения он прозвучал даже жалостливее, чем было бы предусмотрено простой шуткой. Значит, девушка обеспокоена чем-то серьезным, чем-то уже обыденным, но нежеланным. — Чарли-и-и! — Энтони протянул имя собеседницы, заставив ту оторваться от нравоучений по поводу его безответственности и вечно находимых приключений, и взглянуть на сидящего парня. — Все хорошо... Правда. Ты переживаешь даже больше меня! — с широкой усмешкой констатировал друг, сдувая упавшую челку с накрашенных ресниц. — Я сейчас посижу здесь, а потом со всем разберусь, — тихо проговорил конопатый, сжимая руку блондинки. Его узкие накрашенные брови опустились к самым векам, из-за чего взгляд стал более мягким и интимным, не предназначенным для лишних глаз. — Тони, будь осторожнее, — на выдохе произнесла она, а потом продолжила, периферийным зрением поглядывая на Аластора: — Сейчас у меня заказ, позже я смогу принести тебе кофе. — Спасибо, куколка! — цокнул Энтони, направив в сторону подруги пальцы-пистолетики и улыбнувшись самой широкой клыкастой улыбкой. Чарли в ответ на это прыснула в кулак и подбежала к столу раздачи, где одиноко, стоя на маленьком блюдце, находилась миниатюрная, вычищенная до звездного блеска чашка. Забрав эспрессо, официантка поспешила обслужить клиента. Ванкорт, уже давно не наблюдавший за парой, вновь рассматривал рельефную пепельницу. Когда блондинка подошла ближе к столику, по ее рукам поползла мелкая дрожь, в узком горле вырос ком размером с кулак, пальцы ног мгновенно сковали капканы тревоги, а колени перестали представлять из себя устойчивую опору. После случившегося с Тони девушка пыталась сохранить хоть крупицу самообладания, впиваясь мертвой хваткой в треклятый элемент сервиза. Наклонившись, чтобы поставить посуду перед гостем, она хотела всего лишь пожелать всего наилучшего и поскорее уйти к другу. Ей не терпелось расспросить Тони о случившемся, а также прочитать ему парочку лекций на тему чувства самосохранения, но рука девушки дернулась в предвкушении бури. И черт возьми! Именно сейчас её телу приспичило выплеснуть всю накопившуюся тревогу через резкий импульс, отдавшийся в пальцы. Кружка с горячим напитком тут же опрокинулась на одежду клиента. Реакция Аластора не заставила себя ждать — мужчина выскочил из-за стола и принялся оттягивать рубашку, стремясь спастись от ожогов. Пятно вмиг поглотило белоснежную ткань, постепенно впитываясь и бледнея. Несколько посетителей обернулись в их сторону, взявшиеся из ниоткуда три другие официантки взметнули руки вверх, а Ришар с круглыми глазами повернулся через плечо на прозвучавший в унисон с Аластором голос подруги: — Черт!***
— П... Простите, я... я не хотела! — судорожно запричитала виновная, опустив взгляд в пол. Резко разбившаяся о половицу чашка заставила девушку вздрогнуть и со сбившимся дыханием посмотреть на осколки. Она с приоткрытым ртом пыталась прийти в себя, смотря на друга диким взглядом с расширенными зрачками. Руки Магне до побеления костяшек сжали подол униформы, грудь ускоренно вздымалась, а ткань платья очерчивала поднимающиеся плотно расположенные друг к друг ребра. Когда ее взор немного прояснился и обратился на напряженного Тони, готового в любой момент выскочить из-за стола на помощь, Чарли безмолвно его остановила. Парень с тяжким вздохом опустился на место. На секундные гляделки Ванкорт не обратил внимания. Все еще находясь в состоянии нарастающей ярости, он по-прежнему оттягивал промокшую ткань, успев сбросить с себя жилет. На попытки неудавшейся официантки помочь оттереть пятно салфетками, радиоведущий лишь одаривал ее холодным презирающим взглядом, заставляя Магне все сильнее вжимать голову в плечи. Его улыбка уже давно сомкнулась в тонкую, неестественно растянутую линию. — Шарлотта Магне! — из-за угла раздался грозный мужской голос, словно пулей заставивший тушку виновницы замереть, лицо — лишиться притока крови, а взгляд застекленеть. — Это уже пятый раз за месяц! Курица, ты совсем ослепла!?
