"Пять копеек на счастье"

Я стою у старой сосны. Та самой, на которой мы когда-то вырезали наши имена. Кора заросла, буквы стали почти неразличимыми — но они есть. Я знаю, где они. Я помню их на ощупь. — Мам, а зачем мы сюда приехали? — спрашивает Саша, моя дочь. Ей уже пятнадцать. Она похожа на меня — те же серые глаза, тот же упрямый подбородок. Только характер — в Рому. Её нельзя переубедить, даже если она неправа. — Здесь моё детство, — говорю я. — Но его же нет. — Оно есть. Просто спрятано. Маша пожимает плечами и убегает к речке — там плещутся дети Андрея и Оли. Двойняшки, Петя и Маша, уже не маленькие — им по тринадцать. Они гоняют мяч по берегу и спорят, кто сегодня выиграет. Я смотрю на эту картину и улыбаюсь. Как будто время вернулось. Только вместо нас — наши дети.

***

Вечером мы зажигаем костёр. На том же месте, где жгли картошку, слушали гитару и впервые говорили о любви. Вокруг — всё те же лица. Только старше. Бяша приехал первым. Сейчас он уже не просто «Бяша» — он Борис Петрович, учитель музыки. Носит бороду, играет на гитаре и сочиняет песни. У него уже успел случиться развод, потом новая любовь, потом снова одиночество. Но когда он садится у костра и ударяет по струнам — он всё тот же мальчишка, который гонялся за Ромой с топором и в бабушкиной кофте. — Песню? — спрашивает он. — Да, — говорит Полина. Она сидит рядом с Антоном. Их сын Пашка уже взрослый — студент, почти такой же очкарик, как Антон в юности. Антон стал издателем. Полина — учителем литературы, как и мечтала. Они приехали из областного центра, как всегда, на всё лето. — А где Катя? — спрашивает Бяша. — Опоздает, — отвечаю я. — У неё операция. Катя стала хирургом. Лучшим в районе. Она не вышла замуж, и когда я спросила её почему, она ответила: «Я не нашла такого, как Рома». Я не знала, шутит она или говорит серьёзно. Катя приезжает позже всех. С рюкзаком, с фотоаппаратом, с новыми историями. Она обнимает нас и садится у костра. — Ну что, старики, — говорит она. — Помирать будем? — Не раньше, чем допоём, — отвечает Бяша. Рома сидит рядом со мной. Он почти не изменился — тёмные волосы, карие глаза, та же улыбка. Он всё так же подмигивает, когда шутит. Всё так же берёт меня за руку, когда мы молчим. — Ты грустишь? — спрашивает он. — Немного, — признаюсь я. — О чём? — О том, что мы уже не дети. — Мы никогда не были детьми, — говорит он. — Мы были взрослыми, которые умели радоваться. — А теперь? — Теперь — мы мудрые. И тоже умеем радоваться. Он обнимает меня. Я кладу голову ему на плечо. Костер трещит, звёзды светят, а вдалеке река шумит так же, как тридцать лет назад. Мы поминаем тех, кого уже нет. Дядю Гришу и дядю Витю — наших бомжей-картёжников. Они умерли в один год. Бяша говорит, что так и завещали — «друг без друга скучно». Бабушку Веру. Мою бабушку, которая научила меня любить пироги, травы и жизнь. Я всё ещё слышу её голос: «Ешь, внученька. Ешь, не бойся». Мы улыбаемся сквозь слёзы. Костер горит, и кажется, что те, кого нет, всё ещё здесь. В дыму, в звёздах, в нашем дыхании. Саша подходит ко мне, садится рядом. Она уже взрослая, но иногда ей так же страшно, как мне когда-то. — Мам, — говорит она. — А это правда, что вы здесь влюблялись? — Правда, — говорю я. — А как ты поняла, что любишь папу? — Он принёс мне булочку с корицей, — говорю я. — И я поняла. Саша улыбается. Смотрит на Рому, потом на меня. — А я хочу найти такого же, — говорит она. — Найдёшь, — говорю я. — А если нет? — Значит, он сам тебя найдёт. Саша задумывается. Потом встаёт и бежит к речке — снова играть с двойняшками. — Она такая же, как ты, — говорит Рома. — Упрямая? — Любящая.

***

Утром я просыпаюсь от пения птиц. В палатке — тепло, пахнет травой и костром. Рома спит рядом, сжав мою ладонь во сне. Я выхожу наружу. Солнце только встаёт, туман над рекой, роса на траве. Саша уже возится у костра, пытаясь разжечь огонь для завтрака. — Получается? — спрашиваю я. — Пробую, — говорит она. — Если что — позови Бяшу. — Дядя Бяша спит в своей палатке и храпит так, что слышно в соседней деревне. — Он всегда так храпел. Саша смеётся. А я смотрю на неё и думаю: вот что мы оставили после себя. Не только воспоминания. А продолжение. Жизнь, которая идёт дальше.

***

За завтраком Бяша встаёт с кружкой чая. — Я хочу сказать тост, — говорит он. — За нас. За то, что мы были, есть и будем. — За нас! — кричим мы хором. Мы пьём чай, едим пироги — по бабушкиному рецепту, которые испекла Оля. Смеёмся, вспоминаем, спорим. Как будто время остановилось. — А помнишь, как ты стреляла в Рому? — спрашивает Бяша. — Помню, — говорю я. — А шрам у него до сих пор есть? — Есть, — отвечает Рома. — Я его буду внукам показывать. Буду говорить: это пуля от твоей бабушки. Все смеются. А солнце поднимается всё выше, и день обещает быть тёплым и долгим.

***

Я не знаю, что будет завтра. Может, мы снова встретимся у этой сосны. А может, не все смогут приехать. Жизнь — она такая. Иногда разводит, иногда сводит. Но я знаю одно: наша история не кончается. Она живёт в песнях Бяши, в стихах Полины, в фотографиях Кати, в книгах Антона, в глазах наших детей и внуков. Она живёт в старой сосне, в речке, в каждом летнем дне. Мы выросли. Но мы не расстались. И это главное.