Траектория перегрузки

Джэхён тяжело дышал, чувствуя спиной жёсткий, холодный металл роллетной двери бокса. В закрытом помещении пахло смазкой, раскалённым титаном и палёной резиной, но этот привычный гоночный коктейль перекрывала удушливая, давящая волна чужого гнева. Кулаки Унхака упирались в металл по обе стороны от головы старшего, а его лицо, бледное от ярости, находилось так близко, что Джэхён видел, как бешено расширяются его зрачки. — Отвечай, когда я тебя спрашиваю! — Ким ударил ладонью по двери, заставив металл глухо зазвенеть. — Ты со всеми соперниками готов заигрывать, пока меня нет рядом? Тебе мало того, что произошло ночью? Решил найти кого-то посговорчивее? Этот несправедливый, грязный упрёк стал последней каплей. Гордость Мёна, которую младший методично ломал на протяжении последних суток, сдетонировала. Ночной стыд, утренний капкан у двери, рабский контракт и вынужденное подчинение на треке — всё это вылилось в ответную, слепую ярость. Новичок со всей силы толкнул Унхака в грудь, заставив того сделать шаг назад. — Да пошёл ты, Ким Унхак! — заорал Джэхён, срывая голос. Он шагнул вперёд, нависая над девятнадцатилетним чемпионом, и ткнул пальцем ему в грудь. — Кем ты себя возомнил?! Какое право ты имеешь орать на меня и устраивать эти дешёвые сцены ревности?! Ким на секунду опешил от такой наглости. Его челюсть сжалась, а в глазах промелькнула опасная искра, но старшего было уже не остановить. — Я не твоя вещь! — продолжал кричать Джэхён, и на его глазах от обиды и злости выступили горячие слёзы. — Ты выкупил мой контракт, ты запер меня в своём пентхаусе, ты… ты воспользовался мной ночью, когда я не соображал ничего от адреналина! Но это не значит, что ты купил мою душу! Я согласился стрелять в твоей машине, потому что хочу гонять, а не потому, что признал твоё дурацкое превосходство в жизни! Если Хёну подходит ко мне, я сам решу, куда его послать. Мне не нужен мамочка-охранник, которому едва исполнилось девятнадцать! Слово «девятнадцать» Мён выплюнул с особым отвращением, зная, как сильно оно бьёт по авторитету Унхака, который привык, чтобы взрослые мужики в лиге смотрели на него снизу вверх. Атмосфера в боксе мгновенно упала до абсолютного нуля. Лицо Кима разгладилось, став пугающе холодным, словно маска из углепластика. Он медленно опустил руки в карманы комбинезона и сделал шаг навстречу, заставляя Джэхёна снова отступить к двери. Новичок тяжело дышал, его грудь бурно вздымалась под белой майкой, а кулаки тряслись от переизбытка эмоций. Он ждал удара. Ждал, что девятнадцатилетний чемпион сейчас сорвётся на физическую силу. Но Унхак поступил иначе. Он остановился вплотную, наклонился и тихо, почти беззвучно произнёс прямо в лицо старшего. — Ты думаешь, я держу тебя из-за контракта? Или из-за того, что ты девственник, которого весело дразнить? — Ким жёстко ухмыльнулся, но в этой ухмылке сквозила странная, тёмная горечь. — Ты слеп, Мён Джэхён. На этой трассе десятки стрелков, которые умеют попадать в мишени лучше тебя. Но вчера в машине ты дышал со мной в одном ритме. Ты двигался со мной как одно целое. Я выкупил тебя не для того, чтобы запереть в клетке. А для того, чтобы никто другой не посмел испортить то, что принадлежит нашей траектории. Унхак протянул руку и медленно, с неожиданной, почти пугающей нежностью заправил прядь мокрых от пота волос Джэхёна ему за ухо. Его пальцы задержались на бьющейся жилке на шее старшего. — Но раз ты считаешь меня малолеткой, который играет в тюремщика… — Ким отстранился и резко повернулся к пульту управления роллетной дверью. Он нажал на большую красную кнопку. Металлическая дверь с грохотом поползла вверх, впуская в душный бокс яркий солнечный свет автодрома и гул толпы. Механики, стоявшие снаружи, тут же обернулись на шум. — Иди, — холодно скомандовал девятнадцатилетний чемпион, даже не повернувшись к Мёну спиной. — Дверь открыта. Можешь идти к Хёну, можешь идти в ассоциацию. Пиши заявление о похищении. Аннулируй контракт. Сдавай меня ко всем чертям. Я не держу тех, кто считает себя вещью. Джэхён замер посреди бокса. Свобода, о которой он так отчаянно кричал секунду назад, теперь лежала прямо перед ним — залитый солнцем асфальт падока был в трёх шагах. Но ноги словно налились свинцом. Слова Унхака о «нашей траектории» и его неожиданный, ледяной отказ от контроля выбили у новичка почву из-под ног. Полное противостояние зашло в тупик: Ким дал ему выбор, к которому Джэхён оказался абсолютно не готов.