Если там нет места для тебя

Мэеру было шесть когда его посадили за книгу и сказали- это твой Бог. Первая реакция Мэера была:-А никого лучше нет? Но в слух он этого не произнес.  Мэер был обычным еврейским мальчиком. Он плакал над смертью Авиля. Каждый раз надеялся что, когда он перечитает в этот раз Кайн не сможет убить Авеля. Еще сильнее Мэер печалился над Иосифом. Но настоящий конфликт с богом Мэер почувствовал после того, как прочитал про потом, а так же про Садом и Гамору. Мэер ходил в школу. Изучал Тору как все. И у него отлично получилось. Именно его недовольство волей всевышнего и скепсис сделали его одним из лучших учеников. Он хорошо задавал вопросы. Хорошо спорил. И по настоящему искал ответы. А еще он любил. Не бога. Свой народ. Он любил своего учителя. Он никогда не встречал человека добрее и святее чем этот старик с железным терпением. Любил своих одноклассников. Они были мелкими балбесами. Но они были его балбесами. Мэер обожал праздники. Не историю праздников. Там все скучно. Евреев хотели уничтожить. Истребить до единого. Стерпеть народ и культуру. Но ничего не вышло. Давайте теперь поедим. Мэер любил само празднование. Еду, музыку и веселье.  А потом начались погромы. Его учителя обезглавили у него на глазах незнакомые люди. Его друзей волокли в неизвестном ему направлении. Все горело. Он видел как различаются мозги по забору. Семья Мэера бросила свой дом и бежала в Америку. В Гродно они не были достаточно зажиточными людьми. У них был бизнес, дом, накопления. В Америке они стали нищими. Маленькая квартирка. И все же Мэер не хотел возвращаться к крикам, к страху смерти, к огню, смете и боли. Он не хотел назад в родной Гродно. В квартире в нижнем Истсайде он снова взял Тору. Один. Без учителя, без собеседником. Только он и Бог которого Мэер боялся, но с которым был не согласен. Мэер в сердце своем спорил с ним. И мел на это полное право.  А потом появился этот итальянский парень. Сальвадоре Лучиано. Он признал Мэера. Захотел держать Мэера рядом. Мэер даже слышал как Чарли называет его равным себе. Причем перед теми кто не был согласен с самим фактом существование Мэера. И это купило. Как растет опьянение от вина, так росла любовь Лански к Сальвадоре. Сальвадоре, теперь его зовут Чарли. Чарли красив как порочный римский бог, что требует жертвоприношений кровью. Он величествен как король. И соблазнителен как сам грех. Мэер очарован, заворожён. Он влюблен. Теперь у него еще одна причина спорить с богом. Почему нельзя? Почему нельзя любить не только в душе? Йонатан любил Давида, величайший воин иудеев любил  величавшего из королей Иудеев. Йонатан пошел ради Давида против воли отца. Давид любил его в ответ: «любовь твоя была для меня превыше любви женской.» Но любовь Мэера это грех за который положена смерть. Почему?  Все становится хуже. Чарли начинает делать ему больше комплиментов. Уделять больше внимания. Он так часто говорит, что Мэер умный и симпатичный. Зачем он добавляет про симпатичного? Они на едине в Машине. Чарли потянулся за сигаретами. Почему они на стороне Мэера? Их лица близко. Мэер чувствует дыхание итальянца на своих губах. И боиться пошевельнуться. Чарли придвигается ближе. Их пальцы соприкоснулись. Мэер не может. Он отворачивается и жалуется на, то что Бэни не торопится сегодня.  Тот же вечер. Они празднуют победу. Чари обнимает Мэер со спины. Мурлычет ему в шею какие-то приятные слова на итальянском языке. Мэер не может разобрать. Ему слишком хорошо чтобы думать. По телу бежит дрожь.  Приводят женщин. Чарли сразу отлипает от него. Почему видеть Чарли с другими так тошно? Мэер уходит. Чарли идет за ним.  -Там праздник. Ты должен быть частью.-Чарли запер дверь в кабинет.  -Я тут кое-что не закончил. - Лански нагло врет.  -Завтра закончишь. Если не собираешься веселиться то ложись спать. Тебе надо больше спать. -Чарли садится на стол и берет Мара за шею. Бережно. Как кот мышонка, с которой пока что планирует только играть - Уложить тебя в кроватку?  -Чарли- Мэер пытается заставить свой голос звучать как можно более грозно.  -Что такое? Только я и ты.  Чарли так близко. Его пальцы расчесывают волосы на загривки Мэера.  -Ты ведь знаешь куда все идет? Ты ведь умный, малыш. Умный и очень симпатичный. Мой маленький гений. - Чарли берет его за подбородок. Любому бы другому человеку Мэер бы за такую наглость руку бы сломал. Но только не Чарли. Мэер не готов пошевелиться. Потому что один поцелуй и все. Ни видать им спасения. Только пустота. Бездна. Ни встретить ни Мэеру ни Чарли в новом мире тех кого любили. Тех чьи жизни безвременно оборвали. Миссия прийдет. Мэер приставил этот мир. Его старый учитель, его друзья. Все обнимаются. Они счастливы. Больше ни каких страданий и смертей. Но Чарли там не будет. Его там не может быть. Чарли не станет праведником. Не перестанет грешить. Он будет врать, завидовать сильным мира всего, он не умерит свою гордыню, огромную как пустыня Негев. Не усмирит свою безмерную похоть, будет предаваться чревоугодию и гневу. Не перестанет быть собой. Все это Чарли. И Мэер его любит. Мэер не хочет больше спасение. Ведь в новом мире для Сальваторе Чарли Лаки Лучано нет места. Зачем тогда это Мэеру. Он выбирает тьму и забвение. Он выбирает Чарли.  -Не бойся, Бога, малыш Мэй. Если мы выбрали дорогу в ад. Мы будем там в месте. Так же как мы в месте здесь на земле. - улыбнулся Чарли. Конечно. Он католик. В его религии нет Миссии, Третьего Храма и спасение для всех кто жил достойно, не не причинял христианского католического Бога. Не важно лютеранин, мормон или еврей. Всех в адское пламя. Их религиозные взгляды с Чарли обречены отличаться. Но сейчас они думали об одном и том же. Толко кажется Чарли совсем не боится своего бога Христа. А Мэер все еще помнит как часто за грехи одного человека расплачивались его потомки. Он может встать, уйти ради будущего своих детей и внуков. Иначе всевышний покарает их как покарал людской род за первородный грех. Как покарал Хама за неуважение к отцу его Ною. Как наказал царя Соломона за распутность отняв царствие у сына его. Грехи отцов за которые расплачивались их дети. Почему?  Губы Чарли слегка касаюсь его носа. Чарли начинает осыпать поцелуями его скулы, щеки. Избегая губ пока не получит ответа. Мэер перестает думать о Боге. Был ли этот итальянец хоть с кем-то так нежен?  Лански поднимает на него глаза. У него готов ответ:- Если в грядущем царстве всевышнего на земле нет место для тебя.  Значит, и мне там нечего делать. Мэер целует Чарли. Глубоко и уверено. Он чувствует как Лаки улыбается сквозь поцелуй.