Дупка

— О, Вселенная, ты решила испытать меня не ржавчиной и не налоговой инспекцией, а именно им, да? — думал Мерседес W204, стоя на своём законном, выстраданном месте номер 47. Рядом, на месте 48, шумно отдуваясь радиатором и поскрипывая пластиком салона, втискивалась Toyota Camry XV40. W204, будучи автомобилем благородных кровей, хоть и слегка уставшим от московских реагентов, умел ценить тишину и покой. Но с появлением этого японского «ковчега» три месяца назад покой накрылся медным тазом размером с колесный диск R19. Сначала Мерседес, чтобы никто не хлопал дверью об его безупречный серебристый бок, аккуратно натянул вдоль своей границы капроновую веревочку на столбиках. Элегантно, строго, по-немецки. — Что ты делаешь? — проскрипел тогда Камри, подслеповато моргая запотевшей галогенкой. — Ограждение. Чтобы ты, друг мой ситцевый, знал своё место в этой жизни, — ответил W204, даже не моргнув биксеноном. Прошло два дня. Мерседес уехал на мойку (ручную, с воском, разумеется), а вернувшись, едва не заглох от возмущения. На месте 48, криво прикрученное к бетону дюбелями, торчало убогое пластиковое ограждение из «Леруа Мерлен», точная копия его собственного, только раза в три дешевле и с облоем. — Ты серьёзно?! — W204 чуть не лопнули подушки безопасности. — Это плагиат! — Я тоже делай ограждение! — жизнерадостно прохрипел Камри, у которого вечно подклинивало втягивающее реле стартера. — Моё место охраняй. — Оно не «охраняй», оно «позорит район», — парировал Мерседес. — Отодвинь эту сиротскую конструкцию на сантиметр от моей оптики, я не хочу заразиться колхозом. Но и это было лишь началом. На следующий месяц W204 заказал в сервисе нанесение свежей разметки. Белые линии, четкие, как траектория его движения по автобану, обозначили границы дозволенного. — Красиво, чёрт возьми, — прошептал Мерседес, любуясь отражением в луже. Вечером он услышал скрежет баллончика и ядреный запах ацетона. — Что за Шекспировская драма разворачивается на асфальте? — простонал W204, включая габариты. Тойота, пыхтя и капая маслом, сидел прямо в луче его света. Рядом с ним лежал кривой трафарет из обоев и баллон белой краски. Камри пытался повторить разметку. Линия была кривее огуречной грядки, а на конце красовалась жирная клякса. — Я тоже делай разметка! — заявил он с вызовом. — Это не разметка, это заключение судмедэксперта об инсульте, — обреченно вздохнул W204. — У тебя даже канистра из-под омывайки кривая стоит, какая к лешему разметка? Но апогеем стала заправка. Вчера W204, капризно поводя стрелкой тахометра, потребовал у хозяина сотый бензин. «Чисто для профилактики, чтобы форсунки пели, как Энрике Иглесиас», — пояснил он сам себе. Пока хозяин ходил платить за «полный бак эликсира», Мерседес слышал тяжелое дыхание соседа. — Ты чего сопишь? — спросил W204. — Дорогой бензин? Сколько стоит? — голос Камри дрожал, как его пластик на скорости 120. — Дороже, чем твоя замена масла раз в пять лет, — усмехнулся Мерседес. — Накопил бы да залил. Душа требует праздника. Камри долго молчал, а потом, когда хозяин Мерседеса ушёл, Камри вздохнул так, что сработала сигнализация у соседней «Газели». — Не накопил... — прошелестел он. — Хозяин сказал: «Девяносто второй — твой потолок, ешь чеснок и не выпендривайся». В этот момент W204 вдруг стало... ну, не то чтобы стыдно (стыд — это удел машин с вариатором), но как-то неловко. Он посмотрел на Камри. Тот стоял с немытыми дисками, с чуть облезшим хромом на решетке, но в его фарах горела такая неподдельная, детская зависть к хорошему бензину, что Мерседес смягчился. — Слушай, сосед, — сказал он тоном старшего брата. — Сотый бензин — это баловство. Ты же и на девяносто втором любого Соляриса на светофоре сделаешь. Даром что у тебя багажник как у линкора. — Правда? — встрепенулся Камри. — Ага. И убери ты это ограждение, оно у меня в зеркалах застревает. Давай так: я слежу, чтобы твою дверь никто не мял, а ты обещаешь не хлопать бардачком в три часа ночи. Идёт? Камри мигнул аварийкой — два раза, что на их птичьем языке означало «Согласен». — Идёт, — проскрипел он. — Только разметку я не уберу. Там моя душа нарисована. Кривая, но моя. W204 усмехнулся про себя, но ничего не ответил. Просто выключил фары и заснул спокойным, немецким сном. Даже если твой сосед — это боль в заднице, иногда эта боль становится родной. Главное, чтобы у него хватило ума не парковаться впритык.